«ОЙМЕ» — ОТ ДУШИ

«Новая» про­дол­жа­ет зна­ко­мить чита­те­ля с куль­ту­рой рес­пуб­ли­ки Мор­до­вия. На этот раз, при помо­щи музы­ки. Раз­го­вор с участ­ни­цей груп­пы «ОЙМЕ» Еже­ви­кой зашел гораз­до даль­ше рас­ска­за об исто­рии воз­ник­но­ве­ния груп­пы и дру­гих баналь­но­стях, кото­рые обыч­но рас­ска­зы­ва­ют в интер­вью. Мало кто зна­ет, напри­мер, что печ­ная заслон­ка – это музы­каль­ный инстру­мент, кол­ду­нов мож­но ото­гнать вод­кой с поме­том, петь надо пи**ой, а на сцене жить…

Лари­са Зыб­ки­на, Еже­ви­ка, зву­ко­ре­жис­сёр Вален­тин Осин­ский, Ксе­ния Кудинова

- Как соби­ра­лась груп­па «ОЙМЕ»?

- Изна­чаль­но у нас был дру­гой состав, но по раз­ным при­чи­нам (кто-то забо­лел, кто-то играл еще и в дру­гих про­ек­тах) состав обновился. 

Лари­са Зыб­ки­на при­шла к нам за два меся­ца до того, как нам при­шло при­гла­ше­ние на «Дикую мяту». А Миха­ил (пер­кус­си­о­нист) при­со­еди­нил­ся к нам перед нача­лом фести­ва­ля. Катя Моди­на прак­ти­че­ски сей­час с нами не высту­па­ет, пото­му что она раз­ры­ва­ет­ся меж­ду Мор­до­ви­ей и Моск­вой, но на дан­ный момент живет в Мор­до­вии, пото­му что не хочет всту­пать в кон­фликт с чинов­ни­ка­ми, и ее там дер­жит рабо­та. А нас ниче­го не дер­жит, поэто­му мы здесь, в Москве, в сту­дии Вла­ди­ми­ра Осин­ско­го, обща­ем­ся с вами по Скайпу. 

А Валя Осин­ский наш зву­ко­ре­жис­сер. Он очень сол­неч­ный, спра­вед­ли­вый и очень спо­кой­ный. И еще он высту­па­ет в дипло­ма­ти­че­ской роли в груп­пе, как при­ми­ря­ю­щая сто­ро­на. Валя, иди сюда, рас­ска­жи про что-нибудь интересное…

Аран­жи­ров­щик, саунд-про­дю­сер груп­пы «OYME» Вла­ди­мир Осин­ский (сту­дия зву­ко­за­пи­си «Хра­ни­те­ли», г.Москва)

Вла­ди­мир Осин­ский: — Еже­ви­ка и ее подруж­ка Аня Пани­ше­ва — эрзян­ки. Так слу­чи­лось, что они при­е­ха­ли в Моск­ву и пели здесь свои народ­ные пес­ни. Мне очень понра­вил­ся их мело­дизм, напев­ность и мно­го­го­ло­сие – то есть вро­де наше, а вро­де как буд­то хоб­би­ты какие-то. Посколь­ку в этом есть какая-то ска­зоч­ность, я поду­мал, что инте­рес­но было бы сде­лать какие-нибудь элек­трон­ные аран­жи­ров­ки. Так мы нача­ли рабо­тать вместе.

В Мор­до­вии до сих пор раз­ви­то язы­че­ство, и у меня очень мно­го в аран­жи­ров­ке вся­ких бара­ба­нов, темб­ров от зем­ли. Нашей зада­чей было напи­сать музы­каль­ную кни­гу о Мор­до­вии, вот мы и пишем по главам.

- Да, пишем. И с нами еще пишет эти гла­вы Ксю­ша Куди­но­ва. Она сама нашла меня, мы мно­го репе­ти­ро­ва­ли, она быст­ро (за месяц) выучи­ла мате­ри­ал, и потом у нас было выступ­ле­ние, кото­рое жур­на­ли­сты опре­де­ли­ли как концерт-лекцию. 

Мы в доступ­ной фор­ме рас­ска­зы­ва­ли, что собой пред­став­ля­ет морд­ва: кто есть мок­ша, кто есть эрзя, пока­зы­ва­ли музы­каль­ные инстру­мен­ты, рас­ска­зы­ва­ли о тра­ди­ци­ях, куль­ту­ре, наци­о­наль­ных блю­дах. Про­во­ди­ли мастер-класс игры на нюде, пока­зы­ва­ли эле­мен­ты хореографии.

- Как у вас стро­ят­ся отно­ше­ния в кол­лек­ти­ве, рас­пре­де­ля­е­те обязанности?

- У нас каж­дый – музы­кант, и мы все серьез­но увле­че­ны этни­че­ской музы­кой. Лари­са, напри­мер, этно­му­зы­ко­лог. Ксю­ша в Уни­вер­си­те­те куль­ту­ры учит­ся на отде­ле­нии «народ­ное пение». Катя окон­чи­ла факуль­тет наци­о­наль­ной куль­ту­ры МГУ (Мор­дов­ский госу­дар­ствен­ный уни­вер­си­тет). Я учи­лась там же на исто­ри­че­ском факуль­те­те и в Госу­дар­ствен­ном эст­рад­но-джа­зо­вом учи­ли­ще в Москве, извест­ном как Гне­син­ское, а сей­час учусь в Пет­ро­за­вод­ске в Кон­сер­ва­то­рии заоч­но на отде­ле­нии этно­му­зы­ко­ло­гии. Но это слож­но, пото­му что регу­ляр­ные поезд­ки в экс­пе­ди­ции, рекон­струк­ция музы­каль­ных инстру­мен­тов зани­ма­ют боль­шую часть времени.

Мы мно­го рабо­та­ем, но у нас весе­ло. Хотя, Валя как-то ска­зал, что ему скуч­но на репе­ти­ци­ях. Я ста­ла менять про­грам­му и теперь на кон­цер­тах он бод­ряч­ком, пото­му что, несмот­ря на то, что у него есть спи­сок, я могу взять и во вре­мя выступ­ле­ния что-то дру­гое поста­вить. Он все­гда наче­ку, впро­чем, и я тоже.

Полу­ча­ет­ся, что каж­дый член коман­ды при­вно­сит что-то. Миша здо­ро­во игра­ет на раз­лич­ных пер­кус­си­ях и дела­ет вкус­ное видео, Лари­са зна­ет мно­го тра­ди­ций, она ведь роди­лась в деревне. Ксю­ша – руко­дель­ни­ца, и хоро­шо схва­ты­ва­ет хорео­гра­фи­че­ские эле­мен­ты. Я как насед­ка-руко­во­ди­тель. У меня вожат­ская шко­ла, поэто­му сде­лать из слож­но­го про­стое — для меня не трудно. 

Был очень дол­гий про­цесс при­ти­ра­ния друг к дру­гу, пото­му что баб­ский кол­лек­тив, есть баб­ский кол­лек­тив. Вооб­ще, это страш­ное дело, когда девок боль­ше чем одна. И страш­ная сила!

- Как появи­лась идея «ОЙМЕ»?

- Все нача­лось бла­го­да­ря Вла­ди­ми­ру Ива­но­ви­чу Ромаш­ки­ну. Он был созда­те­лем и руко­во­ди­те­лем груп­пы «Торо­ма». Вла­ди­мир Ива­но­вич открыл для меня мою род­ную куль­ту­ру и род­ной язык! 

И пер­вые мои автор­ские пес­ни были запи­са­ны на эрзян­ском язы­ке. А затем я уеха­ла в Моск­ву учиться.

В Москве я пела поп-музы­ку, были рота­ции на радио­стан­ци­ях, вот, к при­ме­ру, ДИ FM, но потом мне все это надо­е­ло, и как раз в тот момент Воло­дя Осин­ский пред­ло­жил сде­лать такую груп­пу. Вро­де две дев­чон­ки, из это­го уже мож­но сде­лать мно­го­го­ло­сье. Мы запи­са­ли два тре­ка, и высту­пи­ли на фести­ва­ле «Этно­сфе­ра». Но я не счи­таю это рож­де­ни­ем «ОЙМЕ», это было ско­рее про­ду­мы­ва­ни­ем идеи. А потом, год назад, я выло­жи­ла два тре­ка на Real Music, где про­во­дил­ся кон­курс фести­ва­лем «Дикая мята». Из двух тысяч тре­ков они выбра­ли нас. К тому момен­ту я уже забы­ла про то, что куда-то что-то выкла­ды­ва­ла. Вдруг, через два меся­ца зво­нок, и нам сооб­щи­ли, что мы ста­ли луч­ши­ми, и при­гла­си­ли нас поиг­рать на фестивале.

Я счи­таю, что в момент, когда мы там высту­па­ли, и роди­лась груп­па «ОЙМЕ» .Груп­па, кото­рая живет фольк­ло­ром, ездит в экс­пе­ди­ции и изу­ча­ет свою куль­ту­ру. Я чув­ствую, что энер­гия это­го про­ек­та сов­па­да­ет с тем, что во мне зало­же­но — Небе­са­ми, роди­те­ля­ми, природой.

- Вам важ­но, как реа­ги­ру­ет зри­тель или вы игра­е­те для себя?

- Зри­тель у нас дей­ству­ю­щее лицо. Это невы­но­си­мо, когда зри­те­ли тупо с камен­ны­ми лица­ми смот­рят выступ­ле­ние, тем более фольк­лор. Мы пред­ла­га­ем людям под­клю­чать­ся к нашей игре — играть с нами, жить с нами, пото­му что мы на сцене живем. Мы не напря­га­ем­ся, не высчи­ты­ва­ем, какую ноту взять, – про­сто живем, пото­му что фольк­лор – это жизнь. Здесь невоз­мож­но все про­счи­тать – здесь пау­за, здесь мы вдох­нем, здесь выдох­нем, здесь, изви­ня­юсь, пер­нем и тому подоб­ное. В фольк­ло­ре не может быть пустоты.

- Еже­ви­ка, для тебя музы­ка, груп­па как увле­че­ние или это нечто большее?

- В жиз­ни у меня мно­го раз­ных увле­че­ний, но я рас­став­ляю при­о­ри­те­ты. У меня был выбор: делать поп-музы­ку, даль­ше про­дол­жать «еже­вич­ный про­ект», либо «ОЙМЕ» .Я одно­знач­но выби­раю «ОЙМЕ» .Во-пер­вых, это кол­лек­тив, но самое глав­ное, что у того, что мы дела­ем, есть кор­ни. Наша зада­ча – пока­зать совре­мен­ны­ми сред­ства­ми все глу­бин­ное, что есть в наци­о­наль­ной эрзян­ской и мок­шан­ской песне. Сей­час мы еще шок­шан­ские пес­ни учим.

- Чем мор­дов­ский фольк­лор может быть инте­ре­сен, кро­ме необыч­ной для народ­ных песен аранжировкой?

- Да, Воло­дя, навер­ное, сде­лал так, что луб­ка вооб­ще нет. И сей­час у «ОЙМЕ» появ­ля­ют­ся такие пес­ни, кото­рые резо­ни­ру­ют со мной. Недав­но, 7 июля, мы высту­па­ли на одной сцене с Deep Forest на фести­ва­ле акту­аль­ной музы­ки в Москве и спе­ли имен­но по энер­ге­ти­ке мою пес­ню — эрзян­скую сва­деб­ную «Эх, вайя». Но на самом деле при­вле­ка­тель­ность «ОЙМЕ» не толь­ко в аран­жи­ров­ках. Здесь нуж­но смот­реть шире. Я счи­таю, что наша зада­ча — пока­зать, как мож­но воз­ро­дить народ­ную пес­ню, при­вле­кая то, что нам дает 21 век.

Мне сей­час нра­вит­ся не огром­ный вокаль­ный диа­па­зон, а выра­зи­тель­ность, крас­ки. Меня при­вле­ка­ет мане­ра испол­не­ния, инди­ви­ду­аль­ность. Уит­ни Хью­стон, Мэрая Кер­ри и Аги­ле­ра меня совер­шен­но на дан­ный момент не вос­хи­ща­ют. Мне скуч­но. Это мое ощу­ще­ние в насто­я­щем. Мне боль­ше нра­вит­ся слу­шать каких-нибудь шама­нов. Голос шама­на и бубен боль­ше резо­ни­ру­ет с моим, изви­ни­те, орга­низ­мом. Я от это­го полу­чаю не толь­ко эсте­ти­че­ское, но и физи­че­ское удо­воль­ствие. Если бы я про­дол­жа­ла зани­мать­ся поп-музы­кой, то не смог­ла бы, напри­мер, запи­сы­вать бабу­шек в мор­дов­ских дерев­нях. Мне это гораз­до инте­рес­нее, я кай­фую от это­го. Я рань­ше пыта­лась быть глян­це­вой деви­цей, и мне сей­час это на руку. Вооб­ще, я счи­таю, что девуш­ка в груп­пе долж­на очень кру­то выгля­деть все­гда. Пото­му что это при­вле­ка­ет вни­ма­ние. Ведь если офи­ги­тель­ные дев­ки хоро­шо поют, кай­фу­ют, «тра­тят» свое вре­мя на такую музы­ку, зна­чит, это дей­стви­тель­но нечто сто­я­щее. Понят­но, что такое суж­де­ние – сте­рео­тип, но эта­кие сте­рео­ти­пы нам, дев­чон­кам, на руку! Мы долж­ны отды­хать, ходить в спа-сало­ны, летать на Маль­ди­вы, и я сде­лаю так, что «ОЙМЕ» будет зара­ба­ты­вать на это всё предостаточно. 

- Рас­ска­жи про музы­каль­ные инстру­мен­ты, на кото­рых вы игра­е­те, осо­бен­но­сти народ­ных песен…

- Меня при­вле­ка­ют такие инстру­мен­ты, на кото­рых каж­дый из нас может сыг­рать. Состав груп­пы дол­жен быть неболь­шим, ина­че раз­ду­тый кол­лек­тив будет труд­но приглашать. 

В тра­ди­ции народ­ной эрзян­ской и мок­шан­ской музы­ки были оди­ноч­ные пес­ни, напри­мер, при­чи­та­ния неве­сты, похо­рон­ные при­чи­та­ния, рекрут­ские при­чи­та­ния, пес­ня сва­хи и т.д., но огром­ный пласт захва­ты­ва­ло имен­но мно­го­го­ло­сье. Поэто­му у нас три вока­ли­ста. Есть еще пер­кус­си­о­нист, и еще, воз­мож­но, я вве­ду скри­па­ча. А, про инструменты:

гай­дя­мо – дос­ка, кото­рая рас­ши­ря­ет­ся к низу (хор­до­фон), в самой широ­кой части есть бычий пузырь, на кото­рый натя­ну­та жила живот­но­го. За счет того что все мате­ри­а­лы нату­раль­ные, это инстру­мент с бога­тым тембром. 

Люля­ма дела­ет­ся из ивы, пла­ку­че­го деви­чье­го дере­ва. Мастер Керяз, когда делал этот инстру­мент, при­внес еще и свое твор­че­ство. Жизнь счи­та­ет­ся у морд­вы, по сло­вам Керя­за, иду­щей по спи­ра­ли, и он вста­вил меж­ду этой спи­ра­лью родо­вые зна­ки. В прин­ци­пе, ниче­го маги­че­ско­го они не несут, зна­ка­ми соб­ствен­но­сти отме­ча­ли домаш­нюю утварь, ору­дия тру­да или выре­за­ли на клад­би­ще у под­но­жия кре­ста — это озна­ча­ло, что здесь похо­ро­нен чело­век опре­де­лен­но­го рода. 

Керяз еще ска­зал, что у нас очень удач­ное и свет­лое назва­ние («ойме» озна­ча­ет «душа»), и выре­зал сло­во «Ойме» на латин­ском и рус­ском язы­ках. Так полу­чи­лось, что вни­зу на инстру­мен­те мир людей, кото­рый через ойме, через душу пере­хо­дит в мир богов. Полу­чи­лось, что мате­ри­аль­ный мир и божий мир отде­ле­ны душой. А там, навер­ху, раз­лич­ные фигур­ки: вер­хов­ный бог Ниш­ке­паз и фигур­ка коня, конь – это, как и мед­ведь, как и водо­пла­ва­ю­щая пти­ца в фин­но-угор­ском мире, — тотем­ный знак. Хотя опре­де­ле­ние не очень вер­ное, пото­му что уче­ные спо­рят о том, был ли тоте­мизм у морд­вы: мок­ши и эрзи. Если мед­ведь счи­тал­ся сим­во­лом пло­до­ро­дия, чадо­ро­дия и богат­ства, то конь счи­тал­ся сим­во­лом удач­но­го нача­ла, сме­ло­сти. И обя­за­тель­но — коло­коль­чи­ки, кото­рые сво­им шумом рас­пу­ги­ва­ют нечисть. 

В первую оче­редь люля­мат — это музы­каль­ный инстру­мент, во вто­рую – посох муж­ско­го пло­до­ро­дия. По мор­дов­ским пове­рьям, тем, у кого не полу­ча­ет­ся зачать ребен­ка, посох помо­га­ет. Самое инте­рес­ное, что в этом году на фести­ва­ле Ива­на Купа­лы я упо­мя­ну­ла про люля­му, и кто-то ска­зал, что с про­шло­го фести­ва­ля после нашей люля­мы у него родил­ся сын. При­ят­но. Так что глав­ное — это сила веры. Напри­мер, когда мастер узнал, что за эту люля­му дер­жал­ся Дмит­рий Мед­ве­дев, он ска­зал, что инстру­мент стал энер­ге­ти­че­ски более напол­нен­ным, пото­му что дере­во впи­ты­ва­ет энер­гию человека.

Тут мы затра­ги­ва­ем еще одну сту­пень, гово­рят – тра­ди­ции не раз­ви­ва­ют­ся. Надо брать кор­ни, опи­рать­ся на них, но вре­мя идет и поэто­му тра­ди­ция транс­фор­ми­ру­ет­ся, при этом ее суть сохра­ня­ет­ся. Логи­ка про­ста, напри­мер поют-поют-поют пес­ню. Вдруг, один твор­че­ский чело­век чуть-чуть меня­ет мело­ди­ку или голос, и это нра­вит­ся людям, и дру­гие начи­на­ют петь также. 

Я счи­таю, что этни­ка будет раз­ви­вать­ся, про­сто надо пока­зать, что это мож­но сделать.

Сту­па. Нам ее пода­ри­ли, она древ­няя, ей лет сто. Кста­ти, сту­па тоже была рань­ше музы­каль­ным инстру­мен­том, кото­рый назы­вал­ся «том­ба­ва» — сту­па с пестом. И еще у нас есть печ­ная заслон­ка. И как ни стран­но, это тоже музы­каль­ный инстру­мент. Она назы­ва­лась «каш­том­лаз». Выде­ля­ют музы­каль­ные инстру­мен­ты, кото­рые выхо­дят из домаш­ней утва­ри и ору­дий тру­да, все эти диа­фо­ны ( инстру­мен­ты, источ­ни­ком зву­ка в кото­рых слу­жит твер­дое тело), заслон­ки, раз­лич­ные ско­во­род­ки, исполь­зо­ва­лись и в послед­ний день сва­дьбы. Из дома жени­ха ухо­ди­ли все «лиш­ние» гости, оста­ва­лись толь­ко свои и начи­на­ли шуметь, что­бы выгнать нечи­стую силу, кото­рая мог­ла зай­ти с людь­ми не того рода. 

В сва­деб­ном обря­де мно­гие тра­ди­ции направ­ле­ны на то, что­бы защи­тить жени­ха и неве­сту от сгла­за. Счи­та­лось, напри­мер, что если у моло­до­же­нов не все в хоро­шо после сва­дьбы (как это назы­ва­ют, не сошлись харак­те­ра­ми), зна­чит, на сва­дьбе был кол­дун, и он их сгла­зил. Поэто­му у неве­сты и жени­ха были раз­лич­ные обе­ре­ги. Если подо­зре­ва­ли кого-то в кол­дов­стве, то под­но­си­ли ему само­гон­ку с поме­том, счи­та­лось, что это обез­вре­жи­ва­ет отри­ца­тель­ную силу. 

А вооб­ще, с инстру­мен­та­ри­ем у нас мно­же­ство заду­мок, еще очень мно­го пред­сто­ит сде­лать. Я зака­за­ла бара­бан, и зака­жу еще ком­плекс коло­коль­чи­ков, толь­ко не буду гово­рить для чего, пусть пока оста­нет­ся тайной. 

- Какие у «ОЙМЕ» планы?

- Мы хотим сде­лать более «лай­во­вый» мате­ри­ал, напри­мер, исполь­зо­вать бара­ба­ны, близ­кие аутен­тич­ным мордовским.

Неко­то­рые инстру­мен­ты будут «живы­ми», поэто­му зву­ча­ние немно­го изме­нит­ся. Я ещё отдаю пес­ню ди-дже­ям с отдель­ны­ми голо­са­ми (а капел­лой), что­бы они сде­ла­ли реми­к­сы. Хочет­ся пока­зать, что это не куль­ту­ра про­шло­го, что народ­ные пес­ни могут жить и раз­ви­вать­ся и в совре­мен­ном мире.

Аутен­тич­ная пес­ня — это очень откро­вен­ная музы­ка на самом деле. Как гово­рил мой пре­по­да­ва­тель в эст­рад­но-джа­зо­вом — пой пи**ой, и сра­зу ста­но­вит­ся ясно, где дол­жен нахо­дить­ся звук. Но если серьез­но, в народ­ных пес­нях есть обря­до­вость, в них зало­же­на опре­де­лен­ная энер­ге­ти­ка и в эрзе и в мок­ше «куча» эро­тиз­ма. Эро­ти­ка – это самое древ­нее, то, что суще­ство­ва­ло все­гда. А под эти древ­ние, каза­лось бы, пес­ни мож­но делать все что угод­но – влюб­лять­ся, тан­це­вать, гру­стить, ругать­ся, зани­мать­ся сек­сом. Народ­ная музы­ка вызы­ва­ет раз­лич­ные чув­ства, настроения.

Поп музы­ка не может дать все­го это­го. Рос­сий­ская поп тусов­ка, в кото­рой я рань­ше была – это неис­крен­нее сооб­ще­ство. Там пре­об­ла­да­ет ску­ка, лице­ме­рие, нет ни дру­зей, ни вра­гов, толь­ко душев­ная пусто­та. Это пол­ная искусственность.

Поэто­му аутен­тич­ная этни­че­ская музы­ка нам бли­же. В «ОЙМЕ» посто­ян­но рож­да­ют­ся какие-то идеи, мы как река не сто­им на месте, посто­ян­но в дви­же­нии. Напри­мер, мы сде­ла­ли, сва­деб­ную про­грам­му с обря­да­ми и дру­ги­ми инте­рес­ны­ми веща­ми. Но у нас полу­чи­лась мор­дов­ская наци­о­наль­ная сва­дьба, а эрзяне по это­му пово­ду про­те­сто­ва­ли, яко­бы мы и так уже совсем обру­се­ли, а мы меша­ем мок­шу с эрзя и так далее..

Объ­яс­няю — у нас был все­го месяц на под­го­тов­ку к фести­ва­лю, но это под­стег­ну­ло нас к тому, что­бы мно­го репе­ти­ро­вать, и сде­лать про­грам­му, в кото­рой пере­ме­жа­ют­ся, затра­ги­ва­ют­ся основ­ные эта­пы и мок­шан­ской и эрзян­ской сва­дьбы. Полу­чи­лось, что обря­дов там боль­ше эрзян­ских, а песен поло­ви­на на поло­ви­ну и тех и тех.

Для того что­бы выучить пес­ни, что­бы сде­лать аран­жи­ров­ки, нуж­но вре­мя. Может быть, когда-нибудь мы сде­ла­ем чисто эрзян­скую сва­дьбу. Но для меня важ­но дру­гое – что­бы пес­ня, кото­рая испол­ня­ет­ся на этой сва­дьбе, была спе­та там, где ей было место сто лет назад. Если, напри­мер, этой пес­ней встре­ча­ли гостей со сто­ро­ны жени­ха, то зна­чит, что эту пес­ню надо петь имен­но в этот момент, а какая она – эрзян­ская, мок­шан­ская, для меня пока это не слиш­ком важ­но. Дело вре­ме­ни и дело во вре­ме­ни на под­го­тов­ку. На самом деле, в мор­дов­ских дерев­нях уди­ви­тель­ным обра­зом хри­сти­ан­ство пере­пле­та­ет­ся с язы­че­ством. Когда, напри­мер, молят­ся по-хри­сти­ан­ски, и гово­рят при этом – Ниш­ке­паз, помо­ги нам. Меня это не удив­ля­ет, а при­ез­жие дивятся. 

- Вам как-нибудь помо­га­ют в Мор­до­вии? Все-таки наци­о­наль­ную куль­ту­ру популяризируете…

- Я буду гово­рить об этом жест­ко. Сей­час идет речь о Тыся­че­ле­тии (объ­еди­не­ние мор­дов­ских наро­дов с наро­да­ми рос­сий­ско­го госу­дар­ства), и нас не при­гла­си­ли. Вско­лых­ну­ла, кста­ти, эту тему диас­по­ра в Калуж­ской обла­сти. Они очень уди­ви­лись и воз­му­ти­лись тем, что мы не будем высту­пать, пото­му что они хоте­ли при­е­хать, что­бы послу­шать имен­но нас. Один чело­век ска­зал, что он вооб­ще не поедет в Мор­до­вию, пото­му что «ОЙМЕ» там не будет. Состо­я­лась у калу­жан пере­пис­ка с заме­сти­те­лем мини­стра, не буду назы­вать его фами­лию. Мне по-фигу, у нас же сво­бо­да сло­ва, но мне жал­ко его, если вы его вдруг упо­мя­ни­те, ему, ско­рее все­го, будет не хоро­шо. В общем, состо­я­лась пере­пис­ка с чинов­ни­ка­ми, в кото­рой нас обви­ни­ли в жад­но­сти, стя­жа­тель­стве, и том, что кол­лек­тив «ОЙМЕ» не любит свою малую роди­ну и забыл про нее. Они счи­та­ют, что мы долж­ны бес­плат­но высту­пать на любом кон­цер­те в Мор­до­вии. У нас есть бла­го­дар­ствен­ные пись­ма, дипло­мы, зна­чит, мы вно­сим вклад в попу­ля­ри­за­цию мор­дов­ской куль­ту­ры, мы отда­ем, делим­ся сво­им твор­че­ством. Но этот про­цесс дол­жен быть обо­юд­ным, невоз­мож­но отда­вать что-либо в пустоту. 

Когда нас при­гла­си­ли в Кремль от Мор­до­вии и уди­ви­лись тому, что мы хотим за свое выступ­ле­ние гоно­рар, было стран­но и даже чуть обид­но. Но ведь мы же не на окла­де у мини­стер­ства. А выступ­ле­ние – это рабо­та, кото­рая тре­бу­ет затрат, хотя бы даже на биле­ты, мы сей­час не можем за свой счет из Моск­вы поехать в Мор­до­вию. Поми­мо выступ­ле­ний мы рекон­стру­и­ру­ем музы­каль­ные инстру­мен­ты, наци­о­наль­ные костю­мы, и это тоже сто­ит денег. Мож­но же дого­во­рить­ся, напри­мер, что мы высту­пим, а вы сде­ла­е­те нам инстру­мен­ты или мы высту­пим за пре­де­ла­ми рус­пуб­ли­ки, а вы нас при­гла­си­те на несокль­ко кон­цер­тов в Мор­до­вии. Если есть жела­ние, точ­ки сопри­кос­но­ве­ния все­гда мож­но най­ти, но сей­час это кажет­ся невоз­мож­ным. Я с 16 лет высту­па­ла бес­плат­но в Мор­до­вии, но это не зна­чит, что и сей­час я буду высту­пать зада­ром. Я могу при­е­хать одна и спеть совер­шен­но бес­плат­но свои поп­со­вые пес­ни, но на мне кол­лек­тив, в кото­ром живые люди. А они — открою страа­аш­ную тай­ну! — хотят кушать, и оде­вать­ся, и детей рас­тить. Мы — не эфи­мер­ные созда­ния. А ещё у меня долж­ны оста­вать­ся какие-то сво­бод­ные день­ги, что­бы груп­пу развивать. 

Нам помо­га­ют отдель­ные люди, напри­мер, Алек­сандр Сте­па­но­вич Луз­гин из мини­стер­ства наци­о­наль­ной поли­ти­ки. Мы очень захо­те­ли поехать на фести­валь «Ыби­ца» в Сык­тыв­кар, он выде­лил часть денег на про­езд для «Ойме». Кста­ти иро­ния в том, что «Ойме» пред­став­ля­ла Мор­до­вию, (чинов­ни­ки в рес­пуб­ли­ке вос­клик­нут щас «ВАУ!»), совер­шен­но бес­плат­но [Еже­ви­ка хохочет].

Хотя исто­рия тоже не очень хоро­шая. Орга­ни­за­то­ры «Ыби­цы» про­сто насто­я­ли на том, что­бы наша груп­па поеха­ла к ним высту­пать, но поче­му то люди из мини­стер­ства по наци­о­наль­ной поли­ти­ке хоте­ли отпра­вить дру­гой ансамбль. Сра­зу пре­ду­пре­ждаю, это не каса­ет­ся мини­стра. И про это мне рас­ска­за­ли сами орга­ни­за­то­ры «Ыби­цы». Так что, так ска­зать, из пер­вых уст…

Поче­му-то в Мор­до­вии то, что не лубоч­но, не вос­при­ни­ма­ет­ся, а любая мало-маль­ская любая сво­бод­ная твор­че­ская ини­ци­а­ти­ва зажимается.

А музы­каль­ные груп­пы достой­ные и инте­рес­ные в рес­пуб­ли­ке есть! А так, кро­ме Мор­до­вии, нас вез­де любят и хоро­шо при­ни­ма­ют. Мы так это­му раду­ем­ся и не пере­ста­ём удивляться! 

И это тоже огро­ооом­ный сти­мул и колос­саль­ная энер­гия, что­бы удив­лять этот мир! Инте­рес­но, как встре­тят нас на «Мета­фе­сте»… Мы очень к вам хотим! 

Кста­ти, «ОЙМЕ» везёт к вам мор­дов­ских бабу­шек, прав­да, на видео, с экс­пе­ди­ций, но это пер­вый шаг к тому, что­бы пока­зать миру дере­вен­ские кол­лек­ти­вы, носи­те­лей доб­ро­ты, тра­ди­ций и насто­я­щей культуры!

Фото­гра­фии предо­ста­ви­ли: Андрей Кап­тур, Вла­ди­мир Кальян, Татья­на Соколова