Люди

Один и в темноте

Один и в темноте

Автор:

13.11.2015
 418
 0

Чем вы сейчас заняты, читатель? Поскольку речь пойдет о слепоглухих и их проблемах, согласитесь на малый эксперимент. Все просто: закройте глаза, заложите уши ватой – вбейте в каждое по хорошему мотку ваты;  почувствуйте, что отключить слух проблематичнее, чем зрение, вот и первый результат. Вы наверняка находитесь в каком-то знакомом месте, дома, в офисе, у любовницы, в гостинице Нарьян-Мара,  где привычно расставлены предметы интерьера и стулья за спиной не превращаются в кенгуру. Попробуйте походить туда-сюда, налить из крана воды в чашку, отыскав предварительно эту чашку, и этот кран; попробуйте ориентироваться на ощупь, сглаживая углы и биясь лбом о неизвестно откуда взявшиеся двери. Попробуйте принять душ, попробуйте переодеться, попробуйте представить, что твоя связь с миром через кончики пальцев – единственно возможная, и это навсегда.

Я тоже закрываю глаза, уши не затыкаю, потому что нечем. Держу левую ладонь параллельно полу, и снизу в нее упирает свою нежную руку Татьяна Константинова, директор благотворительного фонда поддержки слепоглухих «Со-единение». Татьяна обзывает меня зрячеслышашей (ты, читатель, тоже – зрячеслышаший), и пытается объяснить, как сказать азбукой жестов дактиль, что ее зовут – Таня. Три средних пальца руки вытянуты, крайние прижаты, к ладони – это «т». Мгновенная пауза, и вот уже в ладонь упирается сжатый кулак, это «а». «Н» – соединенные большой и безымянный, «я» – мизинец и безымянный поджаты. Таня, так просто сказать, два движения губ. Не все могут услышать. Не все могут увидеть.


 

Статистика знает все


 

Татьяна говорит, что по статистическим данным на 10 000 зрячеслышаших приходится один слепоглухой. Таким образом, даже официально в нашей стране существует порядка 12 500 слепоглухих людей. Фонд «Со-единение» поставил себе целью, в первую очередь, сделать всероссийскую перепись слепоглухих. На данный момент удалось выявить, опросить и переписать всего 2 500 человек. Татьяна просит всех, всех, кто знает людей с одновременным нарушением зрения и слуха (частичным или тотальным), сообщать в фонд, чтобы фонд взял их к себе – не прямо взял и куда-то там перевез, а сделал своими, помог и поддержал.

2 500 слепоглухих известны фонду, а где же остальные, которые есть? Большей частью в етских домах и психоневрологических интернатах, говорит Татьяна и вспоминает страшный случай, когда женщина в такой ситуации просто умерла от голода. Сидела на своей бедной коечке (одна и в темноте), еще и голодала.

Вообще слепоглухие трудно идут на контакт, рассказывает Татьяна. А чего бы им легко идти на контакт? Мир враждебен к ним. Но надо пробиваться, деликатно и настойчиво, разговаривать, определять потребности каждого, индивидуально. Быть проводником между миром слепоглухих и зрячеслышаших. Кому-то нужна собака-поводырь. Кому-то – навороченный слуховой аппарат, а попробуй получить навороченный слуховой аппарат, если государство считает, что ты – инвалид по зрению? Или собаку-поводыря, если ты считаешься глухим? Ну зачем глухому собака-поводырь, правда же, ну.

Татьяна рассказывает о мальчике Артеме, который в этом году своими силами и на обычных основания сдал ЕГЭ и поступил в вуз. Сейчас его на занятия возит мама, а когда мама не может, то товарищи по институтской группе. Чего это все ругают молодежь, – говорит Татьяна, – нормальные ребята, первый курс, еще друг с другом толком не знакомы, а как узнали, что с ними будет учиться Артем, взяли над ним шефство и возят туда-сюда.

А когда у Артема будет собака-поводырь, он сможет быть вообще самостоятельным, и добираться на учебу сам. Или не на учебу. Или на свидание, например, а почему бы нет. Собака-поводырь для Артема дрессировалась по-новому, и будет первой в своем роде – ведь поводыри для слепых ориентируются на команды с голоса, а тут совсем другое дело.

На наших семинарах мы проводим интерактивные занятия, рассказывает Татьяна. Берём пару людей, одному завязываем глаза и затыкаем уши – он слепоглухой, второму даём задание – дать воды слепоглухому человеку, проводить по какому-то маршруту или что-то еще. Реакция каждый раз довольно оживлённая. Как-то женщина, побывавшая в роли слепоглухой, сняла маску и расплакалась.


 

Единственный в России


 

Татьяну поддерживает Марина Викторовна Переверзева, педагог школы-интерната для слепоглухих детей. Такое заведение в России только одно, расположено в Сергиевом Посаде, и сейчас там воспитывается-обучается около двухсот человек.

Существуют отличные образовательные программы, рассчитанные для слепых, рассказывает Марина Викторовна. В них главная роль отводится слуху. И есть отличные образовательные программы для глухих, где используется вовсю зрение. И ничего хорошего не получится, сердито говорит Марина Викторовна, если как-то эти программы суммировать. И почему так думают некоторые специальные обученные люди в министерствах, ей совершенно непонятно. Слепоглухота требует другого подхода.

Чаще всего бывает как? – говорит Марина Викторовна. Рождается слепой ребенок. Мама сидит с ним дома, кормит, поит. Занимается в силу возможностей. Ребенку исполняется шесть лет, потом семь, и вроде бы его пора отдавать в школу, а тут вдруг! раз! и обнаруживается! что ребенок не только слепой, а еще и глухой. Или тугоухий в высокой степени. Поэтому в бытовых условиях глухоту не зафиксировали: младенец реагировал на громкие звуки, пытался их воспроизводить – гудок, к примеру, паровоза. А то, что не развивалась речь, так это «а что вы, мамочка, хотите, у вас задержка психического развития». И никто не советует проверить слух, а меж тем младенец с рождения совершенно лишен возможностей спонтанного развития – наблюдая за кем-то, подражая. Он не знает, что есть нужно ложкой, потому что не видит, как кто-то ест ложкой, и не слышит, как вокруг говорят о том, что вот как хорошо и удобно есть ложкой. Или вилкой.

Есть две группы слепоглухоты – приобретенная и врожденная. Татьяна рассказывает об одном подопечном фонда, бывшем то ли секретном агенте то ли кем-то таким; так вот у него под носом разорвалась бомба, лишив его глаз и кистей рук. Освоил тактильное письмо, только ему пишут не на ладони, а между лопаток.

Но педагогам нет никакого дела до этиологии слепоглухоты, замечает Марина Викторовна. Есть ребенок, и с ним нужно что-то делать.


 

Советский Союз – не всегда отстой


 

В СССР, к слову сказать, слепоглухоту настойчиво изучали, разрабатывали методики и стремились по советской привычке вырваться на передовые рубежи. И вырвались. В 1963 году в Сергиевом Посаде был открыт детский дом для слепоглухих. Принимались дети «чистые», то есть с сохранным интеллектом. Сейчас таких, констатирует Марина Викторовна, все меньше и меньше. А почему? А потому, что мы не спартанцы, кивает Татьяна, мы недоношенных детей выхаживаем, например, а наука идет вперед семимильными шагами, и вот уже предельно маловесные дети вскармливаются и пускаются в жизнь, и скоро слепоглухих будет много больше, чем сейчас.

Так вот, в 1963 году в Сергиевом Посаде собрали серьезных ученых, и с ребятами занимались настолько успешно, что четыре человека закончили МГУ, один стал профессором, это всемирно известный Александр Васильевич Суворов, который ослеп в три года, оглох – в шесть лет, а на данный момент времени тотально глухой и тотально слепой.

Читатель, снова закрывайте глаза. Это быстро забывается, ощущение полной беспомощности в полной темноте. У фонда «Со-единение» есть социальный ролик: мужчина в темных очках стоит посреди оживленного проспекта, мимо него, слева и справа, эквидистантно обтекая и никогда не сталкаиваясь, идут люди, много людей. Голос за кадром: как я пойму, что я умер? говорят, когда смерть, видишь свет в конце тоннеля, но я не знаю, что такое свет. как я пойму, что умер? когда ко мне никто не придет.


 

Если твой мир – только театр


 

В России нет такого понятия в правовом поле, как слепоглухота. Обычный случай для родного государства, отказывающего воспринимать реально существующее явление. Одна из задач фонда «Со-единение» – ситуацию переломить. И еще – мгновенный учет слепоглухих. Татьяна считает, что это важно, так же, как и индивидуальные стратегия развития деток, использование технических новинок (а вы слыхали, читатель, о принтере для слепых? он печатает текст по брайлю, в отличие от привычного нам плоскопечатного, еще одно специфическое слово), и театральный проект. Тут всем заведует Евгений Миронов, художественный руководитель Государственного театра наций.

Татьяна говорит: когда мы впервые обсуждали с Евгением Витальевичем возможность постановки спектакля силами слепоглухих, возникло множество сомнений. Не хотелось, чтобы зрители ходили смотреть на человеческую немочь и хлопали инвалидам из жалости.

Спектакль «Прикасаемые», соединивший в едином пространстве слепоглухих и артистов театра наций, получился по-настоящему хорошим. Уникальным. Добрым.  Волнующим. Честным. Он номинирован в этом года на «Золотую маску», и Татьяна надеется эту премию получить, хотя и сама по себе номинация дорогого стоит.

Татьяна рассказывает, как одна из слепоглухих актрис, Вера, до событий здорово конфликтовала с невесткой, банальная история из разряда «обе вы хороши»; но банальная в том случае, когда обе участницы боевых действий могут встать друг напротив друга и поорать всласть. Вера же неделями не выходила из своей комнаты, и просто тихо загибалась там, от тоски и несправедливости мира. И тут она выходит на сцену, вспоминает Татьяна, в черной шляпке с вуалью и звездой, и Евгений Миронов ей целует руки, и аплодисменты, и цветы, и оглушительный успех. Все у Веры очень наладилось с невесткой и сыном, теперь дружат, гоняют чаи и так далее.

Марина Викторовна показывает фотографию девочки. Это Алена, – говорит. Идеального овала лицо, чисто русская красота, принято ведь считать, что чисто русская красота – это высокие скулы, чуть узковатые глаза, большой рот с четко обозначенными безупречными контурами, трагический излом бровей, и эти русые волосы, тяжелые, по плечам. Алена тоже играет в спектакле «Прикасаемые», ездит сейчас по стране с гастролями, и в фонде обсуждают ее перспективы выучиться на профессиональную актрису (Алена – пятнадцать, она воспитанница Сергиево-Посадского интерната).

Немного отвлекается от театра и рассказывает, как это непросто – пробиться через черный вакуум и объяснить маленькому человеку, что такое мама. Или зубная щетка. Или небо. Или ангина. Или курица. Или цифра «восемь», или буква «а».

Прошу сказать мне еще что-нибудь дактилем. Татьяна ритмично постукивает снизу в мою ладонь; может быть, это стихи Пастернака, а может быть, она просто хвалит эти новые сапоги. Закрываю глаза и уши, это так просто, это сможет каждый. А вот слепоглухие не вынут себя из темноты, зато туда можем мы. Непременно с теплыми руками. Ведь если к тебе никто не приходит, ты умер.


 

Координаты фонда поддержки слепоглухих «Со-единение» в Москве

+7 (495) 212 92 09

charity@so-edinenie.org

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *