На самом деле это странно – уехать однажды с Грушинской поляны почти беззаботной девочкой, и снова вернуться на нее матроной, обремененной ответственностью
На Грушинский фестиваль ты вместе с ребенком едешь на специальном экспрессе, билет на который стоит 200 рублей. Кажется, впервые ты совершаешь этот путь в полупустом вагоне, среди вполне приличных граждан – разве что обильно татуированные поклонники группы «Сектор газа» вносят в благостную картинку то ли диссонанс, то ли гармонию. Один из парней меланхолично напевает под нос про «ясные дни оставляю себе». Только под конец путешествия парни вспоминают про самоидентичность и несколько шокируют пассажиров хитами своих настоящих кумиров. Пассажиры неодобрительно качают головами, электричка подъезжает к заветной платформе, и ты отправляешься в неизменный путь с Горы на Поляну.
Топаешь по лестнице, рядом с которой нежно зеленеют елки-подростки, посаженные для укрепления этой самой горы. Смотришь свысока на знаменитую Поляну, и искренне удивляешься ее «залысинам» — палаток, прямо скажем, немного. Как будто сегодня не разгар субботы, а только четверг, и основные гости еще только пакуют рюкзаки и палатки дома. Организаторы, впрочем, и не скрывали, что большого наплыва туристов не ждут. Зато, – обещали организаторы, — приедут только настоящие любители бардовской песни, что Груше пойдет только на пользу. А ты говоришь, мол, помните, как на фестиваль приехало триста тысяч человек. Или даже 350 – тогда никто не мог подсчитать, но цифрой гордились страшно. В тот год еще, кажется, на Горе пел Шевчук. И когда он вышел на Гитару, то Гора вспыхнула десятками тысяч фонариков, и Шевчук не мог начать петь от волнения. И потом еще случился его импровизированны
В этом году цифры разнятся – кто-то говорит, что съехалось 30 тысяч, другие настаивают на 70, но цифры – не главное. Ты продолжаешь спускаться по лестнице, слышишь визг отчаянной девушки, летящей с Горы на специальной «тарзанке».
- Здорово! – комментирует полет одна из шагающих перед тобой дам.
- Но стоит 800 рублей, однако! – возмущается ее подружка.
- Хм, 800 — это было вчера! – торжествующе уточняет третья дама.
О том, сколько стоит спуск сегодня, ты не успеваешь подслушать, потому что дорога заканчивается, и ты уже практически входишь на Поляну. Туда, где стоит большая военная машина.
Ее плотно оккупировали дети. В тени машины спасаются от робкого солнца мужчины в камуфляже. На сцене рядом – ее назвали «Победа» — другие мужчины в камуфляже поют песни под гитару. Рядом с тематической сценой стоят импровизированны
По главной улице фестиваля, которая в народе безалаберно прозвана Бродвеем, шагают мамы с колясками, едут дети на велосипедах, бродят семейные пары. Ты говоришь кому-то, мол, помнишь, как в дождь здесь когда-то отчаянные головы устраивали катание в грязи. И всегда была страшная суета на этом Бродвее, где можно было встретить старых друзей, новую любовь на ближайшие несколько дней или лет, обрести счастье или проблемы на всю оставшуюся жизнь. Сейчас главная улица фестиваля выглядит очень даже благопристойно, по ней шагают мужчины в гимнастерках и пилотах, поддерживая за локоть спутниц в сарафанах стилизованных под глубокую русскую старину. Сияя глазами, проходят девушки в пилотках. Улыбчивая мама ведет за руку карапуза в камуфляжном костюмчике. Над Поляной разносятся позывные «От Советского Информбюро» и аккорды бессмертной песни «Вставай, страна огромная» . Шагают суровые парни в футболках с надписью «Русский — значит трезвый».
Рядом два менее суровых парня обсуждают перспективы покупки пива – там, где было еще вчера – уже нет, но в другом месте — говорят еще есть, а значит нужно шагать в загадочное другое место. Спиртное на Груше традиционно находится под запретом. Но этот запрет традиционно обходят все желающие.
- Они у нас пойдут как дружная семья. А вы – как спортивная семья! И не нужной иронизировать! – объявляет плотная дама семейной паре, густо обвешанной детьми. Семейная пара и не думает иронизировать, семейная пара одобрительно кивает головами.
На Поляне практически нет костров, что, наверное, хорошо для экологии. Практически нет пьяных людей — что безусловно хорошо для морального климата. Дети скачут на батутах и требуют развлечений еще — что безусловно плохо для родительских кошельков. На рыночке, который начинается прямо на окраине Поляны, по-прежнему весело. Хирологи сообщают, что не принимаю пьяных и беременных. Красивая гадалка предлагает предсказать будущее. Две хрупкие девушки – сделать рисунки хной на любой части тела. Из одного из лагерей робко доносится: «А все идет по плану…» и обрывается на полуслове. Ты говоришь кому-то о том, что это возмутительно – раньше неформатная «Гражданская оборона» распевалась практически во всех лагерях, и без перерыва. Конкурировать с ней одно время могла только песня про батарейку, которая села у любви у нашей. Она тогда звучала, кажется, из каждого… и ты окончательно теряешь мысль, потому что привычно просится «из каждого утюга», но кому, скажите, пришло бы в голову тащить на Грушу утюги? И размышляя об этих, совершенно не нужных в данный момент, бытовых приборах, ты поднимаешься на Гору, чтобы ехать в город. В город, в котором тебя ждут обязательства, голодные кошки, недомытые полы и компьютер, на котором ты будешь писать свой самый необъективный репортаж. Девочка, превратившаяся в матрону, в очередной раз усвоившая старую истину о том, что все в этом мире течет и меняется.
А почему мужчины — в пилотах, а девушки — в пилотках? :)) Дедушка Фрейд, хихикая, потирает ладошки.