Дочки-матери

Труд­но быть доч­кой! Очень труд­но. Ваша мать зво­нит в поло­вине девя­то­го вече­ра и пла­чет в труб­ку, вы хва­та­е­тесь за гор­ло, серд­це и сте­ну, вы спра­ши­ва­е­те, что слу­чи­лось. Ниче­го осо­бен­но­го, пла­чет ваша мать, все про­па­ло, я зна­ла, что будет пло­хо, но не подо­зре­ва­ла, насколь­ко. Через пят­на­дцать минут и сорок капель кор­ва­ло­ла уда­ет­ся раз­уз­нать, что мама рас­стро­е­на тем, что вы ей не зво­ни­ли с само­го утра.

Труд­но быть мамой. Очень труд­но. Ваша дочь зво­нит без одной мину­ты пол­ночь и гово­рит, что сей­час зай­дет с дву­мя дру­зья­ми, а может быть, с четырь­мя дру­зья­ми, но не исклю­че­но, с шестью-семью, и осве­дом­ля­ет­ся, что есть в доме из гото­вой пищи. Ну, вспо­ми­на­е­те вы про­дук­то­вый набор, гуляш есть, греч­ка, салат из рыбы. Томат­ный суп с фасо­лью. Сосис­ки вро­де бы еще шеве­ли­лись. Так, гово­рит дочь оби­жен­но, понят­но, при­дет­ся зака­зы­вать пиццу.

Труд­но быть доч­кой. Ваша мать обна­ру­жи­ва­ет в холо­диль­ни­ке откры­тую бутыл­ку шам­пан­ско­го и подроб­но рас­ска­зы­ва­ет всей семье о ста­ди­ях алко­го­лиз­ма вооб­ще, и о неиз­ле­чи­мо­сти жен­ско­го в част­но­сти. Посмат­ри­ва­ет на вас с видом опыт­но­го нар­ко­ло­га, кото­ро­го забро­си­ли в гнез­до алко­голь­но­го раз­вра­та. Про­во­дит нев­ро­ло­ги­че­ские тесты, невзна­чай. Так, посре­ди раз­го­во­ра вдруг гово­рит: а дотронь­ся-ка мизин­цем до носа, закрыв глаза.

Труд­но быть мамой. Ваша дочь при­во­дит домой моло­до­го чело­ве­ка с зеле­ны­ми воло­са­ми (там, где они есть, пото­му что на затыл­ке у него выбри­та пен­та­грам­ма) и бро­вью, обес­ку­ра­жен­ной обиль­ным пир­син­гом. Выде­ля­ет­ся мас­сив­ное коль­цо с про­фи­лем вол­ка. Мама, гово­рит дочь с неболь­шим вызо­вом, это Тихон, и он будет жить в моей ком­на­те. До тех пор, добав­ля­ет дочь, а Тихон, не сни­мая сол­дат­ских берц, топа­ет по кори­до­ру, до тех пор по край­ней мере, голос доче­ри взле­та­ет, пока вы не купи­те мне маши­ну, пото­му что тогда мы смо­жем сесть в маши­ну и уехать. Слыш­но, как Тихон поет непри­лич­ные частушки.

Труд­но быть доч­кой. Ваша мать зво­нит с оста­нов­ки, что вот она слу­чай­но еха­ла мимо, и сей­час зай­дет, зане­сет вну­кам пиро­гов с рыбой и немно­го кури­ной вет­чи­ны. Вы нерв­но хва­та­е­те все ту же бутыл­ку шам­пан­ско­го и пря­че­те ее в межш­каф­ное про­стран­ство, во избе­жа­ние. Ваша мать сидит, испи­ва­ет чаю, и все вро­де бы хоро­шо, да толь­ко кот, пар­ши­вец, охо­тит­ся на бутыл­ку шам­пан­ско­го, при­ни­мая ее, может быть, за осо­бо круп­ную мышь. Охо­тит­ся, напа­да­ет, побеж­да­ет, гре­мит, гро­хо­чет, буль­ка­ет, мок­нет шер­стью, выпол­за­ет к вам на кух­ню, исто­чая аро­ма­ты абрау-дюр­со и поче­сы­ва­ясь от ужаса.

Труд­но быть мамой. Зеле­но­вла­сый Тихон ска­зал вашей доче­ри, что он не может поз­во­лить себе стро­ить каких-либо отно­ше­ний, так как «еще не опе­рил­ся». Ушел, тра­ди­ци­он­но оста­вив на полу при­хо­жей кру­жев­ные сле­ды сво­их могут­ных боти­нок. Про­филь вол­ка унес с собой, на вер­хуш­ке лица. Дочь отка­за­лась от обе­да и изби­ла млад­ше­го бра­та чех­лом от бего­во­го конь­ка, неиз­вест­но как при­блу­див­ше­го­ся в вашу квар­ти­ру. К вече­ру она всхо­дит на кух­ню, где вы неисто­во чисти­те кар­то­фель, и выска­зы­ва­ет­ся в духе, что ищи­те меня в Волге.

Труд­но быть доч­кой. Мама гово­рит вам, что вот зво­ни­ла тетя Зоя, а тете Зоя – дядя Юрик, а еще тут при чем-то Лидия Ана­то­льев­на из горо­да Стер­ли­та­мак, и вот все они ужа­са­лись, что вы там пише­те в сво­ем бло­ге. Тетя Зоя ска­за­ла, что она бы такую дочь лиши­ла мате­рин­ско­го бла­го­сло­ве­ния, а дядя Юрик ска­зал, что он тоже был моло­дым, но что­бы до такой сте­пе­ни, да нико­гда в жиз­ни. Что ска­за­ла Лидия Ана­то­льев­на, вам тоже подроб­но пере­ска­зы­ва­ют, с упо­ром на то, что она при­ез­жа­ет из Стер­ли­та­ма­ка на буду­щей неде­ле и ее надо как сле­ду­ет при­нять. А как сле­ду­ет при­ни­мать Лидию Ана­то­льев­ну, спра­ши­ва­е­те вы себе на голо­ву, пото­му что мама немед­лен­но бро­са­ет труб­ку, потом немед­лен­но зво­нит сно­ва и гово­рит, что не может понять этой вашей черст­во­сти к людям, кото­рые носи­ли вас на руках и выши­ли бол­гар­ским кре­стом ваше пер­вое пла­тье снежинки.

Труд­но быть мамой. Дочь отча­ян­но топа­ет ногой с рас­ска­зом о том, что за зиму рас­тол­сте­ла на 3 кило­грам­ма и теперь весит сорок девять, как жир­т­рест-мясо­бой­ня. Она щип­лет себя за кожу на живо­те и вскри­ки­ва­ет: ты когда-нибудь виде­ла столь­ко жира?! Понят­но, поче­му меня бро­сил Тихон, пото­му что я – самая жир­ная девуш­ка мира! Она отма­хи­ва­ет­ся рука­ми от всех ваших рас­ска­зов об ано­рек­сич­ках, что похо­жи на ске­лет, а счи­та­ют себя жир­т­ре­стом. Я и есть жир­т­рест! – кри­чит дочь, и цинич­но ищет гуг­лем в вашем ноут­бу­ке спо­со­бы очи­ще­ния желуд­ка от недав­но съе­ден­ной пищи.

Здо­ро­во быть доч­кой. Доч­кой быть – самое луч­шее. Вас про­ща­ют, лепят кот­ле­ты и гла­дят по кра­ше­ной голо­ве и гово­рят: ну что ты, все же будет хоро­шо, ты зна­ешь. И вы прав­да как-то в эту мину­ту зна­е­те, что все будет хорошо.

Здо­ро­во быть мамой. Быть мамой – самое луч­шее. Видеть свои чер­ты в чер­тах сво­ей доч­ки. Видеть свою улыб­ку на ее новень­ком лице. Слы­шать свои инто­на­ции, отлав­ли­вать сло­веч­ки. Гла­дить ее по воло­сам, гово­рить: все будет хоро­шо, ты же зна­ешь. Видеть, что она вам верит.

Фото: Говард Шатц