Жан-Патрис Куртуа: жизнь в парадоксе

Мно­го ли мы зна­ем совре­мен­ных фран­цуз­ских поэтов… Не то что бы ниче­го не при­хо­дит на ум – куда уж там, мы сво­их-то в лицо не зна­ем, а вы тут про ино­стран­щи­ну какую-то. Нет, мы, конеч­но, зна­ем: и Полоз­ко­ву, и кто-то Киби­ро­ва вспом­нить может, и тек­сты песен БГ, конеч­но же, ведь его сего­дня даже в шко­ле изу­ча­ют. Но не более, да и не каж­дый вспом­нит кого-то, кро­ме Воз­не­сен­ско­го и Высоц­ко­го, кто бли­же к совре­мен­но­сти, тоже факт… При этом с заве­до­мым посто­ян­ством в раз­лич­ных куль­тур­ных заве­де­ни­ях Сама­ры, а, в общем-то, назва­ние горо­да не име­ет ров­ным сче­том ника­ко­го зна­че­ния в силу уни­вер­саль­но­сти про­ис­хо­дя­ще­го про­цес­са, слу­ча­ют­ся поэ­ти­че­ские вече­ра, «сво­бод­ные мик­ро­фо­ны», батт­лы поэтов… Что толь­ко ни при­ду­ма­ют поэты, что­бы пока­зать, что поэ­зия и сего­дня яко­бы акту­аль­на и может вызы­вать все­об­щий инте­рес. Такие попыт­ки лягу­шек взбить моло­ко, под­нять голо­ву над чаном и дока­зать всем, что жив еще курилка.

А ЕСТЬ ЛИ ПОЭЗИЯ 

Как ни стран­но, такая же ситу­а­ция наблю­да­ет­ся и в дру­же­ствен­ной Фран­ции, о чем мно­го­слов­но гово­рит на сво­ем самар­ском вече­ре Жан-Пат­рис Кур­туа, при­ят­но удив­лен­ный таким шум­ным при­е­мом. Во Фран­ции на поэ­ти­че­ские встре­чи при­хо­дит от силы пять чело­век, при­чем соби­ра­ют­ся часто в «богем­ной» обста­нов­ке, дома, у того или ино­го поэта. В таких «сало­нах» любят гово­рить о пара­док­сах. О том, что совре­мен­ная поэ­зия – не лите­ра­ту­ра и в то же лите­ра­ту­ра, как на это посмот­реть. О том, что сего­дня поэ­зия мерт­ва, при этом несколь­ко сотен фран­цуз­ских поэтов дела­ют все воз­мож­ное, что­бы дока­зать обрат­ное. О том, что понять и пре­по­дать поэ­зию как искус­ство невоз­мож­но, посколь­ку в совре­мен­ных фран­цуз­ских уни­вер­си­те­тах лите­ра­ту­ра изу­ча­ет­ся в рам­ках исто­рии идеи, а не с точ­ки зре­ния искус­ства слова…

Искус­ство­вед, про­фес­сор уни­вер­си­те­та Дени Дид­ро в Пари­же, пре­по­да­ва­тель лите­ра­ту­ры, фило­со­фии и эсте­ти­ки, Жан-Пат­рис не пре­по­да­ет поэ­зию и даже не пыта­ет­ся сов­ме­стить ее с искус­ством пре­по­да­ва­ния. «Един­ствен­ное что, я пре­по­да­вал мет­ри­ку, как устрой­ство сти­ха, — вспо­ми­на­ет Жан-Пат­рис, — Но сей­час этих заня­тий уже не суще­ству­ет, тако­го пред­ме­та уже нет. Кста­ти в рам­ках это­го кур­са я при­гла­шал поэтов, встре­ча про­хо­ди­ла в фор­ма­те чте­ния или вопро­сов-отве­тов, но мне при­шлось оста­но­вить­ся… Дело в том, что боль­шую часть совре­мен­ной поэ­зии изу­чать так, как я бы хотел, невоз­мож­но, а по-дру­го­му – не сто­ит. Это безум­но слож­но пре­по­да­вать поэ­зию! И я понял, что боль­ше тол­ку будет, если мы при­гла­сим поэтов, они пооб­ща­ют­ся со сту­ден­та­ми, а потом мы пой­дем выпить вме­сте ста­кан­чик вина».

ПОЭТИЧЕСКАЯ МАНЕРА

Сам Жан-Пат­рис начал пуб­ли­ко­вать сти­хи с 1992 года, хотя писал сти­хи и ранее. Его кни­ги и поэ­ти­че­ская мане­ра пора­жа­ют: инте­рес­ный жанр, инте­рес­ные обра­зы, рас­ко­ло­тые на кусоч­ки и вос­со­зда­ю­щие осо­бый образ вре­ме­ни, инте­рес­ны его лите­ра­тур­ные кор­ни, очень длин­ная и неожи­дан­ная лите­ра­тур­ная тра­ди­ция, в кото­рой мож­но про­сле­дить вли­я­ние Вер­ле­на, рус­ских поэтов, близ­ких к ОБЭРИУ (от Харм­са до Вве­ден­ско­го), плюс англий­ская абсур­дист­ская поэ­зия (Кэр­ролл и дру­гие). Жан-Пат­рис Кур­туа видит необ­хо­ди­мость в том, что­бы соеди­нять, каза­лось бы, не соеди­ни­мое. Уви­деть в Сира­но де Бер­же­ра­ке, на пись­ма кото­ро­го яко­бы отве­ча­ет Жан-Пат­рис сво­и­ми сти­ха­ми, поэта и толь­ко потом мыс­ли­те­ля, най­ти парал­ле­ли меж­ду дви­же­ни­ем и зву­ком, меж­ду харм­сов­ским абсур­дом и вер­ле­нов­ской поэ­ти­за­ци­ей природы…

В сво­ей рабо­те над сти­хом Кур­туа очень часто обра­ща­ет­ся к чте­нию науч­ных ста­тей, ком­мен­та­ри­ям уче­ных, изу­че­нию мате­ри­а­лов из раз­ных сфер жиз­ни, в част­но­сти эко­ло­гии, мно­го обща­ет­ся со сво­им бра­том-мате­ма­ти­ком. Пыта­ет­ся при­влечь в свои сти­хо­тво­ре­ния эле­мен­ты окру­жа­ю­ще­го мира, исто­рию, обще­ство, рекла­му, эко­ло­гию… Кста­ти эко­ло­гия – одна из гла­вен­ству­ю­щих тем его поэ­зии, но эко­ло­гия не в смыс­ле защи­та окру­жа­ю­щей сре­ды, как у нас при­ня­то пони­мать, а как вза­и­мо­дей­ствие чело­ве­ка с при­ро­дой. Инте­ре­сен сам про­цесс или, луч­ше ска­зать, мето­ди­ка напи­са­ния кни­ги Жаном-Пат­ри­сом. Он все­гда начи­на­ет писать одно­вре­мен­но несколь­ко сти­хо­тво­ре­ний, то есть не пишет сна­ча­ла одно, потом дру­гое, а сра­зу кни­гу цели­ком. Вто­рой этап рабо­ты – это повтор­ное про­чте­ние напи­сан­но­го и его даль­ней­шая про­ра­бот­ка. Как толь­ко сти­хо­тво­ре­ние напи­са­но, надо сквозь него «про­кла­ды­вать доро­гу», то есть серьез­но раз­ра­ба­ты­вать сам стих. Это мож­но срав­нить с рас­шиф­ров­кой тек­ста с ино­стран­но­го язы­ка, когда вна­ча­ле дела­ет пере­вод, а после идет рабо­та с тек­стом, лите­ра­тур­ная про­ра­бот­ка, исправ­ле­ние. «В этот момент кни­га пишет­ся, буд­то бы по сло­гам, и каж­дый слог дол­жен быть с чет­ким смыс­лом, — рас­ска­зы­ва­ет Жан-Пат­рис, — Ино­гда я могу потра­тить 4 часа, что­бы выбрать опре­де­лен­ный артикль, и если став­лю его на месте неопре­де­лен­но­го, то это зна­чит, что вся кни­га, все сло­ва долж­ны вза­и­мо­дей­ство­вать с этим сло­вом, долж­ны «услы­шать» его!» «Без­услов­но, в рабо­те мно­го про­ме­жу­точ­ных эта­пов, кото­рые не вхо­дят в кни­гу. У меня в архи­ве чер­но­вик огром­ной тол­щи­ны! Вырез­ки из газет, запи­си… Все­го таких 15 чер­но­ви­ков, 15 раз­ных вари­ан­тов. То, что осу­ществ­ля­ет­ся на преды­ду­щем эта­пе – это толь­ко вер­сии. Таким обра­зом, нет каких-то кусоч­ков про­из­ве­де­ния искус­ства, кото­рые мы остав­ля­ем и не вклю­ча­ем в про­из­ве­де­ние, все про­ра­ба­ты­ва­ет­ся, трансформируется…»

НИ ПРАВИЛ, НИ ЗАПРЕТОВ!

В его сти­хах идет не толь­ко игра зву­ков и смыс­лов, но и то, и дру­гое одно­вре­мен­но, посто­ян­ная транс­фор­ма­ция гра­ниц язы­ка, вклю­чая деле­ние сло­ва на два, исполь­зо­ва­ние кли­ше и калек, кото­рые пере­ста­ют быть кли­ши­ро­ван­ны­ми, и наобо­рот вос­при­я­тие самых неожи­дан­ных обра­зов как кли­ше. Имен­но поэто­му лег­кие на пер­вый взгляд сти­хи Кур­туа слож­но пере­во­дить, учи­ты­вая все смыс­ло­вые и зву­ко­вые нюан­сы, на рус­ский язык. На твор­че­ском вече­ре на каж­дое про­чи­тан­ное сти­хо­тво­ре­ние фран­цуз­ско­го поэта было пред­став­ле­но два само­сто­я­тель­ных, как бы допол­ня­ю­щих друг дру­га перевода.

«Совре­мен­ную поэ­зию очень слож­но опи­сать с точ­ки зре­ния фор­мы, — заме­ча­ет Жан-Пат­рис, — Если тра­ди­ци­он­ная поэ­зия, это поэ­зия «в стол­бик», с выве­рен­ны­ми сти­ха­ми, то совре­мен­ная может совер­шен­но раз­лич­ным обра­зом рас­по­ла­гать­ся на листе, и нет общей точ­ки зре­ния на это, и нет ника­ких пра­вил. Соб­ствен­но, с кон­ца 15 века про­ис­хо­дит «раз­рыв» во фран­цуз­ском сти­хо­сло­же­нии, с Бод­ле­ра, Мал­лар­ме, и с это­го момен­та поэты уже боль­ше не обя­за­ны при­дер­жи­вать­ся мет­ри­че­ско­го стиха…»

«Нет ника­ких пра­вил и запре­тов для поэ­зии, — добав­ля­ет он, — Поэ­зия, как и роман, может сего­дня вклю­чить в себя как в Ноев ков­чег все сло­ва, и любое сло­во может ока­зать­ся как в поэ­зии, так и в романе. Но тогда воз­ни­ка­ет вопрос – какая раз­ни­ца меж­ду сти­хо­тво­ре­ни­ем и рома­ном! И тут я неиз­беж­но обра­ща­юсь к рит­му и риф­ме, но это вовсе не зна­чит, что вы уви­ди­те перед собой обыч­ное сти­хо­тво­ре­ние в риф­ме. Будучи сти­хо­тво­ре­ни­ем в про­зе, в нем, тем не менее, оста­ют­ся вопро­сы рит­ма и рифмы».

10 выска­зы­ва­ний от Жана-Пат­ри­са Куртуа

1. Живу в пара­док­се: то, что пре­по­да­ют в уни­вер­си­те­те и в шко­ле, не явля­ет­ся поэзией!
2. Борь­ба с твор­че­ским тупи­ком? Не начи­най­те писать, когда зна­е­те, что иде­те в тупик.
3. Когда я начи­наю кни­гу, я остав­ляю все в сто­роне и зани­ма­юсь толь­ко ею.
4. Для меня писать – это писать целый день, по 8–10 часов, ино­гда поти­хонь­ку ото­дви­гая от себя книгу.
5. Писать – это в первую оче­редь вопрос сво­бод­но­го вре­ме­ни и откры­то­сти пись­му, это не вопрос вдох­но­ве­ния или чего-то подобного.
6. Кни­га не явля­ет­ся собра­ни­ем сти­хо­тво­ре­ний, это целост­ная книга.
7. Глав­ная слож­ность, кото­рая объ­яс­ня­ет, поче­му я напи­сал не так мно­го книг, в том, что я пишу толь­ко тогда, когда нахо­жу спо­соб сно­ва «изоб­ре­сти кни­гу», то есть новый спо­соб писать книгу.
8. Поэту необ­хо­ди­мо инте­ре­со­вать­ся зару­беж­ной поэ­зи­ей, так же как и нау­кой, фило­со­фи­ей и окру­жа­ю­щей средой.
9. Мы не зна­ем, куда мы направ­ля­ем­ся, когда начи­на­ем писать книгу.
10. Ночь – не глав­ное вре­мя для рабо­ты, а бес­сон­ни­ца – не самое луч­шее поэ­ти­че­ское состо­я­ние. Это еще и вопрос рабо­ты: если я рабо­таю днем, то надо спать ночью, пото­му что потом при­дет­ся рабо­тать днем. Поэто­му у меня лич­но опре­де­ле­ние бес­сон­ни­цы – это не мочь, не мочь уснуть.

СПРАВКА

Жан-Пат­рис Кур­туа – фран­цуз­ский поэт. Родил­ся в 1954 году неда­ле­ко от Пари­жа. Пре­по­да­ет лите­ра­ту­ру эпо­хи Про­све­ще­ния в уни­вер­си­те­те Дени Дид­ро в Пари­же, фило­со­фию и эсте­ти­ку. С 1992 года пуб­ли­ку­ет поэ­ти­че­ские сбор­ни­ки: Vie inverse (1992), Hors de l’heure (1996), Complication du sommeil (2001), D’arbre et d’oeil (2002).