О капитане Митрошкине

Худые руки орде­но­нос­ца (награж­ден­но­го бес­чис­лен­ны­ми почет­ны­ми гра­мо­та­ми) и капи­та­на даль­не­го пла­ва­ния Пет­ра Мирош­ки­на закан­чи­ва­лись чудо­вищ­ной вели­чи­ны ладо­ня­ми, а сама его фигу­ра вызы­ва­ла из памя­ти кар­ти­ну Яро­шен­ко «Коче­гар» – та же боро­да и поза. Но поза его меня­лась, как толь­ко ему уда­ва­лось выпить. Выпи­вал он ред­ко, но вся­кий раз после выпив­ки, осо­бен­но в море, на ходо­вом мости­ке, он под­кра­ды­вал­ся сза­ди к вах­тен­но­му и хва­тал его за жоп­ку. При этом вид у него был хорь­ка, обна­ру­жив­ше­го в тра­ве без­за­щит­но­го дете­ны­ша лани – гла­за свер­ка­ли, поход­ка была легкой. 

Несчаст­ный под­пры­ги­вал от неожи­дан­но­сти и вопил, но вырвать­ся не мог – в нетрез­вом состо­я­нии капи­тан и орде­но­но­сец обла­дал цеп­ко­стью оран­гу­тан­га – поп­ка в его кула­ке выдав­ли­ва­лась меж­ду паль­ца­ми, как сырое тесто. 

В этом слу­чае надо было орать: «Помо­ги­те!» или «SOS!», и тогда помощь при­хо­ди­ла неза­мед­ли­тель­но – все было отра­бо­та­но до мелочей. 

Для помо­щи тре­бо­ва­лось двое: один хва­тал несчаст­но­го за руки, чтоб он не пры­гал на месте, а дру­гой же в это самое вре­мя хва­тал капи­та­на Мит­рош­ки­на сза­ди одной рукой за яйца, дру­гой – за шиво­рот, после чего Мит­рош­кин раз­жи­мал ладонь. А потом он ско­рень­ко раз­во­ра­чи­вал­ся голо­вой в пол, быст­рень­ко под­тас­ки­вал­ся к тра­пу и бро­сал­ся воро­хом вниз. 

Ока­зав­шись на тра­пе он, ни разу не пора­нив­шись, швы­тко-швы­тко пере­би­рал рука­ми и нога­ми и на чет­ве­рень­ках ска­ты­вал­ся на ниж­нюю палу­бу. Вни­зу его уже жда­ли, хва­та­ли, дотас­ки­ва­ли до каю­ты, забра­сы­ва­ли туда и закры­ва­ли на ключ.

А потом у жертв капи­та­на две неде­ли на жопе был чудо­вищ­ный синяк, фор­мой напо­ми­нав­ший лист канад­ско­го кле­на, а цве­та он был бое­вых рас­кра­сок сви­ре­пых вои­нов маори.

Все это про­дол­жа­лось дол­го – на капи­та­на, в общем-то, оби­жа­лись не силь­но – и вот при­шлось захо­дить в Сток­гольм, а там фьор­ды небы­ва­лой кра­со­ты и опас­но­сти – все были напря­же­ны – на ходо­вом мости­ке сто­ял швед­ский лоц­ман – насто­я­щий викинг – огром­ный, суро­вый, боро­да лопатой. 

Никто не заме­тил, как отлу­чил­ся капи­тан Мит­рош­кин – все смот­ре­ли в туман, рас­сти­лав­ший­ся вокруг, пого­да была ужас­ной для кораб­ле­вож­де­ния. И тут на мости­ке появил­ся Мит­рош­кин – поход­ка его была сте­ля­ща­я­ся, эла­стич­ная, взгляд хорька.

Он бес­шум­но подо­брал­ся к лоц­ма­ну, про­тя­нул к нему сза­ди свою цеп­кую лапу и… и ухва­тил его за срань. Все были застиг­ну­ты врас­плох – тут туман, опас­ное манев­ри­ро­ва­ние, а лоц­ман дер­га­ет­ся на вытя­ну­той руке капи­та­на и верещит. 

Но тут же все очнул­ся – Мит­рош­ки­на за яйца, ото­рва­ли от викин­га, к тра­пу вниз голо­вой, и там уже швы­ря­ют вниз.

А потом швед дол­го и воз­му­щен­но гово­рил – ниче­го не понять, с таким жаром и так быст­ро. Он ска­зал толь­ко одно очень понят­ное ино­стран­ное сло­во «гей», и одно наше, тоже очень понят­ное, «пидарс».

После это­го слу­чая Мит­рош­ки­на спи­са­ли на берег, хотя и опыт­ный он был капитан. 

Не мог­ли его оста­вить – а что делать – меж­ду­на­род­ный скандал.