Места

Не уходи с улицы, не совершай ошибки

Не уходи с улицы, не совершай ошибки

Автор:

30.07.2015
 547
 0

Самара исчезает. Скоро не останется совсем. Шуткой-смехом, но вот уже три всего года осталось до пресловутого ЧМ-2018, к которому город готовится, как оглашенный: где-то на выселках строится стадион, населению грозят монорельсом, а центр реставрируют, как могут. Невозможного для Самары мало. Например, целый исторический квартал близ площади Куйбышева уже отдан под снос и последующую застройку, а это значит, что улица Галактионовская свое существование прекратит. Наличники с резьбой пожрет бульдозер, и все эти темные доски, и все эти кирпичи, продуманно изогнутые арки в никуда, глубокие дворы, парадные подъезды. И куда-нибудь исчезнут люди.

Исчезнут с площади Куйбышева, где колоннами демонстрировали ранее мощь и сплоченность, сжигали чучело Масленицы, заливали катки, лизали на морозе чугунину забора и катались с наивных горок. В скверах росли дети черт уже знает, скольких поколений, носились по плиткам, разбивали носы, а родственные взрослые трепались на лавках о Хрущеве, Брежневе, колбасе, свободе, супруге Горбачева при перчатках, и туда дальше.

В обозримом будущем скверов не будет; почти не будет. Говорят, в одном из них соорудят станцию метро, и одного этого хватит трепетному горожанину, чтобы схватиться за сердце.

Период реконструкции. На главной улице фасады домов чуть не через один скрыты строительной этой маскировочной сеткой, леса монтируют из железных трубок; недавно на меня упал рабочий. Хорошо, невысоко летел. Важные, признанные памятниками дома отреставрируют, ладно. А те, что меж ними, хорошенькие домики без статуса, как с ними. Вот прекрасный: два этажа, желтый кирпич, кокетливое крыльцо с дореволюционным кружевным литьем, ветхий балкон. Встаю под балкон и жду, когда он упадет мне на голову. Не падает. С балкона тревожно перегибается очень полная женщина, наблюдает. Не почуяв во мне опасности, отступает, прокричав невидимому собеседнику: «И не забудь вчерашнее мяско завернуть на пляж! и соус, соус!»

Рядом примерно такой же домик незлобиво приютил продовольственный магазин «Ивушка», на вывеске дырка в форме утенка. Кирпич выщерблен под пластами отвалившийся штукатурки, а ведь как затейливо был уложен когда-то! Смотрите, узором: здесь выступ, здесь ниша, чтобы радовать глаз. Совершенно нефункциональные, но изящные башенки по бокам, каменные ворота обрамляют пузатые к середине колонны. Ворота давно заменили, добротное дерево сожгли, и теперь тут крутится сайдинг, что ли, гнусная жестяная дрянь цвета пустого зеркала.

Молодая беременная перестает рассказывать трубке, какие тетка ей подарила гардины на все четыре окна и озабоченно спрашивает, не плохо ли мне. Мне плохо. Не уходи, город. Дай подержаться за наличник. Подставь перила крепкого крыльца. Приюти под драной крышей.

11828591_807602219358755_2965839739058574633_n

Про реконструкцию площади Революции мне написала подруга из Америки, велела проследить за ходом работ. Она там гостит, в Америке, путешествует по ночному Нью-Йорку, рассматривает статую Свободы (сказала: зеленая), но держит руку на пульсе местных новостей. «Наверняка они сделают еще хуже, чем было!», – беспокоится подруга на острове Манхэттен, лихо всунув руки в карманы аутентичных джинсов и приплясывая под Боба Марли, а я, выполняя обещание, поднимаюсь по улице Венцека. Улицу Венцека мостят плиткой. Бросается в глаза большое количество плитки со специальной фактурой для слабовидящих – ну, такие глубокие борозды вдоль. Чтобы ногами ощущать. Делают каменный парапет вдоль, довольно мило. Областной вендиспансер, областной суд. Буфет «Душевный» на подступах к площади таит в недрах своего подвала устойчиво нетрезвых мужчин. Один, в соломенном канотье, неожиданно прекрасном, галантно пропускает вперед себя даму в ситцевом халате и туфлях-лодочках с бантами.

Ленин стоит среди гор щебня и песка, вокруг горбатятся наемные рабочие, есть даже условные славяне. Один из них, бегло и тайно вытягивает из кармана чумазых брюк мерзавчик водки и выпивает его одним жадным глотком. Коллега-узбек неодобрительно смотрит, продолжая шебуршиться в песке.

11800415_807602306025413_8858241437655634060_n

Примечательно, что люди, стократно наплевавши на заграждения и полосатые ленты, проходят себе через площадь в руинах, как делали это раньше. А что? Кратчайший путь, сумма квадратов катетов, жизнь диктует, автобус из-под носа уведут. Идут сквозь, загребая ногами, а по выходе аккуратно вытряхивают из обуви мелкую строительную сволочь. Мама с сыном-подростком учит мальчика основам жизни в детском коллективе: и никогда, никогда не садись на чужую кровать! В ее голосе звенит метал и даже скрежещут гусеницы танка.

Грязно тут. Если свернуть направо, по Куйбышева, и пойти туда, где когда-то начиналась Самара, а сейчас даже не кончается, то там тише. Вдоль старинных домов. Гладить рукой кирпичи. Найти прелестный совершенно фасад со сводчатыми окнами и лепниной. Лилии, стебли, невероятные цветы. Стоять, задрав голову, смотреть.

11813467_807602349358742_8001558111232740953_n

Следующие два деревянных дома стоят за деревянным же забором, настолько густо оплетенным диким виноградом, что собственно забора не видно. Только листья колышутся над головой, большие, темно-зеленые. Что-то южное есть в этом, хочется заворачивать в такие листья долму, ходить босиком, пить красное вино и бросаться с разбегу в море.

Дом номер один по улице Куйбышева крив, кос, ветх; тут давно не живут. Окна заколочены какой-то ерундой, стена сплошь заклеена объявлениями: досуг в Самаре, вывод из запоя, ремонт под ключ, трезвые грузчики недорого.

11825925_807602629358714_374660221089445860_n

Пройти ниже, по улице Крупской, мимо недавно отреставрированной пожарной каланчи, похожей на искусственный зуб, мимо городской больницы номер три; один анонимный алкоголик из основных в городе рассказывал, что в темный период своей жизни питался здесь, из котлов, куда кухонные работники сваливали недоеденное пациентами. Самое лучше, вспоминал он, это была гороховая каша.

Вниз.

Оказывается, еще есть приемный пункт для стеклотары! К нему даже змеится небольшая очередь. Интеллигентная дама выгружает полную авоську пустых пивных бутылок: «Зять, кобель желтоухий!» – поясняет приемщице, не ждущих никаких пояснений.

Разрушенная стена красного кирпича, окна-бойницы заросли лопухами, мальвами и вот этими, голубенькими. Цикорий? Почему-то в таких дворах часто стоят старые «Лады» – «пятерка», «семерка», даже «копейка». Автомобили на ходу, вот и в канареечную «троечку» со стоном загружается плотный гражданин, утирая пот. «Не ждите меня, говорю! Обедайте сами!» – командует кому-то и изящно выворачивает машину направо, еще раз направо и уезжает, мигнув красненьким.

11811381_807602729358704_424311903657950318_n

А вот особняк Субботиных-Шихобалов не снесут. Это памятник архитектуры федерального значения, и его отреставрируют, и вроде бы уже начали, но никаких изменений снаружи не видно. Очень красивый дом, многие его считают чуть не самым красивым в городе, но жить должны не только самые красивые, это фашизм.

4 (5)

фото: Нина Дюкова

Три года всего осталось, придут, разрушат к едрене фене все эти «гнилушки», настроят новых мордовских стен с узорами. Поэтому не уходи с улицы, не совершай ошибку. Стой, запоминай, фотографируй, трогай руками, сиди на теплом камне, рви лопухи, мастери из цветка мальвы принцесс и плети венки из здешнего цикория. Принеси листья дикого винограда домой, засуши в мифологическом словаре, пусть Старая Самара живет здесь, а то в сердце ей тесновато.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *