Просто беги

Лев про­сы­па­ет­ся утром и бежит, пото­му что ему надо кор­мить львят. Лань про­сы­па­ет­ся утром и бежит, что­бы не стать зав­тра­ком для льва. 

Цен­траль­ный Уни­вер­саль­ный Мага­зин «Сама­ра» со сле­да­ми было­го вели­ко­ле­пия на седых щер­ба­тых сте­нах при­вет­ли­во рас­па­хи­ва­ет перед ред­ки­ми поку­па­те­ля­ми две­ри с трех сто­рон све­та. Он бы рас­пах­нул и с чет­вер­той, заклю­чи­тель­ной, но там, на севе­рах, высят­ся хозяй­ствен­ные построй­ки и скла­ды раз­ной сте­пе­ни стра­те­гич­но­сти. Ново­дель­ные при­строи, неза­мыс­ло­ва­то отде­лан­ные сай­дин­гом, даже на рас­сто­я­нии выгля­дят душ­ны­ми, вла­дель­цы кли­ма­ти­че­ской тех­ни­ки занос­чи­во ого­ра­жи­ва­ют­ся таб­лич­ка­ми «Рабо­та­ет кон­ди­ци­о­нер». Несмот­ря на подоб­ное рос­ко­ше­ство, пеше­хо­ды жар­ким вос­кре­се­ньем июля ста­ра­ют­ся прой­ти мимо цен­траль­но­го мага­зи­на, да еще и задеть его как-нибудь словесно.

— От-ты глянь, — пле­щет рука­ми акку­рат­ная ста­руш­ка в очках с силь­ны­ми диоп­три­я­ми, — сарай-сара­ем. Хоть бы воду гази­ро­ван­ную про­да­ва­ли, на вхо­де. А то золо­том заби­ли все при­лав­ки. Тебе золо­та не надо, Тань?

Доб­рот­но выкра­шен­ная хной низень­кая Таня даже и отве­чать не соби­ра­ет­ся на такой про­во­ка­ци­он­ный вопрос. Сме­ет­ся, мило свер­ка­ет наряд­ной ста­лью зубов. Обе сво­ра­чи­ва­ют к плат­фор­ме при­го­род­но­го авто­вок­за­ла. Ника­ких плат­форм на при­го­род­ном авто­вок­за­ле, разу­ме­ет­ся, нет, но так при­ня­то гово­рить. У желез­но­го коро­ба с хот-дога­ми худые таджик­ские дети обе­да­ют ган­но­вер­ски­ми сосис­ка­ми, кет­чуп по смуг­ло­му челу катит­ся хлад­ны­ми ручьями. 

— Какой тут рань­ше отдел тка­ней был! – вос­хи­щен­но при­кры­ва­ет гла­за про­да­вец хот-догов, — вели­чай­ший в горо­де отдел. ЦУМ «Сама­ра». Я тут джин­со­вую ткань купил. Крас­ную такую… Плащ пошил, тапоч­ки. А вот игру­шеч­ный — сла­бо­ва­тый. Тре­тье место я бы отдал тому игру­шеч­но­му отде­лу. Самый луч­ший рас­по­ла­гал­ся — в «Юно­сти». Вто­рой по досто­ин­ствам – в «Школь­ни­ке», на Побе­де. Там частень­ко появ­ля­лись немец­кие моде­ли само­ле­тов, а одна­жды – даже рези­но­вые фигур­ки индейцев…

— У меня сно­ха здесь рабо­та­ла, — под­хва­ты­ва­ет ста­руш­ка в очках, — паль­то там, верх­няя одеж­да. Так на золо­те ела! Из сереб­ра пила! Жаль, умер­ла быст­ро. А теперь-то что. Надо спешить!

Бегут с Таней на авто­бус. От авто­бу­са идет ощу­ти­мой вол­ной сер­ди­тое теп­ло. Води­тель курит, одно­вре­мен­но раз­гры­зая семечки. 

Вдоль по Аги­ба­ло­ва поко­ят­ся модуль­ные пави­льо­ны, их окна настежь рас­пах­ну­ты в поис­ках про­хла­ды. У обо­чи­ны тор­гу­ют вени­ка­ми, свя­зан­ны­ми вруч­ную. Сле­ва от вени­ков при­пар­ко­ван бело­снеж­ный авто­мо­биль мар­ки «lexus». Из сало­на, кра­си­во отде­лан­но­го тем­ной кожей, гром­ко поет Миха­ил Шуфу­тин­ский: «В день, когда испол­ни­лось мне шест­на­дцать лет, пода­ри­ла мама мне вяза­ный жакет…» Миха­и­лу Шуфу­тин­ско­му под­пе­ва­ет рос­лый муж­чи­на. На его тра­пе­ци­е­вид­ной гру­ди топор­щит­ся май­ка. Такие май­ки народ ино­гда назы­ва­ет — «алко­го­лич­ки».

— Я тебе так ска­жу, — гово­рит рос­лый муж­чи­на про­дав­щи­це постель­но­го белья из сосед­не­го мага­зин­чи­ка, — вот что заду­ма­ла, то и делай. Это и будет — пра­виль­но. Заду­ма­ла квар­ти­ру про­да­вать – впе­ред! Про­дашь квар­ти­ру, про­дашь маши­ну, в дерев­ню уедешь, кур заве­дешь. Уток там. Коз! Хочешь с коза­ми? А, мать?

Игри­во под­ми­ги­ва­ет про­дав­щи­це. Про­дав­щи­ца опи­ра­ет на руку румя­ную щеку. По все­му вид­но, что с коза­ми она хочет. Муж­чи­на охо­ра­ши­ва­ет вени­ки, что­бы выгля­де­ли наряд­нее. Садит­ся за руль. Пере­гнув­шись через рычаг пере­клю­че­ния ско­ро­стей, кри­чит сво­ей подруге:

— В «Пер­вак» смо­та­юсь. Там такая дора­да на гри­ле! При­ве­зу несколь­ко пор­ций. Тебе вина взять? 

Про­дав­щи­ца вяло кива­ет. «Ты о нем не поду­май пло­хо­го, под­рас­тешь, сам пой­мешь все с года­ми», — заду­шев­но повто­ря­ет Миха­ил Шуфу­тин­ский, пока не отъ­е­хал автомобиль. 

Через доро­гу око­ло пив­но­го ларь­ка вьет­ся неболь­шая оче­редь из двух пар­ней и девуш­ки в сара­фане. Пар­ни выгля­дят бра­тья­ми-близ­не­ца­ми, забот­ли­во оде­ты­ми мамой для физ­куль­тур­но­го празд­ни­ка в млад­шей шко­ле: синие три­ко, жел­тые фут­бол­ки, панам­ки от солн­ца. Ростом пар­ни не пре­вы­ша­ют бар­но­го табу­ре­та, а с обу­вью мама про­мах­ну­лась — неудоб­но на физ­куль­тур­ном празд­ни­ке в рези­но­вых слан­цах. Ожи­дая доли­ва пива после отстоя пены, пар­ни обсуж­да­ют меню. 

— У меня от этих «кири­е­шек», — гово­рит пер­вый, — голо­ва на сле­ду­ю­щий день не работает.

— Я не наста­и­ваю! — под­ни­ма­ет руку вто­рой, — на кири­еш­ках. Возь­мем чип­сов. Но чур — с луком! 

К девуш­ке в сара­фане дру­зья отнес­лись с боль­шим ува­же­ни­ем, осо­бен­но когда она про­го­во­ри­ла свой заказ: два по три лит­ра. Пар­ни про­сто защел­ка­ли язы­ка­ми от удо­воль­ствия видеть такую при­ят­ную девуш­ку, с хоро­шим вку­сом и состо­я­тель­ную. Люби­тель лука, заи­ка­ясь от воз­буж­де­ния, пред­ло­жил уго­стить её воблой. 

Девуш­ка веж­ли­во отка­зы­ва­ет. Синие три­ко раз­ве­ва­ют­ся вдоль юно­ше­ских ног. На жел­той фут­бол­ке про­сту­па­ют беле­сые пят­на неиз­вест­но­го про­ис­хож­де­ния. Ско­рее все­го, май­о­нез. Мимо лихо про­но­сит­ся бело­снеж­ный «lexus», дер­жит путь за дора­дой на гри­ле. Парень в жел­той фут­бол­ке вре­мен­но уста­нав­ли­ва­ет баклаж­ку с пивом на бор­дюр, про­во­жа­ет авто­мо­биль взгля­дом и с чув­ством произносит:

— Ино­гда с вече­ра реша­ешь зав­тра все делать пра­виль­но. Чистишь зубы пять минут по часам в мобиль­ни­ке. Тща­тель­но укла­ды­ва­ешь воло­сы, даже и с при­ме­не­ни­ем фена. Выпи­ва­ешь питье­вой йогурт, неиз­вест­но отку­да появив­ший­ся в холо­диль­ни­ке. Нор­маль­но обща­ешь­ся с людь­ми. Отве­ча­ешь на все звон­ки. Не дела­ешь ниче­го, о чем чет­ко зна­ешь — не нуж­но. Рабо­та­ешь про­дук­тив­но. Тем­не­ет позд­но, так ждешь тем­но­ты. Наблю­да­ешь, как она ста­но­вит­ся гуще, плот­нее, и вот уже вид­но какую-то часть луны. Ред­ко — цели­ком. Или не вид­но вооб­ще, если облач­ность. Воз­вра­ща­ешь­ся домой. Закры­ва­ешь дверь, откры­ва­ешь рот, не ску­лишь, не хны­чешь. Спра­ши­ва­ешь себя вслух: НУ И ЧТО? НУ И КАКАЯ НА ФИГ РАЗНИЦА? ГДЕ МОЙ ПРИЗ ЗА ИДЕАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ? Мой белый лексус? 

Собе­сед­ник глу­бо­ко кива­ет в инто­на­ци­он­ных кон­цах фраз. Ухо­дят по Вило­нов­ской. Жара, малень­кие дере­вян­ные дома, раз­ру­ша­ю­щи­е­ся камен­ные, боль­шие дере­вья, пали­сад­ни­ки. Пали­сад­ни­ки укра­ше­ны очень замыс­ло­ва­то: на дере­вян­ные колыш­ки невы­со­кой огра­ды наса­же­ны поло­ви­ны буты­лок от како­го-то алко­голь­но­го кок­тей­ля, ярко-зеле­ные и пла­сти­ко­вые. На кры­леч­ках сидят раз­ные люди, пере­жи­да­ют жару. Дети носят­ся, соба­ки валя­ют­ся, высу­нув язы­ки. Тихие ули­цы, ино­гда слу­ча­ет­ся новый дом, а в нем – ресто­ран «Пер­вак», гале­рея бри­льян­тов «Бри­зо».

Лев про­сы­па­ет­ся утром и бежит, пото­му что ему надо кор­мить львят. Лань про­сы­па­ет­ся утром и бежит, что­бы не стать зав­тра­ком для льва. Когда ты про­сы­па­ешь­ся утром — не спра­ши­вай, лев ты или лань. Про­сто беги.