Грузия: 4 года после войны

«Вы отку­да? С Укра­и­ны?» — этот вопрос мы слы­ша­ли сот­ни раз в раз­ных угол­ках Гру­зии от мест­ных, услы­шав­ших рус­скую речь. «Нет, из Рос­сии. Сама­ра», — отве­ча­ли мы. Во всех без исклю­че­ния слу­ча­ях, узнав о нашем про­ис­хож­де­нии, граж­дане Гру­зии выра­жа­ли непод­дель­ное удо­воль­ствие визи­том. Сна­ча­ла это даже шоки­ро­ва­ло. Ведь при­езд сов­пал акку­рат с чет­вёр­той годов­щи­ной вой­ны, в кото­рой оже­сто­чён­но про­ти­во­сто­я­ли друг дру­гу две быв­шие рес­пуб­ли­ки, вхо­див­шие в стра­ну, в кото­рой я родил­ся. Эхо авгу­ста 2008, конеч­но, ещё зву­чит на Кав­ка­зе. Но, как писал клас­сик гру­зин­ской лите­ра­ту­ры Шота Руста­ве­ли: «Зло мгно­вен­но в этом мире, неиз­быв­на доб­ро­та». И после 11-днев­ной поезд­ки по Гру­зии я пол­но­стью при­со­еди­ня­юсь к этим сло­вам, так похо­жим на завер­ше­ния тоста над под­ня­тым ста­ка­ном кахе­тин­ско­го вина.

Вече­ром 8 авгу­ста мы идём на канат­ную доро­гу, кото­рая воз­не­сёт нас на гору к кре­по­сти Нари­ка­ла – серд­цу Тби­ли­си. От кри­вых уло­чек Ста­ро­го горо­да, так похо­жих на древ­ней­шие квар­та­лы Иеру­са­ли­ма, наш путь лежит через берег Куры, мимо рос­кош­ных, сия­ю­щих ресто­ра­нов и кази­но, через постро­ен­ный недав­но стек­лян­ный Мост Мира. На горе над мостом сия­ют огром­ный пре­зи­дент­ский дво­рец и гигант­ский собор Саме­ба – сим­во­лы обнов­лён­но­го Тби­ли­си. Под­няв­шись на мост, постро­ен­ный, как и мно­гие самые колос­саль­ные новые соору­же­ния Гру­зии, уже после вой­ны 2008 года, вне­зап­но обна­ру­жи­ва­ем, что с про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­ны его про­лё­ты пере­кры­ты поли­ци­ей. На мосту сто­ят несколь­ко сотен чело­век со све­ча­ми и лам­па­да­ми. По бур­ным водам Куры, кото­рую гру­зи­ны назы­ва­ют Мтква­ри, так­же плы­вут сот­ни све­чей. Совер­шен­но неожи­дан­но для себя мы ста­но­вим­ся соучаст­ни­ка­ми акции памя­ти жертв вой­ны 2008 года. И нас здесь при­ни­ма­ют, несмот­ря на кирил­ли­че­ские над­пи­си на май­ках и рус­скую речь. Через несколь­ко минут акция закан­чи­ва­ет­ся, мост откры­ва­ют, а при­шед­шие на неё рас­тво­ря­ют­ся сре­ди весё­лой шум­ной тол­пы, гуля­ю­щей по при­бреж­ным буль­ва­рам. В Гру­зии всё часто про­ис­хо­дит имен­но так. Молит­вы в жен­ском мона­сты­ре сме­ши­ва­ют­ся со зво­ном сото­вых теле­фо­нов мона­шек, ведь Гос­подь – это неотъ­ем­ле­мая часть жиз­ни и наобо­рот. А скор­бя­щие об ушед­ших люди мгно­вен­но пре­вра­ща­ют­ся в тол­пу, раду­ю­щу­ю­ся жиз­ни. Ругань меж­ду води­те­ля­ми начи­на­ет­ся не с бра­ни, а с при­вет­ствия – «гамар­джо­ба». И все эти, каза­лось бы, немыс­ли­мые на нашей родине вещи про­ис­хо­дят очень органично.

Мы живём в хосте­ле в одном из самых уют­ных угол­ков Ста­ро­го горо­да Тби­ли­си на Сереб­ря­ной ули­це, окру­жён­ном обыч­ны­ми жилы­ми дома­ми с про­стор­ны­ми дво­ра­ми и нави­са­ю­щи­ми свер­ху бал­ко­на­ми муша­ра­би. Адми­ни­стра­то­ров хосте­ла зовут Ной и Гоген. Вечер 8 авгу­ста про­дол­жа­ет­ся, и бла­го­да­ря нашим адми­ни­стра­то­рам он и даль­ше раз­ви­ва­ет­ся самым неожи­дан­ным обра­зом. Мы ока­зы­ва­ем­ся во дво­ре жило­го дома, где идёт засто­лье. Гру­зи­ны за сто­лом пьют вод­ку, мы – вино. Здесь нам объ­яс­ня­ют отно­ше­ние к Рос­сии и рос­си­я­нам, кото­рое затем при­хо­ди­лось слы­шать не раз в раз­ных угол­ках Гру­зии: «Рос­си­ян мы любим, а Пути­на – нет». Впро­чем, к Саа­ка­шви­ли мно­гие так­же не пита­ют осо­бо­го пии­те­та. Рас­цвет­шая в его прав­ле­ние Гру­зия, где основ­ные доро­ги не хуже гер­ман­ских, а горо­да, как круп­ные, так и неболь­шие, сия­ют худо­же­ствен­ной под­свет­кой, после кото­рой даже Москва кажет­ся тем­но­ва­той, до сих пор име­ет нема­ло соци­аль­ных про­блем. Пен­сия здесь все­го око­ло 70 дол­ла­ров, а боль­шин­ство заво­дов сто­ит, из-за чего труд­но устро­ить­ся на рабо­ту даже в Тби­ли­си. Но глав­ное, что хотят доне­сти до нас хозя­е­ва: «Отде­ляй­те поли­ти­ку от людей. Думай­те сво­ей голо­вой». Воз­мож­но, бла­го­да­ря тако­му муд­ро­му отно­ше­нию к жиз­ни гру­зи­нам уда­лось остать­ся гру­зи­на­ми на про­тя­же­нии тыся­че­ле­тий, пере­жив мно­же­ство наше­ствий и заво­е­ва­ний, впи­тав в свою куль­ту­ру самое луч­шее и отри­нув лишнее. 

Мы под­ни­ма­ем тосты за мир, а засто­лье вне­зап­но из дис­кус­си­он­но­го клу­ба пре­вра­ща­ет­ся в пло­щад­ку для гру­зин­ских тан­цев. Темп здесь зада­ёт девоч­ка лет деся­ти, кото­рая мог­ла бы дать фору бале­рине из про­вин­ци­аль­но­го теат­ра. Взрос­лые тоже ста­ра­ют­ся не отставать. 

Потом мы плав­но пере­ме­ща­ем­ся на крыль­цо хосте­ла интер­на­ци­о­наль­ной ком­па­ни­ей. Отку­да-то появ­ля­ет­ся семи­струн­ная гита­ра. Мы поём под неё «Nothing Else Matters» «Metallica». «So Close No Matter How Far»… Дей­стви­тель­но, бли­зость наших наро­дов, несмот­ря на рас­сто­я­ние, здесь, на крыль­це, ощу­ща­ет­ся осо­бен­но близ­ко. Зву­чат гру­зин­ские, англий­ские, аме­ри­кан­ские, рус­ские пес­ни… Импро­ви­зи­ро­ван­ный кон­церт пре­ры­ва­ет­ся жен­ским кри­ком на гру­зин­ском со вто­ро­го эта­жа одно­го из близ­ле­жа­щих домов. Вре­мя око­ло двух ночи. «Спать хочет», — лако­нич­но пере­во­дит нам Ной. Впро­чем, пере­во­да не тре­бу­ет­ся. На этой ноте закан­чи­ва­ет­ся для меня 8 авгу­ста 2012 года. День, про­ве­дён­ный в Тби­ли­си, кото­рый я пред­став­лял себе, купив авиа­би­ле­ты в Гру­зию по-раз­но­му, но никак не таким. 

8 авгу­ста ста­ло для меня тем днём, в кото­рый я влю­бил­ся в эту стра­ну и в этот город. Впе­ре­ди у нас были ещё сот­ни кило­мет­ров по Кахе­тии, поезд­ка на поез­де в Аджа­рию, раз­би­тая грун­то­вая Тран­са­д­жар­ская маги­страль, веду­щая мимо водо­па­дов из Бату­ми в реги­он Сам­ц­хе-Джа­ва­х­е­ти, пещер­ные мона­сты­ри, кре­по­сти, источ­ни­ки в Бор­жо­ми… Мно­го уди­ви­тель­ных мест и не менее уди­ви­тель­ных госте­при­им­ных людей на пути… Но в прин­ци­пе, имен­но этот вечер 8 авгу­ста в чет­вёр­тую годов­щи­ну одной из самых дурац­ких войн, кото­рые при­шлись на мой зре­лый воз­раст, стал для меня пере­лом­ным. Когда я понял, что самой ужас­ной ошиб­кой будет повто­ре­ние чего-то подоб­но­го. Кто бы в этом ни был виновен.

Спу­стя несколь­ко дней на авто­вок­за­ле в Бор­жо­ми ко мне подо­шёл немо­ло­дой небо­га­то оде­тый гру­зин. Он пред­ло­жил уго­стить кофе и начал рас­ска­зы­вать о сво­ей судь­бе. Как он жил в Абха­зии в Лесе­лид­зе. Во вре­мя вой-ны он бежал в Гру­зию, а его дети в Рос­сию. Жало­вал­ся, как труд­но ему с ними уви­деть­ся и полу­чить визу. А потом он спро­сил меня: «Как дума­ешь, мы вер­нём­ся?» Что мог я отве­тить ему, зная о том, сколь­ко было про­ли­то на этой зем­ле гру­зин­ской, абхаз­ской, осе­тин­ской, рус­ской кро­ви?.. Зная о том, что наде­ять­ся на то, что хоть что-то может пой­ти по-дру­го­му, пока власть не сме­нит­ся и в Рос­сии, и в Гру­зии, наив­но?.. Зная о гео­по­ли­ти­че­ских инте­ре­сах раз­ных стран в Закав­ка­зье?.. Я ска­зал ему: «Глав­ное, что­бы был мир». Он пожал мне руку и попро­сил: «Ты там рас­ска­жи, как тут на самом деле». Об этом же про­си­ли мно­гие люди, встре­чав­ши­е­ся на нашем пути. Я рассказываю…