Подруги всю жизнь

Две девоч­ки сто­ят перед боль­шим зер­ка­лом, школь­ный вести­бюль, до нача­ла уро­ков оста­лось семь минут, девоч­ки нико­гда не опаз­ды­ва­ют, не опоз­да­ют и сей­час. Поправ­ля­ют пио­нер­ские гал­сту­ки, у пер­вой девоч­ки кар­ман на чер­ном фар­ту­ке при­шит неак­ку­рат­но через край жел­ты­ми нит­ка­ми, она дер­жит в руках тон­кую тет­радь уче­ни­цы шесто­го клас­са Чер­но­вой Ека­те­ри­ны. Вто­рая укла­ды­ва­ет густую рыже­ва­тую чел­ку и с нажи­мом повторяет:

- Кать­ка, ты что, не пони­ма­ешь? Ты дура совсем, да? Если ты сей­час сдашь это сочи­не­ние, она тебя запря­жет со сво­им кон­кур­сом на все кани­ку­лы! А у нас дру­гие, навер­ное, планы!

- Ну и что мне теперь делать, — пер­вая девоч­ка мрач­на, накру­чи­ва­ет на палец жел­тую нит­ку и выдер­ги­ва­ет ее. Часть кар­ма­на тут же про­ви­са­ет жал­ким тре­уголь­ни­ком, ста­но­вит­ся заме­тен ярко-мали­но­вый фла­кон лака для ногтей.

- Ниче­го не делать! – вто­рая девоч­ка округ­ля­ет гла­за, — ниче­го! Не сда­вай ей рабо­ту, и все. Это вооб­ще – допол­ни­тель­ное зада­ние. И ты не обя­за­на. Если спро­сит, ска­жешь – не смог­ла. И все! И все!

- Да, но я‑то смог­ла, — воз­ра­жа­ет пер­вая уже на ходу, под­ни­ма­ют­ся по недав­но выкра­шен­ной лест­ни­це, отвра­ти­тель­ный тра­вя­ни­сто-зеле­ный отте­нок, про­хо­дят про­стор­ной рекре­а­ци­ей к каби­не­ту, дверь рас­пах­ну­та, клу­бят­ся корич­не­вые уче­ни­цы в сбор­ча­тых юбках и синие уче­ни­ки с бук­ва­ря­ми на шев­ро­нах, каби­нет два­дцать четы­ре, рус­ский язык.

Зани­ма­ют свои места в клас­се. Пер­вая девоч­ка смот­рит в окно. Вто­рая смот­рит стро­го впе­ред. Учи­тель­ни­ца в поло­са­том костю­ме ука­зы­ва­ет дежур­ным на недо­ста­точ­но тща­тель­но вымы­тую дос­ку. Дежур­ные глу­по хихи­ка­ют и трут мело­вые под­сох­шие раз­во­ды гряз­ны­ми тряп­ка­ми, отче­го раз­во­ды рас­пус­ка­ют­ся с новы­ми силами.

На сле­ду­ю­щей пере­мене пер­вая девоч­ка сто­ит перед учи­тель­ни­цей, сосре­до­то­чен­но рас­смат­ри­ва­ет полос­ки на ее пиджа­ке: свет­лая, тем­ная, сно­ва свет­лая. Одно­класс­ни­ки соби­ра­ют порт­фе­ли, в общем шуме выде­ля­ет­ся прон­зи­тель­ный смех отлич­ни­цы Клюевой.

- Чер­но­ва, ты под­ве­ла меня, — учи­тель­ни­ца стро­га, — ты очень под­ве­ла меня. Кро­ме того, ты под­ве­ла и себя! Это такой шанс, такой!.. Заняв одно из при­зо­вых мест на област­ном кон­кур­се, ты была бы допу­ще­на к все­со­юз­но­му состязанию!

Сло­во «все­со­юз­но­му» она про­из­но­сит по сло­гам. Слог «юз» кажет­ся девоч­ке смеш­ным. Она давит усмеш­ку, но учи­тель­ни­ца успе­ва­ет заме­тить неумест­ные эмоции.

- Все ясно, — гово­рит она с угро­зой, — все пре­дель­но ясно. Что ж, не сто­и­ло вооб­ще при­вле­кать тебя к это­му зада­нию. К сча­стью, есть и дру­гие уче­ни­ки, ниче­го, спра­вим­ся. Мас­ло­ва, подой­ти, пожа­луй­ста, голубушка.

Вто­рая девоч­ка ока­зы­ва­ет­ся рядом. Рыже­ва­тые воло­сы при­че­са­ны акку­рат­но, заги­ба­ют­ся вверх на уровне плеч.

- Мас­ло­ва. Мари­на. Вот какое дело. Чер­но­ва, к наше­му обще­му сожа­ле­нию, с постав­лен­ной зада­чей не спра­ви­лась. Я веду речь о сочи­не­нии для област­ной «олим­пи­а­ды». При­дет­ся тебе спа­сать честь шко­лы! Ты ста­ро­ста клас­са, и долж­на… Есть воз­мож­ность стать побе­ди­те­лем все­со­юз­но­го кон­кур­са! Не упу­сти её!

- Конеч­но, Любовь Михай­лов­на, — вто­рая девоч­ка очень серьез­на, — я буду очень, очень стараться.

Из кар­ма­на пер­вой пада­ет на вытер­тый лино­ле­ум фла­кон ярко-мали­но­во­го лака.

- Эт-т-то еще что? – учи­тель­ни­ца окра­ши­ва­ет­ся баг­рян­цем, — ног­ти, зна­чит, кра­сим?! Вме­сто того, чтобы…Чернова, за мной. Немедленно!

Стре­ми­тель­но ухо­дит вон, пол­ное тело игра­ет в дви­же­нии с вер­ти­каль­ны­ми полос­ка­ми костю­ма: полос­ка свет­лая, полос­ка тем­ная, полос­ка свет­лая. Пер­вая девоч­ка смот­рит на вто­рую. Вто­рая про­из­но­сит с вызовом:

- Нет, ну а что я могу, по-тво­е­му? Я ведь и прав­да – староста.

Пер­вая девоч­ка ухо­дит. Года через три она бы огля­ну­лась и бро­си­ла через плечо:

- Смот­ри, воз­мож­но­сти не упу­сти, — но сей­час про­сто уходит.

Пре­бы­ва­ние в зим­нем лаге­ре ока­жет­ся невы­но­си­мо скуч­ным. При­зо­во­го места Мас­ло­ва Мари­на не зай­мет. Три года прой­дут вскоре.

***

- Ты пле­тешь какую-то гали­ма­тью! – вто­рая девоч­ка замет­но повзрос­ле­ла. Рыже­ва­тые воло­сы под­стри­же­ны мод­но. Гла­за под­кра­ше­ны неж­но. Она засте­ги­ва­ет паль­то, нерв­ни­ча­ет, отры­ва­ет слу­чай­но пуго­ви­цу, рас­стра­и­ва­ет­ся, — ну вот! Черт, черт! Так что ты мол­чишь, блин, Катька?!

Пер­вая девоч­ка уже оде­та, затя­ги­ва­ет яркий шарф поверх теп­лой куртки.

- Я думаю, — отве­ча­ет она. – Думаю. Ты сама-то чего пла­ни­ро­ва­ла добиться?

- О, блин! – вто­рая кри­вит блед­ные губы. Поль­зо­вать­ся пома­дой в сте­нах обще­об­ра­зо­ва­тель­но­го учеб­но­го заве­де­ния она не рис­ку­ет. – Я ниче­го не планировала!

Сует ото­рван­ную пуго­ви­цу в кар­ман паль­то. Про­дол­жа­ет нелогично:

- Пла­ни­ро­ва­ла, что­бы Клю­е­ва подер­га­лась! Попры­га­ла что­бы! Тер­петь не могу Клюеву!

- Знаю, — кива­ет пер­вая, — знаю.

- Луч­ше бы ты зна­ла, как мне посту­пить сей­час, — вто­рая дер­га­ет первую за рукав, — вот смот­ри! Смот­ри: он пишет… Смот­ри… ага… Этот Федо­ров, я прям не могу…

Вто­рая рас­сте­ги­ва­ет вме­сти­тель­ный порт­фель лако­вой кожи, золо­ти­сто поблес­ки­ва­ют изящ­ные зам­ки, доста­ет несколь­ко наряд­но обер­ну­тых учеб­ни­ков, тушь для рес­ниц, фла­кон лака для ног­тей цве­та фук­сии и силь­но измя­тый клок бума­ги. Чита­ет с лег­ким выра­же­ни­ем: «Мари­ноч­ка! Ска­жи мне про­сто: да или нет?»

Пер­вая слу­ша­ет. Вто­рая несиль­но хло­па­ет ее по пальцам:

- Что мне отве­тить? Что? Ты же пони­ма­ешь, что эти «да» и «нет» — не про­сто «да» и «нет»?

В две­рях появ­ля­ет­ся отлич­ни­ца Клю­е­ва. Подол фор­мен­но­го пла­тья на доб­рый деся­ток сан­ти­мет­ров выше квад­рат­ных мощ­ных колен. Куд­ри воин­ствен­но сто­ят вкруг голо­вы и отли­ва­ют металлом.

Пер­вая дела­ет шаг впе­ред. Вто­рая при­дер­жи­ва­ет ее за локоть.

- Гово­ри, — тре­бу­ет она тихо и настой­чи­во, — сей­час гово­ри. Мне ответ под­го­то­вить нуж­но. И настроиться.

Клю­е­ва наде­ва­ет боло­нье­вый плащ. Вби­ва­ет пол­ные ноги в белые сапо­ги. Пер­вая наблю­да­ет за пере­ме­ще­ни­я­ми ее круп­ных рук. Клю­е­вой раз­ре­ша­ет­ся носить золо­тое коль­цо, и серь­ги тоже. Мать Клю­е­вой руко­во­дит ОблО­НО. Отец Клю­е­вой заве­ду­ет гастро­но­мом. Вто­рая сжи­ма­ет в ладо­ни запис­ку, состав­лен­ную офи­ци­аль­ным «маль­чи­ком» Клю­е­вой, кра­сав­цем Федоровым.

- Ска­жи: «да», — пер­вая осво­бож­да­ет локоть. – Что тут думать. Конеч­но, да.

Клю­е­ва плю­ет в мусор­ную кор­зи­ну клуб­нич­ной жвач­кой. Даже металл ее волос кажет­ся тяжелым.

Неде­лей поз­же вто­рая с позо­ром пред­ста­нет перед лицом сво­их това­ри­щей на утрен­ней линей­ке, будучи ули­че­на адми­ни­стра­ци­ей шко­лы в куре­нии (поло­ви­на пач­ки бол­гар­ских сига­рет «Ту-134») и рас­пи­тии спирт­ных напит­ков (бутыл­ка «ноль, пять» Жигу­лев­ско­го пива). Адми­ни­стра­ция шко­лы полу­чит исчер­пы­ва­ю­щую инфор­ма­цию о вре­ме­ни и месте гре­хо­па­де­ния вто­рой, инфор­ма­ция под­твер­дит­ся. Вто­рую сни­мут с долж­но­сти пред­се­да­те­ля учко­ма, при­вле­кут к про­цес­су вни­ма­ние роди­те­лей, дол­го будут гро­зить исклю­че­ни­ем вооб­ще, «в ГПТУ у меня пой­де­ш­ш­шшь», — про­ши­пит дирек­три­са, кап­ля слю­ны выле­тит из ее тон­ко­гу­бо­го рта и упа­дет вто­рой на глад­кую щеку. Пер­вая про­тя­нет гряз­но­ва­тый платок.
Она не чув­ству­ет себя вино­ва­той – ну, кто же знал, что Клю­е­ва ока­жет­ся такой рев­ни­ви­цей, да еще и доносчицей.

***

- Ниче­го не полу­ча­ет­ся, — пер­вая с доса­дой оттал­ки­ва­ет от себя недав­но при­об­ре­тен­ный мини­а­тюр­ный набор для выпол­не­ния «фран­цуз­ско­го мани­кю­ра». Ног­ти ее облеп­ле­ны бумаж­ны­ми дета­ля­ми для обра­зо­ва­ния соот­вет­ству­ю­ще­го рисун­ка. Рису­нок выгля­дит скверно.

- Сотри ско­рей, — вто­рая забот­ли­во про­тя­ги­ва­ет боль­шую бутыль с тех­ни­че­ским аце­то­ном, — а то прав­да, немно­го похо­же на говно.

- Не задал­ся у меня фран­цуз­ский мани­кюр, — под­твер­жда­ет первая.

- Это тебе во Фран­цию надо ехать, что­бы учить­ся, — гово­рит вторая.

- Очень смешно.

Пер­вая лок­тем рушит на пол сто­пу «общих» тет­ра­дей, весен­ний семестр, рядом валя­ют­ся раз­но­цвет­ные руч­ки для оформ­ле­ния лек­ций, ост­ро зато­чен­ные каран­да­ши, сто­ит круж­ка с остыв­шим чаем и какие-то пря­ни­ки на плос­кой тарелке.

- Ты как слон в посуд­ной лав­ке, — отме­ча­ет вто­рая, — раз­ме­та­ла свой «сопро­мат»… Слу­шай, а пом­нишь, ты гово­ри­ла, как там забав­но рас­шиф­ро­вы­ва­ет­ся ваше это… мммм… забы­ла! Назва­ние пред­ме­та. Что-то такое про моги­лу. Весе­лое, ну?..

- ТММ и ДМ, — пер­вая ярост­но взбал­ты­ва­ет аце­тон без кон­крет­ной цели, — тут моя моги­ла, и дру­га моего.

Вто­рая сме­ет­ся. Пер­вая выхо­дит из ком­на­ты. Слы­шен плеск воды, шорох поло­тен­ца и зво­нит теле­фон. Вто­рая берет труб­ку. Гри­мас­ни­ча­ет без­звуч­но. Потом говорит:

- Да, я слу­шаю. Катя сей­час не может отве­тить. Никак не может. Она уеха­ла. Во Фран­цию. Совер­шен­ство­вать­ся. Как это: в чем? Во всем! Все­го доб­ро­го. Кста­ти, а кто это говорит?

Кла­дет труб­ку. Про­го­ва­ри­ва­ет вслух:

- Яро­слав. Офи­ген­ские име­на встречаются.

Воз­вра­ща­ет­ся пер­вая. Гла­за ее при­об­ре­ли неожи­дан­ный розо­вый отте­нок. Садит­ся на диван, под­тя­ги­ва­ет коле­ни к гру­ди и жалуется:

- У меня так все хоро­шо было про­ду­ма­но. Чер­ное пла­тье. Жем­чу­га эти длин­ные. Кол­гот­ки в сет­ку. Скром­ный, но изыс­кан­ный мани­кюр. А теперь без ног­тей буду.

- Как Буха­рин, — вто­рая сме­ет­ся. У нее хоро­шее настро­е­ние, очень хоро­шее. Такое весен­нее. – Так куда ты там намы­ли­ва­лась вечером?

- Ой, это Снеж­ко­ва. Пом­нишь Снеж­ко­ву? Высо­кая блон­да. Мы на физ­куль­ту­ру вме­сте ходим. Она позна­ко­ми­лась с каким-то маль­чи­ком, а у маль­чи­ка – брат. Дво­ю­род­ный. Яро­слав. Или тро­ю­род­ный. Или вооб­ще не брат, но они при­дут вместе.

- Бра­тья вместе?

- Ну да. Яро­слав, и еще один. Гово­рят, какой-то класс­ный. Не знаю. Вот, типа долж­ны позво­нить. Мне, соб­ствен­но, все рав­но. Ты же зна­ешь о моем раз­би­том сердце.

Вто­рая зна­ет — пожа­луй, даже слиш­ком хоро­шо. Она ухо­дит, отка­зав­шись от чая-кофе. Пер­вая валя­ет­ся на разо­бран­ном диване, чита­ет детек­тив, зава­ри­ва­ет све­же­го чаю, пялит­ся в окно. Утром сле­ду­ю­ще­го дня к ней подой­дет блон­ди­ни­стая Снеж­ко­ва, крайне недовольная.

- Фран­ция, зна­чит, — ска­жет она, — ну ты и трепло.

- С чего бы, — пер­вая недоумевает.

- Да пошла ты! – Снеж­ко­ва в гне­ве изла­мы­ва­ет бровь.
***

Вто­рая ука­чи­ва­ет мла­ден­ца. Сра­зу после родов она рас­тол­сте­ла, потом поху­де­ла, жир исчез, пре­уве­ли­чен­ная кожа оста­лась, сви­са­ла мяг­ки­ми склад­ка­ми. Вот и сей­час она горест­но тро­га­ет себя за бока, рукой, сво­бод­ной от младенца.

- Жир­ная я? – спра­ши­ва­ет шепотом.

- Пере­стань, — гово­рит пер­вая, она отпи­ва­ет джин-тони­ка из алю­ми­ни­е­вой бан­ки, горь­ко, хоро­шо, — ты не жир­ная. Кста­ти. Она уже усну­ла, клади.

- Поло­жишь её, — гово­рит вто­рая, — проснет­ся через десять минут. Пусть луч­ше так.

Садит­ся на стул с высо­кой спин­кой, утом­лен­но при­кры­ва­ет веки. Ее рес­ни­цы поло­са­тые, как костюм учи­тель­ни­цы рус­ско­го язы­ка когда-то: полос­ка свет­лая, полос­ка тем­ная, полос­ка свет­лая и всё.

- Ты хоте­ла что-то рас­ска­зать, — напо­ми­на­ет пер­вая, ста­вит алю­ми­ни­е­вую бан­ку на стол, к ней под­бе­га­ет смыш­ле­ный маль­чик лет трех и пры­га­ет радост­но, она гла­дит его по голо­ве, — Але­шень­ка, иди, играй. Посмот­ри, спит ли брат.

Маль­чик уно­сит­ся. Через несколь­ко секунд кри­чит: мама, он спит, спит! Пер­вая кива­ет в нику­да и повто­ря­ет запрос:

- Ты пого­во­рить хоте­ла о чем-то. Важ­ном. Вызва­ла меня. Мы всю доро­гу шли пеш­ком. Денег не было на транспорт.

- Ах, да, — вто­рая не откры­ва­ет глаз, — попро­сить тебя хоте­ла. Ты ведь в нача­ле меся­ца появ­ля­ешь­ся в сво­ей конторе?

- Да. Сдаю работу.

- Не смог­ла бы ты зай­ти в нашу с Борю­си­ком квар­ти­ру? Там близ­ко. Я тебе ключ дам. Про­сто посмот­реть. Жиль­цы меня забо­да­ли вооб­ще, Борю­сик с них тре­тий месяц аренд­ной пла­ты не может вытря­сти. На теле­фон не отве­ча­ют. Может, они сва­ли­ли уже. Может, квар­ти­ру сожгли! А я не могу дое­хать. Посмотреть.

Взды­ха­ет и продолжает:

- То мама каприз­ни­ча­ет, то Ксю­ша боле­ет… То папа, блин!.. А еще этот мас­саж, про­сто нака­за­ние какое-то. Каж­дый день, каж­дый день!..

- Я посмот­рю, — дер­га­ет пле­чом пер­вая, — конеч­но. Послезавтра.

- Уфф, спа­си­бо, — вто­рая откры­ва­ет гла­за, при­чем сна­ча­ла левый, потом пра­вый. – Все­гда выру­ча­ешь меня.

- Фиг­ня, — пер­вая и прав­да так думает.

Через день она выдан­ным клю­чом откро­ет квар­ти­ру подру­ги, вре­мен­но пре­вра­щен­ную в финан­со­вый актив – худо-бед­но, а пять тысяч в месяц полу­ча­ешь за арен­ду, — откро­ет дверь, пове­дет носом. Пах­нет какой-то хре­нью, ска­жет вслух, не заду­мы­ва­ясь над фор­му­ли­ров­ка­ми. Хрень ока­жет­ся араб­ским бла­го­во­ни­ем, навстре­чу вый­дет Борю­сик без трусов.

- Ты блин вооб­ще?! – отпрыг­нет пер­вая, она не хочет видеть мужа вто­рой – голым.

Борю­сик пятит­ся назад, его член уны­ло ник­нет сре­ди при­горш­ни негу­стых волос. На зад­нем плане воз­ни­ка­ет неяс­ная фигу­ра жен­щи­ны: руки, ноги, голо­ва, грудь. Голо­ва изда­ет зву­ки, напо­ми­на­ю­щие чело­ве­че­скую речь, но пер­вая слиш­ком оше­лом­ле­на, что­бы иден­ти­фи­ци­ро­вать их.

- Кать­ка! – про­орет Борю­сик, — Кать­ка, ты толь­ко Марин­ке не гово­ри. Она же рех­нет­ся. Рех­нет­ся! Это – так, кол­ле­га по рабо­те… ниче­го тако­го… Не гово­ри Марин­ке, прошу!

Пер­вая, все еще сжи­мая связ­ку клю­чей в руках, упи­ра­ет­ся взгля­дом на иден­тич­ный ком­плект, бро­шен­ный пря­мо на пол при­хо­жей, толь­ко вме­сто девоч­ко­вых бре­ло­ков с цве­точ­ка­ми и гриб­ка­ми – мини­а­тюр­ная модель авто­мо­би­ля. Опус­ка­ет­ся на кор­точ­ки, под­ни­ма­ет клю­чи, выхо­дит на пло­щад­ку, закры­ва­ет дверь на четы­ре обо­ро­та. Клац-клац-клац. Клац.

- Катя, — беше­но доне­сет­ся изнут­ри, — Катя!

Спу­стит­ся по лест­ни­це, при­дер­жи­ва­ясь рукой за пери­ла. Добе­рет­ся до вто­рой. Ска­жет в её рас­те­рян­ное лицо: «Стран­ная шту­ка, дверь открыть не смог­ла, но вро­де бы внут­ри кто-то есть. Нет, точ­но – есть. И, зна­ешь, такой запах, ну чуть ли не газом чуть ли не пах­нет… Конеч­но, езжай. На так­си – дело трид­ца­ти минут… Да, я зай­му тебе…Охотно».

Вер­нет­ся домой. Возь­мет на руки годо­ва­ло­го сына. Про­тя­нет руку трех­лет­не­му. Пой­дет на вечер­нюю про­гул­ку, на обрат­ном пути купит пер­ло­вой кру­пы, замо­чит на ночь, что­бы утром быст­ро сва­рить кашу.

А лака для ног­тей в этом эпи­зо­де нет. Вооб­ще нет, ни одно­го оттенка.

***

- Что ты зака­жешь? – пер­вая не откры­ва­ет меню, посту­ки­ва­ет угол­ком кожа­ной пап­ки по столешнице.

- Жрать хочу ужас­но, — вто­рая доста­ет из сум­ки пач­ку сига­рет, заку­ри­ва­ет и при­дви­га­ет к себе пепель­ни­цу в виде серд­ца. Еще мож­но курить в местах обще­пи­та. Вто­рая небреж­но дер­жит сига­ре­ту меж­ду дву­мя паль­ца­ми, ее ног­ти дости­га­ют почти двух­сан­ти­мет­ро­вой дли­ны, на них нари­со­ва­ны кар­точ­ные масти: боль­шой палец — пики, ука­за­тель­ный — буб­ны, сред­ний – кре­сти, безы­мян­ный – чер­ви, на мизин­це не в тему – роза. Офи­ци­ант запи­сы­ва­ет заказ, пер­вая про­сит подать кок­тейль сра­зу и нетер­пе­ли­во при­ку­сы­ва­ет ниж­нюю губу.

- Маль­чиш­ки-то уеха­ли? – спра­ши­ва­ет вто­рая меж­ду дву­мя затяжками.

- Вче­ра. Доволь­ны. Стар­ший во вто­ром отря­де, млад­ший — в пятом.

- А я свою не знаю, куда на лето. К бабуш­ке она не хочет, к отцу в Питер не хочет, в лаге­ре отды­ха — ноет. Сидит одна целый день, смот­рит мульт­филь­мы по кабель­но­му. Не чита­ет ниче­го. Им по вне­класс­но­му чте­нию Оска­ра Уайль­да зада­ли! Обал­де­ваю от этой про­грам­мы. Ты меня слышишь?

- Слы­шу.

Пер­вая кив­ком бла­го­да­рит офи­ци­ан­та за кок­тейль, выпи­ва­ет в несколь­ко боль­ших глот­ков, сра­зу же про­сит повто­рить, вто­рая неодоб­ри­тель­но цока­ет языком:

- Реши­ла наки­дать­ся? С какой радо­сти? Сере­ди­на недели…

- Я зав­тра не рабо­таю. Юру провожаю.

- Мне нра­вит­ся твоя лич­ная жизнь, такая насы­щен­ная, — вто­рая огля­ды­ва­ет­ся в поис­ках офи­ци­ан­та, — ну, како­го чер­та они так дол­го? Хоть бы хле­ба при­нес­ли. Мужа ты про­во­ди­ла в Моск­ву, а куда любов­ни­ка провожаешь?

- Мужа я уже из Моск­вы встре­ти­ла. Кста­ти. Не назы­вай Юру — моим любовником.

- Хоро­шо, — покла­ди­сто согла­ша­ет­ся вто­рая, — не буду. Какая ты неж­ная. Буду назы­вать его тво­им возлюбленным.

- Мари­на, я вооб­ще не хочу об этом раз­го­ва­ри­вать. Ты не пони­ма­ешь, нет? Я. Не. Хочу. Раз­го­ва­ри­вать. Об этом.

- Пожа­луй­ста! Пожа­луй­ста! Так уез­жа­ет-то он куда? Твой Юра. – Вто­рая выде­ля­ет муж­ское имя инто­на­ци­он­но. Йуррра.

- К месту служ­бы. Ты зна­ешь, куда.

- Забы­ла.

- Воен­ный горо­док под Читой.

- Дале­ко.

- Да.

- Очень далеко.

- Да.

- Ну и что ты думаешь?

Офи­ци­ант без­звуч­но состав­ля­ет тарел­ки боль­шо­го диа­мет­ра перед вто­рой: спа­гет­ти с про­дук­та­ми моря, чес­ноч­ные хлеб­цы, салат с сыры­ми шам­пи­ньо­на­ми и рук­ко­лой. Вто­рая улы­ба­ет­ся. Кап­ли олив­ко­во­го мас­ла пре­лом­ля­ют свет не хуже бри­льян­тов в ее ушах. Хва­та­ет чес­ноч­ный хле­бец и отку­сы­ва­ет поло­ви­ну, пики и буб­ны ног­тей мель­ка­ют перед широ­ко откры­тым ртом, розы тоже мель­ка­ют, крош­ки пада­ют на клет­ча­тую скатерть.

- Ниче­го я не думаю. Если я буду думать, сдохну.

Пер­вая выпи­ва­ет кок­тейль и зака­зы­ва­ет кок­тейль еще.

- Сра­зу два, пожалуйста.

Вто­рая ест, выго­ва­ри­ва­ет пол­ным мака­ро­на­ми ртом:

- Слу­шай, а я тебе гово­ри­ла? В Одно­класс­ни­ках нашла Клю­е­ву. При­кинь? Она в Шве­ции живет. В горо­де Стокгольме.

- С Карлсо­ном на крыше?

- Заму­жем за шве­дом. Я ей напи­са­ла: «как твоя мно­го­чис­лен­ная швед­ская семья?». А она, дура, отве­ча­ет: «швед­ская семья – это один швед и одна швед­ка!» Дура. И скуч­ная при том.

- То есть, она себя швед­кой уже счи­та­ет? – уточ­ня­ет пер­вая. Щеки ее пыла­ют. Их подо­гре­ва­ет алко­голь, внут­ри­вен­но и подкожно.

Сме­ют­ся вместе.

- Кста­ти, — гово­рит пер­вая, она часто так начи­на­ет фра­зы, — кста­ти, пом­нишь мою одно­курс­ни­цу, Снеж­ко­ву? Девоч­ка с белы­ми волосами.

- Не пом­ню, — врет вторая.

- Неваж­но. Так вот мы тут с Юрой совер­шен­но слу­чай­но выяс­ни­ли… Я бук­валь­но офи­ге­ла. Офи­ге­ла, гово­рю! До сих пор в себя не могу прийти.

- Что выяс­ни­ли? – вто­рая дела­ет пере­рыв в еде на пере­кур, офи­ци­ант забла­го­вре­мен­но заме­нил серд­це с пеп­лом на све­жее сердце.

- Как-то Снеж­ко­ва меня при­гла­ша­ла типа на двой­ное сви­да­ние – она с каким-то там хре­ном Яро­сла­вом и хре­нов друг. Так вот, хре­но­вым дру­гом ока­зал­ся Юра! Он тогда в отпуск при­ез­жал. Из воен­но­го учи­ли­ща. К роди­те­лям. Ужас­но хотел с кем-нибудь позна­ко­мить­ся, оди­чал в сво­их казар­мах. Ну и вот.

- Таких исто­рий у каж­до­го – вагон и малень­кая тележ­ка, — гово­рит вто­рая разо­ча­ро­ван­но, — я‑то дума­ла, что-нибудь такое. Нетрадиционное.

- Не знаю, — пер­вая мрач­не­ет, несмот­ря на ров­ный румя­нец, дела­ет­ся слег­ка про­зрач­ной, — мы бы мог­ли быть вме­сте. Если бы тогда.

- Слу­шай, совсем забы­ла, — вто­рая поспеш­но доеда­ет уже остыв­шие спа­гет­ти, малень­кие кара­ка­ти­цы выгля­дят без­за­щит­ны­ми, — обе­ща­ла мате­ри фильтр для воды купить. У них сло­мал­ся, и она про­си­ла… Побе­жа­ли, а?

Пер­вая мол­чит. Она спе­ци­аль­но при­гла­си­ла вто­рую в кафе, что­бы занять вре­мя, вре­ме­ни вне­зап­но сде­ла­лось избы­точ­но мно­го, пер­вая вды­ха­ет его с воз­ду­хом, гло­та­ет вме­сте с водой, жует вме­сте с пищей, первую тош­нит от вре­ме­ни, ее рвет вре­ме­нем, но облег­че­ния не наступает.

Пер­вая боит­ся утра ново­го дня – это будет насы­щен­ное собы­ти­я­ми утро, при­е­дет так­си, погру­зит первую, чуть поз­же погру­зит Юру, они поедут в аэро­порт, шесть­де­сят кило­мет­ров, ров­но час в пути, еще два в зда­нии аэро­вок­за­ла; а после того, как пер­вая вый­дет из зда­ния аэро­вок­за­ла, она сядет на ска­мей­ку, или сту­пень­ку, или в газон, или на асфальт. Откаш­ля­ет­ся, при­выч­но отпле­вы­вая время.

Доста­нет из сум­ки еже­днев­ник, он мораль­но уста­рел, поза­про­шло­год­няя раз­мет­ка, но что это меня­ет, она пере­ста­ла дове­рять циф­рам, когда-то обес­пе­чив­шим ей выс­шее обра­зо­ва­ние. Запи­шет циф­ру «восемь», обве­дет ее кри­во­ва­тым круж­ком, восемь раз Юра при­ез­жал к ней, восемь раз уез­жал, про­шло пять лет. Пять минус восемь – рав­ня­ет­ся минус три, ров­но столь­ко у них шан­сов на что-то общее, типа дома, ком­на­ты, оде­я­ла и буду­ще­го. Минус три.

Офи­ци­ант при­но­сит счет. Вто­рая дер­жит наго­то­ве бан­ков­скую карту:

- Сего­дня моя оче­редь платить!

- Спа­си­бо, — вяло отзы­ва­ет­ся пер­вая. Она уже как бы сидит на зав­траш­нем асфаль­те. Может быть, пове­зет, и пой­дет дождь.

- Ниче­го, ты – в сле­ду­ю­щий раз, — сме­ет­ся вто­рая. — Ну, все, я помчала!

И дей­стви­тель­но – вто­рая почти бежит, заде­ва­ет бед­ром угол сто­ла, стек­лян­но звяк­нув, пада­ет круп­ная солон­ка, стал­ки­ва­ет­ся с пепель­ни­цей фор­мы серд­ца. Вто­рая цеп­ля­ет теле­фон из кар­ма­на брюк, лома­ет ног­ти, крас­не­ет чер­во­вая масть, чер­не­ет – пико­вая, откры­ва­ет «кон­так­ты», спе­шит, все­гда есть веро­ят­ность пере­ду­мать, изме­нить реше­ние, но пер­вый порыв – самый бла­го­род­ный, и она вызы­ва­ет наме­чен­но­го або­нен­та. Раз­го­ва­ри­ва­ет, поку­сы­вая кон­чик мизин­ца с розой не в тему.

Пер­вая тем вре­ме­нем мед­лен­но под­ни­ма­ет­ся, тща­тель­но задви­га­ет за собой стул, про­ща­ет­ся с метр­доте­лем, с посте­ра напро­тив ей усме­ха­ют­ся испо­лин­ских раз­ме­ров губы, кто толь­ко сочи­ня­ет эти инте­рье­ры. Не отво­дя взгля­да от пуга­ю­щей сте­ны, убе­ди­тель­но гово­рит почти что вслух, но толь­ко себе: «Всё, надо закан­чи­вать, я пять лет выки­ну­ла из жиз­ни, пять лет про­сра­ла, меди­ти­ро­ва­ла на воен­ную фор­му, надо закан­чи­вать, я ведь ни лета не вижу, ни зимы, мне ведь пофи­гу вре­ме­на года, мне бы толь­ко вычер­ки­вать дни до его дурац­ких визи­тов, у меня семья, в кон­це кон­цов, у меня дети и муж, я пять лет не пом­ню об этом; всё, сей­час позво­ню и ска­жу, что зав­тра не поеду на аэро­дром, всё».

Труб­ка в ее руках взры­ва­ет­ся попу­ляр­ной мело­ди­ей сезо­на: дети, желая видеть мать мод­ной, регу­ляр­но обнов­ля­ют ее фоно­те­ку. «Алло, — ска­жет она мужу, — при­вет, да мы тут с Марин­кой… лап­шу ели… Что? Ну, минут через трид­цать-сорок смо­гу… Отче­го такая спеш­ка? Что-то случилось?..»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.