Пипец света

Пока мы сидим в обним­ку с ноут­бу­ком, мир катит­ся в про­пасть, и лишь реклам­ная рас­сыл­ка при­но­сит надеж­ду на спа­се­ние: «Доро­гой зем­ляк, ниче­го нет луч­ше, чем бро­дить боси­ком по лугам, смот­реть в синее небо и ждать чудес! Если ты не хочешь, что­бы все это пре­рва­лось 21 декаб­ря, при­хо­ди на семи­нар, посвя­щен­ный выжи­ва­нию в этот роко­вой день. Ста­рей­шая гости­ни­ца Сама­ры рас­пах­нет перед тобой свои исто­ри­че­ские две­ри, и в атмо­сфе­ре дру­же­ско­го вза­и­мо­по­ни­ма­ния прой­дет цикл бесед, кото­рые впо­след­ствии спа­сут, воз­мож­но, не одну твою жизнь».

Никак невоз­мож­но, что­бы про­гул­ки боси­ком пре­рва­лись 21 декаб­ря; вход на меро­при­я­тие сво­бод­ный, пред­по­ла­га­ет­ся бла­го­тво­ри­тель­ный взнос в необре­ме­ни­тель­ной для гостя сумме.

«Когда вы убе­ди­тесь в полез­но­сти нашей про­грам­мы, — гово­рит орга­ни­за­тор, — вы сами захо­ти­те поучаст­во­вать в ней!» Орга­ни­за­то­ру пред­сто­ит еще мно­же­ство выступ­ле­ний, после Сама­ры он едет в Чапа­евск, потом еще горо­да области.

«Что такое пол­то­ры тыся­чи руб­лей перед лицом веч­но­сти?!» — орга­ни­за­тор смот­рит уко­риз­нен­но. Ему не нуж­ны ваши день­ги. Ему обид­но за вашу душу.

Орга­ни­за­тор пред­став­ля­ет­ся Алек­се­ем Пет­ро­ви­чем. Это рос­лый муж­чи­на лет 40: стро­гий костюм, неожи­дан­но ярко-алая руба­ха, выши­тый ворот­ник. Алек­сей Пет­ро­вич лов­ко укло­ня­ет­ся от объ­ек­ти­ва фото­ап­па­ра­та со сло­ва­ми: «Это про­ти­во­ре­чит моим убеж­де­ни­ям». Сто­я­щий рядом асси­стент почти­тель­но кива­ет. Мая­чит стран­ная девуш­ка, буд­то бы заку­тан­ная в клет­ча­тую ска­терть. Вопре­ки ожи­да­ни­ям, ее зовут сест­ра Михаил.

Вести­бюль одной из ста­рей­ших гости­ниц в горо­де неве­лик. Гости­ни­ца постро­е­на в 1902 году, пер­во­на­чаль­но име­но­ва­лась «Мет­ро­поль», после рекон­струк­ции в 1912 году полу­чи­ла назва­ние «Наци­о­наль», с честью носи­ла его несколь­ко лет, пре­вра­тив­шись затем волею новой вла­сти в «Цен­траль­ную». Теперь гости­ни­ца зовет­ся «Ази­мут».

Участ­ни­ки семи­на­ра соби­ра­ют­ся у исто­ри­че­ских две­рей, их немно­го, жен­щи­ны раз­но­го воз­рас­та. Делят­ся сооб­ра­же­ни­я­ми, как имен­но будет про­ис­те­кать Апо­ка­лип­сис. Рас­ска­зы­ва­ют, сколь­ко запа­се­но све­чей, бри­ке­тов кисе­ля, и что в про­шлую суб­бо­ту на Тро­иц­ком рын­ке уже не было соли (это неправ­да, соль была). Выде­ля­ют­ся рыже­во­ло­сая кра­са­ви­ца и мать семей­ства с доче­ря­ми-под­рост­ка­ми и мла­ден­цем. Мла­де­нец спит. Алек­сей Пет­ро­вич успо­ка­и­ва­ет: «Сей­час начи­на­ем». Энер­гич­но взма­хи­ва­ет рукой: «Дру­зья! Мы собра­ли вас здесь не для того, что­бы льсти­вы­ми сло­ва­ми при­крыть прав­ду о послед­них днях мира!» Испус­ка­ет воин­ствен­ный клич. Сест­ра Миха­ил скло­ня­ет­ся в полу­по­клоне. «Вы дума­е­те, что бри­ке­та­ми кисе­ля суме­е­те про­гнать с полей роди­ны коней Апо­ка­лип­си­са?» — спра­ши­ва­ет Алек­сей Пет­ро­вич требовательно.

Кра­са­ви­ца вопрос игно­ри­ру­ет и уточ­ня­ет, неуже­ли инструк­таж состо­ит­ся непо­сред­ствен­но здесь, в коридоре.

«Это не кори­дор, — сер­дит­ся Алек­сей Пет­ро­вич, — как вы неве­же­ствен­ны. Это — удоб­ный холл». Асси­стент кива­ет. Мать семей­ства слу­ша­ет с пре­уве­ли­чен­ным вни­ма­ни­ем. Ее девоч­ки отвле­ка­ют­ся, при­са­жи­ва­ют­ся на кор­точ­ки, отсы­ла­ют SMS-сообщения.

— Ответь­те мне, — пред­ла­га­ет Алек­сей Пет­ро­вич, — что имен­но боль­ше все­го бес­по­ко­ит вас в насту­па­ю­щем кон­це света?

— Ммм… — заду­мы­ва­ет­ся рыже­во­ло­сая кра­са­ви­ца. — Конец света?

С ули­цы захо­дят посто­яль­цы с чемо­да­на­ми, испу­ган­но ози­ра­ют­ся. Не каж­до­го встре­ча­ют воз­гла­са­ми: «…конец све­та». Алек­сей Пет­ро­вич широ­ко улы­ба­ет­ся, посто­яль­цы стре­мят­ся быст­рее поки­нуть вестибюль.

«Ой, как хоро­шо, — гово­рят меж­ду собой участ­ни­ки семи­на­ра, — как хоро­шо, что есть такие нерав­но­душ­ные люди. Бес­плат­но, всё для нас, при­е­хал, рас­ска­зы­ва­ет, учит».

«Про­дол­жа­ем раз­го­вор, — гасит улыб­ку Алек­сей Пет­ро­вич. — Конец све­та для неко­то­рых счаст­лив­цев — нача­ло новой жиз­ни! Гото­вы ль вы к новой жиз­ни? Пой­де­те ль вы за мной?»

Участ­ни­ки семи­на­ра сму­щен­но пере­гля­ды­ва­ют­ся. Идти за Алек­се­ем Пет­ро­ви­чем жела­ю­щих нет. Он не теря­ет надеж­ды, доста­ет из кожа­но­го порт­фе­ля бук­лет с нераз­ли­чи­мым содер­жа­ни­ем и пока­зы­ва­ет его при­сут­ству­ю­щим из сво­их рук.

«Бун­кер Ста­ли­на, — с тихим вос­тор­гом гово­рит Алек­сей Пет­ро­вич, — спа­сет нас».

«Вот оно что! — с чув­ством про­из­но­сит мать семей­ства. — Пере­си­дим, зна­чит, в бун­ке­ре! Пере­зи­му­ем!» Накло­ня­ет­ся к сво­им под­рост­кам и пиха­ет их под реб­ра. Мла­де­нец от неудоб­ства поло­же­ния про­сы­па­ет­ся. Участ­ни­ки семи­на­ра под­хва­ты­ва­ют неуве­рен­но: «Пере­зи­му­ем, пере­зи­му­ем. Встре­тим еще вес­ну. Даст Бог, и до лета дотянем».

Орга­ни­за­тор сно­ва широ­ко улы­ба­ет­ся. Сест­ра Миха­ил сме­ет­ся. По доб­ро­же­ла­тель­ным лицам этих людей как-то сра­зу понят­но, что никто нигде не перезимует.

— Вы забе­га­е­те впе­ред, — гро­зит паль­цем Алек­сей Пет­ро­вич. — Я ведь не ска­зал, что нуж­но все­го лишь спу­стить­ся в бункер.

— Ска­за­ли-ска­за­ли, — пыта­ет­ся спо­рить мать семей­ства. Мла­де­нец хрю­ка­ет. Участ­ни­ки семи­на­ра ропщут.

— Не ска­зал! — орга­ни­за­тор раз­дра­жен­но мор­щит­ся. — Не ска­зал. Сна­ча­ла нуж­но пере­осмыс­лить жизнь, вот что я сказал.

— Не гово­рил, — мать обо­ра­чи­ва­ет­ся кру­гом в поис­ках сочув­ствия. Асси­стент под­хо­дит к ней спра­ва и при­сталь­но смот­рит с близ­ко­го рас­сто­я­ния. Сест­ра Миха­ил под­хо­дит сле­ва. Мла­де­нец от стра­ха рыдает.

— Дру­зья! — повы­ша­ет уро­вень гром­ко­сти Алек­сей Пет­ро­вич. — Не каж­до­го укро­ет Гос­подь, но тех, кто уве­ро­вал и очистился.

— То есть как это — не каж­до­го? — воз­ра­жа­ет кра­са­ви­ца. — Нас-то дол­жен. По теле­ви­зо­ру пока­зы­ва­ли, что цен­траль­ная часть Рос­сии оста­нет­ся на поверх­но­сти Зем­ли. У меня 26 декаб­ря — кор­по­ра­тив­ная вече­рин­ка в Москве. Серьез­ная вечеринка.

— Москва-то оста­нет­ся ли? — сомне­ва­ют­ся участ­ни­ки семинара.

— А чего ж вам Москва — не Цен­траль­ная Рос­сия, — воз­му­ща­ет­ся красавица.

— Не Цен­траль­ная, — реша­ют участ­ни­ки семинара.

— Дру­зья, — пыта­ет­ся наве­сти поря­док Алек­сей Пет­ро­вич, — вер­нем­ся к делу.

— Кровь из носу, надо быть 26- го в Москве, — не успо­ка­и­ва­ет­ся кра­са­ви­ца, — кровь из носу.

Мла­де­нец плачет…

Вдруг ожив­ля­ет­ся сест­ра Миха­ил. Отняв руки от лица, она подроб­но и страш­но рас­ска­зы­ва­ет, что кровь явля­ет­ся свя­щен­ной в гла­зах Бога, так как в ней нахо­дит­ся душа. Поэто­му нель­зя упо­треб­лять в пищу мясо живот­ных. Сест­ра Миха­ил, несмот­ря на сугу­бо мир­ную и даже веге­та­ри­ан­скую тема­ти­ку, по-вам­пир­ски още­ри­ва­ет­ся. «По этой же при­чине мыс­ля­щий чело­век дол­жен отка­зы­вать­ся от любых видов пере­ли­ва­ний кро­ви и любо­го из ее ком­по­нен­тов — эрит­ро­ци­тов, лей­ко­ци­тов, тром­бо­ци­тов и плаз­мы, — суро­во завер­ша­ет она. — Воз­дер­жи­вать­ся от крови!»

Участ­ни­ки семи­на­ра пуг­ли­во отсту­па­ют, рыже­во­ло­сая кра­са­ви­ца шеп­чет: «Это сек­та, это сек­та, я сра­зу поня­ла». Алек­сей Пет­ро­вич креп­ко хва­та­ет сест­ру Миха­ил за пле­чо. Ярост­но шеп­чет ей в ухо. Сест­ра Миха­ил без­участ­но смот­рит в исто­ри­че­ский пол. Асси­стент берет дело в свои руки, оправ­ля­ет косо­во­рот­ку и гово­рит: «Про­шу взно­сов на обу­строй­ство молель­но­го дома. И вот еще: мы не сек­та. Мы — ветвь протестантизма».

— Чего-чего? — чуть заи­ка­ясь от неожи­дан­но­сти, спра­ши­ва­ет мать семей­ства, даже мла­де­нец утихает.

— Того, — оби­жа­ет­ся асси­стент, — я уже назвал. Денег — кто сколь­ко может.

Алек­сей Пет­ро­вич отры­ва­ет­ся от уха сест­ры Миха­ил. «Малень­кое объ­яв­ле­ние, — гово­рит он, буд­то бы про­ис­хо­дя­щее до сих пор не ста­ло оче­вид­ным абсур­дом, — кому дей­стви­тель­но инте­ре­сен бун­кер Ста­ли­на, может задер­жать­ся для под­пи­са­ния кон­трак­та. Бун­ке­ра не обе­щаю, но скром­ное поме­ще­ние под зем­лей оборудую».

«Обман!» — визг­ли­во вскри­ки­ва­ет мать семей­ства. Утвер­жда­ет, что скром­ное поме­ще­ние под зем­лей пре­крас­но обо­ру­ду­ет себе сама. Гости­нич­ный охран­ник под­тал­ки­ва­ет Алек­сея Пет­ро­ви­ча к выхо­ду, напо­ми­ная, что тот ого­ва­ри­вал толь­ко 15 минут вести­бюль­но­го вре­ме­ни, а про­шло пол­ча­са. Асси­стент про­сит еще пару секунд, что­бы собрать сред­ства. Охран­ник глух к прось­бе. Асси­стент невнят­но угро­жа­ет. Охран­ник вклю­ча­ет рацию и вызы­ва­ет под­креп­ле­ние. Асси­стент при­ми­ри­тель­но под­ни­ма­ет левую руку, а пра­вую сжи­ма­ет в кулак. Под его косо­во­рот­кой бьет­ся храб­рое сердце.

Участ­ни­ки семи­на­ра тем вре­ме­нем уже недо­воль­но разо­шлись: с само­го нача­ла име­лись дру­гие вари­ан­ты с тре­ни­ров­ка­ми кон­ца све­та, но выбра­ли ста­рей­шую гости­ни­цу горо­да, а тут такое без­об­ра­зие. Хотя мож­но еще успеть! Назы­ва­ют­ся адре­са. Вновь пере­чис­ля­ют­ся необ­хо­ди­мые атри­бу­ты Апо­ка­лип­си­са вро­де керо­си­на, спи­чек, запа­сов воды. Тушен­ка! Луч­ше брать бурятскую.

Алек­сей Пет­ро­вич, асси­стент и сест­ра Миха­ил оста­ют­ся наедине друг с дру­гом. «Наде­юсь, в Чапа­ев­ске ты пред­по­чтешь мол­чать, — гово­рит Алек­сей Пет­ро­вич сест­ре Миха­ил, — а то сно­ва про­ле­тим мимо денег». Та строп­ти­во пово­дит пле­чом. Сна­ру­жи дожи­да­ет­ся такси.

Забав­но попро­бо­вать сде­лать из про­изо­шед­ше­го какой-то вывод. Учесть все нюан­сы и куль­ту­ро­ло­ги­че­ские пла­сты. Напри­мер: широ­ко анон­си­ро­ван­ный конец све­та явля­ет­ся для мно­гих неким про­ме­жу­точ­ным ито­гом циви­ли­зо­ван­ной жиз­ни, каж­дый волен встре­чать его по-сво­е­му, а если неко­то­рые попут­но успе­ва­ют собрать пожерт­во­ва­ния на молель­ный дом, то Бог им судья. 

ори­ги­нал: http://www.novayagazeta.ru/society/55682.html