Вдвойне забавно, когда в этой роли выступает еврей. Еврейское горе горькое всегда смешно до колик; затевая тишину, неизбежно выходит ор и гвалт, а пресловутая неистребимая солидарность укладывается в формулу «два еврея — три синагоги». Злокозненность момента: таки да, еврейские анекдоты своей художественно-идеологической силой программируют пространство, наделяя жизнь искомым шутовством. И то верно, относиться всерьез к проистекающему вокруг невозможно, иначе — трагедь и полная бессмыслица в своей окончательной завершенности.
Ближе к делу. Бородатый советский анекдот настолько стар, что его требуется напомнить. Предположим, такой вариант. Нью-Йорк, два еврея просят милостыню, расположившись на ступеньках банка в Сити. Один — чисто выбрит, в опрятном костюме и в галстуке, на фанерке каллиграфическим почерком выведено: участник ВОВ, кавалер орденов, заслуженный работник. Подают неплохо. Рядом коллега, в лохмотьях, немытый-нестриженный, картонная табличка, каракули: не участник, не кавалер, и коробочка пуста. Участливый брокер обращается к аутсайдеру: «Ты бы тоже что-нибудь приличное написал, приоделся бы, подавали бы лучше». Тот поворачивается к коллеге: «Слышишь, Абрам? Этот поц учит нас коммерции!»
Ровно так – на контрасте — построил свою компанию Максим Кац на выборах в муниципальный совет Щукино. И вышел, что самое забавное, победителем. Он обрушил звериную серьезность системы тем, что работал против ее правил. Он ее высмеял — одним своим участием в выборах. Он говорил: я ничего не смогу сделать. У меня нет связей и опыта. Он говорил: муниципальный совет – бессмысленный орган. Муниципальный бюджет скуден, и его большая часть уходит на содержание собственного аппарата. Сделать ничего нельзя, и в нем одни пенсионеры. Он говорил: эти выборы ничего не значат. Как бы вы ни голосовали, ваши голоса украдут. Он говорил, явно пародируя конкурентов: я директор крупной международной компании, и ржач стоял неописуемый – несложно погуглить, что за компания такая у профессионального игрока в покер. И еще он говорил: мне предлагали сделать фотографию, как у всех, в костюме-галстуке, и сменить фамилию – так принято в политике. «Меня тошнит от наших политиков, поэтому пишу вам как есть», — завершил он свое жизнеутверждающе обращение к избирателям. Похоже, согласились не только солидарные длинноносые, но и их курносые антогонисты.
Мой покойный папа, понимавший толк в лояльности, сказал бы так: о таких вещах мэ рэдт цу зих ин арбл арайн (говорят себе в рукав). А листовка Каца, которую гоняли туда-сюда топовые блогеры, стала хитом Сети.
Вольный и изрядно фамильярный контакт, съевший разом дистанцию, упразднивший иерархическое отношение (ну разве это начальство?), обрушивший устоявшиеся правила, – все это отличная игра от противного. Хорошо продуманное шутовство. Тонкое понимание, что пафос смены и обновления не может самоутверждаться через пышнотелость фразы. Только через полуусмешку. Остроумная политтехнология. Веселая игра с полуподпольной правдой, о которой знают все, — и на глазах разрушение негласного договора «не вмешивайся, и без тебя разберутся». Избиратель вмешался – по своему усмотрению.
Никогда еще ни один человек у нас так не избирался, полагаю. Кто бы ни был инвестор проекта, рассчитано точно.
Выборы давно стали идеальной пародией («День выборов» и вовсе документальная лента), сценарий с избранием Максима Каца тянет на плутовской роман. Шуты, дураки, карлики, великаны, напыщенные идиоты и скоморохи с классным чином – кто только не промелькнул между нами, все побывали тут. Марычева остро не хватает, и без Шандыбина, профессора рабочих наук, скучновато. Давняя традиция: кто-то должен быть при власти — Арлекин, Полишинель, Гансвурст, Трибуле, Педрилло и Иван Балакирев, и где-то рядом теперь Максим Кац, на которого кто-нибудь обязательно будет равняться (шутка).
Одним свои поведением он бросает вызов представлением, как еврей должен вести себя в России (как как? Ясно же: скромно, тихо, государственно и по возможности не высовываться; быть физиком или финансистом – но не олигархом; в худшем случае носить под мышкой футляр со скрипочкой). Кац не получил образования, трижды пробовал: не понравилось, что одни делают вид, будто чему-то учат, другие – что чему-то учатся. Не выносит лицемерия органически. При этом образован, и очевидный эксперт-урбанист. Намерен воплотить лучшее, что накопили мировые специалисты, очеловечивающие городскую среду. Говорит, его нельзя купить – потому что имеет хороший «пассивный доход». Делает вид или взаправду не знает, как часто вопрос «купить» упирается в размер предложенной материальной компенсации. Или в классическое «предложение, от которого невозможно отказаться».
Он ходит на митинги за честные выборы, но не кричит там «Путин – вор», что тоже подчеркивает его внесистемность внутри внесистемной оппозиции. И руками он старается не работать – предпочитает деньги в качестве универсального инструмента; не всем такой подход нравится. При этом считает, что у него есть время и политическое будущее – ему только 27 лет. И он может подождать. А пока борется за право журналистов телекомпании Ren снимать в ТИКе разбор жалоб, поданных в ходе выборов. Его союзники – за открытость, его противники – за скрытность. Все просто, только усугубляется личной проблемой: он плохо информированный пессимист. Максим Кац заражен эйфорией внутреннего взросления: он уверен, что позорный средний избиратель – просто стереотип.
Опубликовано с разрешением. оригинал: http://russ.ru/pole/Maksim-Kac-kak-vdohnovlyayuschij-anekdot
