РАДИ БОГА (люди, которые играют в медиа)

В суб­бо­ту под­дер­жи­ва­ли Pussy Riot всем миром. В вос­кре­се­нье в Москве, в Хра­ме Хри­ста Спа­си­те­ля состо­ял­ся орто­док­саль­ный моле­бен в защи­ту веры, пору­ган­ных свя­тынь и доб­ро­го име­ни Церк­ви. В это вре­мя в Сама­ре в суб­бо­ту тихо огор­ча­лись, что под­дер­жать деву­шек вме­сте со всем миром не уда­лось, в вос­кре­се­нье рас­про­стра­ня­лись про­во­ка­ци­он­ные листов­ки, а в поне­дель­ник в редак­ции пор­та­ла «Засекин.ру» обсуж­да­ли, что же есть посту­пок Pussy Riot и как нам теперь быть со сво­ей сво­бо­дой сло­ва и дела.

Пред­по­ла­га­е­мым участ­ни­цам Pussy Riot про­дли­ли срок заклю­че­ния до 24 июня. Что, конеч­но, воз­му­ти­ло мно­гих, как и дли­тель­ное содер­жа­ние деву­шек под стра­жей, ведь подоб­ное реше­ние может гро­зить им в даль­ней­шем не услов­ным, а вполне себе реаль­ным сро­ком. В ином слу­чае и пра­во­охра­ни­те­ли, и те, чьи инте­ре­сы они защи­ща­ют, будут выгля­деть, мяг­ко гово­ря, глупо. 

Мари­на, одна из орга­ни­за­то­ров несо­сто­яв­ше­го­ся концерта:

Ряд людей, в чис­ле их была и я, собра­лись для того, что­бы орга­ни­зо­вать кон­церт в под­держ­ку пред­по­ла­га­е­мых участ­ниц панк-груп­пы Pussy Riot, кото­рые сей­час сидят в СИЗО. Кон­церт был направ­лен, конеч­но, не про­тив Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви и не про­тив рели­гии, но про­тив жест­кой реак­ции госу­дар­ства. Идея была в том, что­бы рас­ска­зать о судь­бе деву­шек и не согла­сить­ся с той пози­ци­ей, что сей­час люди не рав­ны перед зако­ном. Пла­ни­ро­ва­лись три панк-груп­пы и три ди-джея. Музы­кан­ты хоте­ли испол­нить свои пес­ни, и мы так­же хоте­ли сде­лать кавер на пес­ню «Смерть в тюрь­ме – сво­бо­да про­те­сту», кото­рую они испол­ня­ли на кры­ше СИЗО в под­держ­ку заключенных. 

Дей­стви­тель­но, здесь вид­на какая-то печаль­ная нело­гич­ность дей­ствий цен­тра по борь­бе с экс­тре­миз­мом. Ведь если бы орга­ни­за­то­рам поз­во­ли­ли про­ве­сти кон­церт, шума было бы мень­ше. В груп­пе «Сво­бо­ду Pussy Riot – панк-кон­церт» – 114 участ­ни­ков, и 358 воз­мож­ных участ­ни­ков. Как пра­ви­ло, из нажав­ших на кноп­ку «точ­но пой­ду» или «воз­мож­но пой­ду» дей­стви­тель­но тех, кто при­дет, — мень­ше поло­ви­ны. И поэто­му тут мож­но счи­тать, что несо­сто­яв­ший­ся кон­церт состо­ял­ся вдвойне – ведь о том, чего не было, гово­рят несколь­ко дней, а если бы меро­при­я­тие про­шло без пре­пят­ствий – про него забы­ли бы на сле­ду­ю­щий день. 

Да и самих Pussy Riot заме­ти­ли толь­ко после ради­каль­но­го поступ­ка, до это­го их дея­тель­ность не так яро осве­ща­лась в СМИ. В сво­ем интер­вью, кото­рое девуш­ки дали BBC, они рас­ска­зы­ва­ли, как дела­ли митин­ги в защи­ту Хим­кин­ско­го леса, и на фонд в под­держ­ку изна­си­ло­ван­ных жен­щин тоже никто не обра­тил вни­ма­ния, а когда они оде­ли мас­ки и полез­ли на трол­лей­бус, жур­на­лы нача­ли про них писать. И писать мно­го. Выхо­дит, что при­влечь вни­ма­ние в нашей стране мож­но толь­ко с помо­щью жест­кой провокации.

Пока деву­шек защи­ща­ли соци­аль­ные акти­ви­сты, РПЦ про­ве­ла свою акцию, мас­штаб­ную и люд­ную. В том смыс­ле, что люда при­влек­ли очень много. 

«В вос­кре­се­нье в Москве в неде­лю 2‑ю по Пасхе, апо­сто­ла Фомы, после Боже­ствен­ной литур­гии в Хра­ме Хри­ста Спа­си­те­ля было совер­ше­но молеб­ное пение в защи­ту веры, пору­ган­ных свя­тынь, Церк­ви и ее доб­ро­го име­ни», сооб­ща­ет сайт Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви. Пред­ста­ви­те­ли РПЦ как буд­то ста­ра­тель­но демон­стри­ру­ют таки­ми мас­со­вы­ми собра­ни­я­ми людей свою власть и могу­ще­ство, но не совсем ясно, для кого эти пока­за­тель­ные молеб­ны устраиваются…

В Сама­ре в вос­кре­се­нье раз­да­ва­лись листов­ки, в кото­рых зна­чи­лось, что Кирилл еврей, истин­ный пра­во­слав­ный Диа­мид и Клоч­ков, а монар­хию надо вос­ста­но­вить. И эта малень­кая невнят­ная реги­о­наль­ная про­во­ка­ция на фоне мос­ков­ско­го скан­да­ла тихо пшик­ну­ла, как не зажёг­ший­ся залп китай­ско­го салюта.

А в поне­дель­ник состо­ял­ся круг­лый стол на тему «Панк-моле­бен: про­тестное искус­ство или кощунство?». 

И к обсуж­де­нию при­со­еди­нил­ся отец Анфи­ан, не побо­яв­шись не ате­и­сти­че­ски настро­ен­ных участ­ни­ков дис­кус­сии, ни «Э».

Отец Анфи­ан не смог при­сут­ство­вать на дис­кус­сии лич­но, но общал­ся с участ­ни­ка­ми круг­ло­го сто­ла через Скайп. И было в этом что-то мисти­че­ское – мы его не виде­ли, а он нас мог лице­зреть в квад­рат­ном окош­ке сво­е­го мони­то­ра. И голос его тихо (пото­му что коло­нок в ком­пе не было) раз­да­вал­ся как бы из про­стран­ства, и при­хо­ди­лось при­слу­ши­вать­ся. Может быть, поэто­му его не сра­зу пони­ма­ли и не осо­бо слу­ша­ли. Но в конеч­ном ито­ге выяс­ни­лось, что и ате­и­сты и веру­ю­щие гово­ри­ли об одном и том же. И в основ­ном соглас­ны друг с другом.

Отец Анфи­ан:

Мне не близ­ка лице­мер­ная пози­ция этих участ­ниц. При том что мы будем сра­зу ого­ва­ри­вать, что жен­щи­ны, кото­рые сей­час в каме­рах сидят, были ли они реаль­ны­ми участ­ни­ца­ми – мы же это­го не зна­ем, это же пред­по­ло­же­ние следствия. 

Но заяв­ле­ния, кото­рые были сде­ла­ны, мне пока­за­лись доволь­но лице­мер­ны­ми, пото­му что когда толь­ко все начи­на­лось, гово­ри­ли об акции, о поли­ти­ке. А когда их немнож­ко при­жа­ли, они нача­ли гово­рить, что это моле­бен, что это такая фор­ма. Но мы же пони­ма­ем, что все это на самом деле игра.

Я сей­час гово­рю не с пози­ции церк­ви, а как част­ное лицо. Реак­ция, кото­рая была на их посту­пок, в том чис­ле и в Интер­не­те, – совер­шен­но неадек­ват­ная и не име­ет отно­ше­ния ни к пра­во­сла­вию, ни к хри­сти­ан­ству. В этом огол­те­лом раже, с одной сто­ро­ны, я не уви­дел хри­сти­ан­ства. С дру­гой сто­ро­ны, пози­ция Андрея Кура­е­ва, кото­рая была вполне адек­ват­на, бле­стя­ще аргу­мен­ти­ро­ва­на. Я при­дер­жи­ва­юсь этой пози­ции. Здесь в этом смыс­ле нет духов­но­го един­ства, что очень при­скорб­но на самом деле. 

Лех­ци­ер Вита­лий (поэт, эссеист):

Это одно­вре­мен­но и поли­ти­че­ская, и худо­же­ствен­ная, и духов­ная акция. Сего­дня гра­ни­цы опы­та стер­ты точ­но так же, как меж­ду свет­ским и рели­ги­оз­ным. В этом смыс­ле они, как мне кажет­ся, предъ­яви­ли какие-то фено­ме­ны постмодерна.

Ири­на Само­ру­ко­ва (фило­лог, лите­ра­ту­ро­вед, критик):

Давай­те не будем ска­ты­вать­ся к либе­раль­ной пош­ло­сти и повто­рять сто пять­де­сят раз то, о чем в медиа сто пять­де­сят раз гово­ри­ли. Media is the message, а что за message нам посы­ла­ет власть? Дело не в Pussy Riot, вооб­ще не в них. Это пош­лость. И об этом тоже гово­ри­ли. В Москве сде­ла­ли, а мы тут ниче­го не сде­ла­ли и будем гово­рить об этом. Давай­те луч­ше обсу­дим реаль­ную ситу­а­цию, с кото­рой мы столк­нем­ся и уже в неко­то­рой сте­пе­ни столк­ну­лись. Не надо на них вешать геро­и­че­ские лав­ры, понят­но, что они на них есть бла­го­да­ря медийности. 

Поче­му никто не про­те­сту­ет про­тив прак­ти­че­ски насиль­ствен­но­го вве­де­ния в шко­ле основ пра­во­слав­ной куль­ту­ры? Все сосре­до­то­чи­лись на Riot. Они сидят в тюрь­ме, а рус­ская лите­ра­ту­ра в шко­ле – один час. Все эти­че­ские цен­но­сти, кото­рые она нес­ла… Теперь будет при­хо­дить какой-то духов­ник и нести совсем дру­гие цен­но­сти. И это страш­нее и важ­нее. Они же высту­па­ют повсю­ду – пол­ный уни­вер­си­тет попов. В нашей уни­вер­си­тет­ской газе­те в Госе каж­дое вто­рое интер­вью про пра­во­сла­вие. И еще никто не затро­нул в обсуж­де­нии иные сфе­ры кле­ри­ка­ли­за­ции общества. 

А вы при­де­те в шко­лу в один пре­крас­ный день, а там потре­бу­ют справ­ку о кре­ще­нии. Поче­му никто не реа­ги­ру­ет на эту пол­зу­чую быто­вую кле­ри­ка­ли­за­цию? Эти пост­мо­дер­нист­ские тен­ден­ции появ­ля­ют­ся и исче­за­ют, а кле­ри­ка­лизм будет ползти.

Шуток по пово­ду при­сут­ствия свя­та­го духа на круг­лом сто­ле тоже было доста­точ­но, но сме­я­лись не все. С одной сто­ро­ны, глас духов­но­го лица из Сети — это в какой-то сте­пе­ни чудо (учи­ты­вая, что пред­ста­ви­те­ли церк­ви не очень охот­но обща­ют­ся с мир­ски­ми на скан­даль­ную тему, да и офи­ци­аль­ная пози­ция РПЦ понят­на), с дру­гой, вполне себе обыч­ное исполь­зо­ва­ние пере­до­вых тех­но­ло­гий для свя­зи. Про­сто сред­ство коммуникации. 

Когда духов­ное лицо (в нашем слу­чае голос) поки­ну­ло дис­кус­сию, о чем воз­ве­стил при­сут­ству­ю­щих харак­тер­ный буль­ка­ю­щий звук Скай­па, ожив­лен­ная бесе­да о судь­бах Надеж­ды Толо­кон­ни­ко­вой, Марии Але­хи­ной и еще одной девуш­ки (кото­рая изна­чаль­но про­хо­ди­ла по делу как сви­де­тель, а затем так­же была при­зна­на винов­ной) про­дол­жи­ла изви­вать­ся в пра­во­вых, свет­ских и духов­ных направлениях.

Вет­ви дис­кус­сии гну­лись в раз­ные сто­ро­ны, ино­гда лома­лись. Ино­гда вырас­та­ли пря­мо на гла­зах. Илья Само­ру­ков выска­зал мне­ние, что ситу­а­ция с панк-певи­ца­ми — медий­ная пом­па и навя­зан­ная Моск­вой повест­ка дня.

Илья Само­ру­ков (самар­ский интеллектуал):

Я не счи­таю, что это была молит­ва. Молит­ва это когда при­шел в цер­ковь и ушел. Эта мар­ги­наль­ная стра­те­гия пове­де­ния: пере­се­че­ние гра­ниц, пси­хо­де­лия, пор­но­гра­фия, кулик, бре­нер… Давай­те рас­смат­ри­вать это как одну из акций Pussy Riot, чет­вер­тую или пятую. Был снят видео­клип на панк-пес­ню, клип был запу­щен на YouTubе, как такое во мно­гом стеб — выска­зы­ва­ние. Посте­пен­но мы при­об­ре­ли медий­ную пом­пу, и это ста­ло неким рели­ги­оз­ным подви­гом. Мы не учи­ты­ва­ем один цинич­ный момент – мы пус­ка­ем эту тему в Интер­нет, она раз­рас­та­ет­ся, и мне эта мос­ков­ская повест­ка дня навя­зы­ва­ет­ся. Да пошли они на хрен! Я живу в Сама­ре, у меня нет про­блем с пра­во­слав­ной цер­ко­вью, меня никто не репрессирует. 

Участ­ни­ки дис­кус­сии сето­ва­ли на то, что мало пред­ста­ви­те­лей сту­ден­че­ства было на обсуж­де­нии, и реши­ли при­вле­кать моло­дежь к акту­аль­ным про­бле­мам, но, так и не дого­во­рив­шись, каким обра­зом это сто­ит делать, вер­ну­лись к исто­рии. Церк­ви, стра­ны, Pussy Riot. Пока мы дис­ку­ти­ро­ва­ли, на судью, про­длив­шую срок заклю­че­ния девуш­кам, было совер­ше­но напа­де­ние. C топо­ром. И, каза­лось бы, обсуж­да­ем акту­аль­ную тему, а собы­тия раз­во­ра­чи­ва­ют­ся пря­мо на гла­зах. Есть эффект при­сут­ствия и уча­стия. Вот толь­ко что обща­лись с Анфи­а­ном по Скай­пу, а теперь можем в Сети почи­тать, как судье угрожают. 

Но пока сете­вая дема­го­гия про­грес­си­ру­ет, доро­ги в Сама­ре все такие же выпук­ло-вогну­тые, ком­му­наль­ные сче­та не хочет­ся вытас­ки­вать из поч­то­во­го ящи­ка из-за того, что обо­зна­чен­ная на них сум­ма толь­ко испор­тит настро­е­ние, оче­ре­ди в дет­ские сады не умень­ши­лись и т.д. А мы обсуж­да­ем пер­фор­ман­сы, топо­ры и судь­бы деву­шек, с кото­ры­ми даже лич­но не зна­ко­мы. Понят­но, что боят­ся здесь не того, что в заклю­че­нии моло­дые мате­ри про­ве­дут дли­тель­ное вре­мя, а того, что за ска­зан­ное сло­во или непо­треб­ное дей­ствие в тюрь­ме может ока­зать­ся кто угод­но из участ­ни­ков дис­кус­сии, из род­ствен­ни­ков, близких…

Алек­сандр Лаш­ман­кин (пра­во­за­щит­ник):

Сама­ре это не нуж­но. Это осо­бый анклав вро­де ост­ро­ва Тула­лу, неко­е­го про­стран­ства авто­ном­но­го, куда не про­ни­ка­ют ника­кие внеш­ние явле­ния, и люди тут исклю­чи­тель­но авто-хтом­ные пре­бы­ва­ют в ощу­ще­нии сво­ей соб­ствен­ной лич­но­сти, зна­чи­мо­сти и само­до­ста­точ­но­сти. Сама­ра эта некая вещь в себе, и все, что про­ис­хо­дит за ее гра­ни­ца­ми, это абсо­лют­но чуж­дое явле­ние, с кото­рым мак­си­мум что мож­но сде­лать – это полю­бо­вать­ся изда­ли. А корен­ной сама­рец инте­ре­су­ет­ся исклю­чи­тель­но состо­я­ни­ем сво­их близ­ких, само­го себя, ну и, может быть, напол­не­ни­ем сво­е­го кошель­ка. А Pussy Riot – вырод­ки, и обсуж­да­ют их вырод­ки, а нор­маль­ные люди молят­ся, зара­ба­ты­ва­ют день­ги, ходят в РПЦ и голо­су­ют за Путина.