Истории

Русский устный

Русский устный

Автор:

23.05.2016
 621
 0

Человек, когда-то заполучивший в аттестат «пятерку» по русскому языку, не останется без работы. Его нанимают переписывать письма от топ-менеджеров банка, чтобы клиентам стало понятно, о чем вообще идет речь. Его приглашают быть модератором поэтического кружка дам-благотворительниц, чтобы вовремя использовались термины силлабическое стихосложение и эпическая формула. Или он получает другие предложения.

Работница пресс-службы сняла очки, склонилась ко мне и спросила негромко и загадочно:

— Так как мы поступим?

Я отряхивала от дождя шапку, одновременно приглаживала волосы мокрой рукой и осматривала грязные джинсы. После того, как на трамвайных путях я оскользнулась в лужу, прошло четыре минуты. На трамвайных путях в рукав моего пальто вцепился крошечный юноша. Именно в этом месте – оживленный перекресток, трамваи звенят, автомобили с ненавистью замерли – именно здесь юноша решил уточнить, правильно ли он идет к туберкулезному диспансеру. Очнулась в луже.

zoo_03

— Что мне следует доложить полковнику? – шептала работница пресс-службы.

Я не знала точно, что следует доложить полковнику. Поэтому повторила последние слова руководительницы. Так рекомендуют поступать в неоднозначных ситуациях.

— Доложить полковнику, – повторила я. Ситуации не помогло.

— Вы, — сказала работница, — сразу начнете? Или осмотритесь?

— Где, – спросила я.

Работница пресс-службы покачала головой с сожалением. Наверное, она не понимала, как с таким диагнозом я вообще добралась до их конторы.

— Ну как где, — терпеливо проговорила она, — у нас. На предмет дальнейшего сотрудничества. Есть возможность попасть к полковнику на прием в шестнадцать пятьдесят пять.

— Хорошо, — ответила я, — пусть будет шестнадцать пятьдесят.

— Пять, — поправила меня работница, — шестнадцать пятьдесят пять. Несложно запомнить.

Взяла меня за локоть и выдохнула прямо в ухо:

— Тут хвалили ваш язык.

Прозвучало мрачновато. Мы пошли. В коридорах работницу постоянно останавливали коллеги. Одна женщина воскликнула:

— Смотри, какой зонт!

И распахнула над головой черный зонт в белых горох. Вторая помахала скрученным в рулон резиновым ковриком и пропела:

— Делаю потрясающие успехи в йоге!

От нее крепко пахло потом. Третья женщина спросила:

— Ты сегодня с нами домой, или опять со своим придурком?

Работница пресс-службы ничего не ответила на эту грубость, только скривила лицо. Так, с кривым лицом и в мокрых штанах мы дошли до нужного места. В нужном месте стоял красивый военнослужащий лет тридцати пяти. В руках он держал неопрятный ворох бумаг. Со своей позиции я с трудом, но пересчитала звезды на погонах. Майор.

6

— Пришла? – цинично спросил он. – Наконец-то. Все утро тобой зачитываюсь.

Потряс бумажным ворохом, одна страница выскользнула и спланировала, я рассмотрела спорный заголовок собственного сочинения — «Гипербарическая оксигенация Синей бороды».

— Фигня полная, — развязно продолжал майор, – по сути. Но язык подвешен.

Работница пресс-службы рассмеялась грудным смехом. Я поняла, что с майором их связывают непростые взаимоотношения.

— Ну, ты иди, — добродушно напутствовал он её.

— Я позвоню! – пискнула работница и покраснела.

— Не сомневаюсь, — пресыщенно ответил майор. — А ты молодец, — сказал мне.

— Разве, — сказала я. Ну, не молчать же. Сырые джинсы выглядели отвратительно. Могло сложиться впечатление, что некоторую часть маршрута я преодолела на коленях.

— Да так, — майор драматически изломал бровь, — просто первый раз к полковнику для плодотворного сотрудничества вызывают кого-то старше двадцати пяти лет.

— Мне двадцать три, — проворковала я, — просто плохо спала последние пару ночей.

Майор посмотрел на часы.

— Пора, — сказал без выражения.

Полковничий кабинет был невелик и скромно оформлен.

— Рад видеть, — великолепно сказал полковник, — нам нужны такие люди, как вы. Чтобы работали! Чтобы выполняли двенадцать государственных задач и помогали сотрудникам в осуществлении шестидесяти четырех основных функций.

Полковник встал из-за стола и пихнул майора коричневым пальцем под ребра.

— Разрешите доложить,– вяло выкрикнул майор.

— Едемте, — сказал полковник.

— Куда, — сказала я.

9

Никто не ответил. Через тридцать минут мы ели блюда китайской кухни. Поддевая морские огурцы деревянными палочками, полковник говорил о моих блестящих перспективах:

— Работы немного, но ты справишься. С твоим -то языком. Оплата достойная. Главное – быть в курсе принятых решений. А решения я принимаю быстро. Сейчас выдвигаемся на полигон.

Майор заиграл бровями. Не исключено, что именно такие брови называются – соболиные. Зазвонил телефон полковника. Удивительно много новых миров открываешь, просто слушая рингтоны собеседников. «Ты заболеешь, я приду, боль разведу руками», — пропела Валентина Толкунова.

— Я! – рявкнул полковник и вышел из-за стола.

— Жена звонит, — скучно прокомментировал майор, отпивая минеральной воды. – У нее с венами проблемы.

— А что за полигон? – спросила я, сочувственно кивнув жене.

— Полигон, — пожал плечами майор, — как полигон. Учебный, для сотрудников. В области. Баня там хорошая. – И посмотрел с особым значением.

Я адски принялась жевать продукты моря. Постановила себе съесть все до полковничьего возвращения. Чтобы морально подготовится к бане, мне требовалось много больше времени, чем было предоставлено силовым ведомством. Доела последнюю каракатицу. Полковник вернулся с двумя бутылками итальянского шампанского и одной – виски «Джек Дэниэлс». Майор ловко откупорил всё разом. Шампанское было сладким, по вкусу напоминало леденец. Полковник выпил виски, безо льда, миллилитров двести. Майор допил минеральную воду и промокнул губы салфеткой. Официант маячил с вытаращенными от гостеприимства глазами. Я вытащила телефон и сказала в пустую трубку:

— Алло. Да, да. Что? Не может быть! А без меня никак?

Извинилась. Соврала про потоп в квартире. Майор был отправлен меня сопроводить и разобраться. Сел рядом со мной на заднее сиденье. Шофер ловко перестаивался из ряда в ряд. Я молчала. В желудке морские гады кувыркались в сладком шампанском.

— А ты-то что думала, — сказал майор. – Ну, баня.

— Не хочу, — сказала я.

— У нас так, — сказал майор.

— Двенадцать государственных задач, — сказала я. – Шестьдесят четыре основные функции.

— Русский устный, — резюмировал майор.

Вдруг ужасно расстроилась: ну что такое, я взрослая женщина, успешный, черт побери, профессионал, совершенно не умею себя вести в ситуациях, не умею сказать: к черту, а могу только выкручиваться и врать. И мне стало так себя жалко, так жалко! И я зарыдала реальными слезами, ведь жалость к себе – самое искреннее, и самое пронзительное чувство.

— Что это с вами, — перешел майор на вы, — вы это зачем?

Рыдала в большом черном автомобиле, и никто не мог мне помочь.

 

художник Таня Tavlla

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *