День города: сто лиц и восемь миллионов рублей

Рас­тя­ну­тый во вре­ме­ни день горо­да начат в суб­бо­ту и закон­чит­ся в вос­кре­се­нье на изби­ра­тель­ных участ­ках, рядом с урной. Устав­ши от офи­ци­аль­ных цере­мо­ний, юных бара­бан­щи­ков, сту­ден­тов колон­на­ми и речей госу­дар­ствен­ных чинов­ни­ков, про­сто хожу по горо­ду. Про­сто смотрю.

На две­рях ресто­ра­на «У Вака­но» объ­яв­ле­ние: «13 сен­тяб­ря пиво на вынос про­да­вать­ся не будет».

— Я впра­ве оспо­рить такое реше­ние адми­ни­стра­ции! — выкри­ки­ва­ет доб­ро­по­ря­доч­ный семья­нин сво­ей супруге.

Супру­га оце­ни­ла ситу­а­цию и молчит.

— К чер­ту! – кри­чит доб­ро­по­ря­доч­ный семья­нин, потря­сая бумаж­ни­ком, — я мно­го рабо­таю! я све­та бело­го не вижу! А тут и пива не выпей из-за их адско­го шапито!

В серд­цах бро­са­ет бумаж­ник оземь и немно­го пина­ет его крас­ной крос­сов­кой. Быст­рым шагом уда­ля­ет­ся в сто­ро­ну Вол­ги, всей спи­ной демон­стри­руя, что не вер­нет­ся. Супру­га неж­но выру­ча­ет бумаж­ник. Пти­цы с прон­зи­тель­ным кри­ком носят­ся над рекой. Кажет­ся, это стрижи.

Худож­ник Анже­ла Джерих

Сту­ден­ты пивом запас­лись преду­смот­ри­тель­но, и выпи­ли еще тоже зара­нее. Поэто­му им гораз­до весе­лее: кра­си­вые сту­дент­ки на каб­лу­ках, без каб­лу­ков и про­сто в кедах; бод­рые сту­ден­ты в фут­бол­ках и так далее. Немно­го раз­го­ва­ри­ва­ют о том, как всех обя­зы­ва­ли досроч­но голо­со­вать, потом ни о чем таком, а про­сто треп­лют­ся: Вань­ка Ежов вче­ра весь вечер ходил в балет­ках сво­ей подру­ги и теперь его зовут «сереб­ря­ное копытце».

За сту­ден­та­ми изда­ле­ка наблю­да­ет муж­чи­на лет пяти­де­ся­ти, груз­ный, доро­гой костюм оттен­ка гро­зо­во­го неба удач­но скры­ва­ет недо­стат­ки фигу­ры. Золо­той хро­но­метр «Omega», сре­ди­зем­но­мор­ский загар, лич­ный охран­ник рядом. Муж­чи­на напо­ми­на­ет мисте­ра Тви­сте­ра, как его рисо­ва­ли в про­шлом веке к сти­хам Мар­ша­ка. Охран­ник зво­нит по теле­фо­ну и отры­ви­сто коман­ду­ет шофе­ру пода­вать авто­мо­биль к бас­сей­ну ЦСКА ВВС, где тра­ди­ци­он­но нагну­ли бюд­жет­ни­ков, орга­ни­зо­вав «биб­лио­теч­ный горо­док». Бюд­жет­ни­ки с вось­ми утра охо­ра­ши­ва­ют палат­ки с книж­ны­ми пол­ка­ми, здесь област­ная билио­те­ка, город­ская, все долж­ны при­ду­мать кон­кур­сы и шара­ды. Мистер Тви­стер ску­ча­ю­ще смот­рит. Его охра­на закан­чи­ва­ет разговор:

— Если ты сей­час ска­жешь, что доро­ги пере­кры­ты, счи­тай себя безработным.

— Ну что? – хозя­ин слег­ка пово­ра­чи­ва­ет голо­ву. Ворот­ник бело­снеж­ной рубаш­ки в розо­вую тон­кую полос­ку под­пи­ра­ет мод­ный узел шел­ко­во­го галстука.

— Три мину­ты, — гово­рит охранник.

— Зна­ешь, пусть луч­ше катер при­ча­лит, — мистер Тви­стер про­во­жа­ет взгля­дом длин­но­но­гих сту­ден­ток, — что-то меня к воде потянуло.

Охран­ник наби­ра­ет номер капи­та­на. Любо­пыт­но, потя­нет ли сего­дня мисте­ра Тви­сте­ра в воз­дух, или его лет­чик смо­жет денек отдох­нуть. Све­тит солн­це. Вне­зап­ный порыв вет­ра бук­валь­но напо­ми­на­ет, что осень и ско­ро при­ро­да пыш­но увя­нет, а леса оде­нут­ся в баг­рец и золото.

— А ты отка­зы­вал­ся брать кур­точ­ку, — уко­ря­ют роди­те­ли маль­чи­ка лет пяти. Маль­чик кру­чи­нит­ся в застег­ну­той курт­ке с мох­на­тым капю­шо­ном, но полу­ча­ет в дар вязан­ку воз­душ­ных шаров. Ста­ра­тель­но удер­жи­ва­ет­ся от взлета.

Худая девуш­ка в шор­тах, голь­фах и дыр­ча­тых сапо­гах гром­ко и наро­чи­то отчет­ли­во гово­рит в трубку:

— Пока живешь со сво­ей мамой, мне не зво­ни, – тороп­ли­во заку­ри­ва­ет, сига­ре­ты так и пры­га­ет в пальцах.

Из хозяй­ствен­ной сум­ки пожи­лой жен­щи­ны тор­чит бутыл­ка моло­ка, из риди­кю­ля холе­ной дамы – сим­па­тич­ная мор­да йорк­шир­ско­го терье­ра. Кру­то зави­тая моло­дая жен­щи­на в рос­кош­ном пла­тье до полу ест гам­бур­гер, паль­цы в кетчупе.

В кафе на набе­реж­ной игра­ют сва­дьбу. Откры­тая тер­ра­са запол­не­на гостя­ми, разо­де­ты­ми в пух и прах, тама­да поощ­ря­ет к про­из­не­се­нию тостов, неве­ста в коконе фаты. Вокруг соби­ра­ют­ся зри­те­ли, ожив­лен­но переговариваются.

— Такая дикая мода — эта выезд­ная реги­стра­ция. Я счи­таю, надо все-таки в офи­ци­аль­ной обтасновке.

— Поче­му – дикая мода? Удоб­но. При­шел в ресто­ран, тут тебя и того. Рас­пи­са­ли. Име­нем Рос­сий­ской Федерации.

— А если ты при­шел в ресто­ран, а тебя не того? Мало ли, реги­стра­тор умер по пути. А ты кучу денег уже потра­тил на все это без­об­ра­зие, вклю­чая бая­ни­ста и мяс­ную нарезку.

У бес­плат­ных туа­ле­тов изви­ва­ет­ся оче­редь. На сцене высту­па­ет театр «Самар­ская пло­щадь». По алле­ям про­гу­ли­ва­ет­ся пуб­ли­ка. Сидя на бор­дю­ре, две девуш­ки пус­ка­ют мыль­ные пузы­ри из спе­ци­аль­но­го устрой­ства, пузы­ри выле­та­ют пре­крас­но оформ­лен­ные и сра­зу десят­ка­ми штук. Офи­цер поли­ции пыта­ет­ся задер­жать жен­щи­ну во всем зеле­ном за неза­кон­ную тор­гов­лю леден­ца­ми на палоч­ке. Жен­щи­на отма­хи­ва­ет­ся сум­кой цве­та мха.

— Сахар­ный мед! – сует под нос пред­ста­ви­те­лю вла­сти выста­воч­ный экзем­пляр петуш­ка, — вы попро­буй­те! – и добав­ля­ет после неболь­шой пау­зы, — офицер.

Празд­ник будет про­дол­жать­ся еще дол­го. И даже мож­но себе вооб­ра­зить на мину­ту, что все хоро­шо, а впе­ре­ди еще и салют. И мож­но не думать, что на меро­при­я­тие валь­ну­ли боль­ше 8 мил­ли­о­нов руб­лей, ведь иных нужд у горо­да нет.

Нет, напри­мер, инва­ли­да Евге­ния, кото­рый инва­лид Евге­ний два года не может полу­чить вер­ти­ка­ли­за­тор и новое крес­ло, отсут­ству­ют сред­ства, так при­мер­но ему гово­рят; и нет про­блем у мате­ри девоч­ки Анны с соору­же­ни­ем пан­ду­са в подъ­ез­де. Тут крес­ло инва­лид­ное у Анны есть, а вот пан­ду­са и лиф­та — нет. Вы как-то сво­и­ми сила­ми, доб­ро реко­мен­ду­ют чинов­ни­ки. Сво­и­ми сила­ми с пято­го эта­жа выстрой­те-ка пан­дус, пра­во­слав­ные, с боль­ным ребен­ком на руках и в одиночку.