По сравнению с Намибией.

Сере­ди­на зимы. Белые хло­пья залеп­ля­ют окна, покры­ва­ют кры­ши домов, а в моём горо­де есть люди, кото­рые впер­вые подер­жа­ли снег в руках имен­но в Рос­сии. Родом они из жар­кой Афри­ки. Одна из них — яркая девуш­ка Нда­ха­фа, кото­рая хоро­шо учит­ся в Самар­ском Меди­цин­ском Уни­вер­си­те­те, вла­де­ет род­ным, рус­ским и англий­ским язы­ка­ми, обо­жа­ет гото­вить, тан­цу­ет рум­бу и поёт госпел в церк­ви. Вот такой «алмаз» из Нами­бии. Сво­и­ми исто­ри­я­ми и мыс­ля­ми о нашей стране Мути­ли­фа Нда­ха­фа поде­ли­лась с «Новой газе­той в Поволжье». 

- Рас­ска­жи, как ты попа­ла в Самару? 

- Я все­гда была отлич­ни­цей в шко­ле. В нашей стране Нами­бии есть про­грам­ма, кото­рая поз­во­ля­ет отлич­ни­кам школ полу­чать сти­пен­дию, и госу­дар­ство даёт им воз­мож­ность поехать учить­ся куда угод­но. У меня тоже так и произошло. 

- А во сколь­ко лет ты реши­ла стать врачом?

- Я все­гда хоте­ла стать вра­чом, с само­го детства! 

- Чем зани­ма­ют­ся роди­те­ли? Эта про­фес­сия пере­да­лась по наследству?

- Нет. Мама – пре­по­да­ва­тель. Она пре­по­да­ёт род­ной афри­кан­ский язык и англий­ский. Папа рабо­тал всю жизнь технологом. 

- Ты рас­ска­зы­ва­ла, что хоте­ла посту­пить учить­ся в Аме­ри­ке, но у тебя не полу­чи­лось. Поче­му так сло­жи­лось, что ты всё-таки учишь­ся в Самаре? 

- Дело в том, что если бы я учи­лась в Аме­ри­ке, я бы пла­ти­ла за обу­че­ние сама. Но когда я полу­чи­ла воз­мож­ность учить­ся в Рос­сии на бюд­жет­ной осно­ве, я реши­ла, что мне это не нужно. 

Я слы­ша­ла, что рань­ше рус­ское меди­цин­ское обра­зо­ва­ние было одним из самых луч­ших в мире. И до сих пор оно при­зна­ёт­ся тако­вым. Навер­ное, после американского. 

- Ты зна­ла, что Рос­сия – стра­на с не самым высо­ким уров­нем жиз­ни, к тому же здесь доволь­но суро­вый кли­мат. Не страш­но было ехать сюда? 

- У меня было пред­став­ле­ние о том, что в стране стро­ил­ся ком­му­низм, и я пони­ма­ла, что в Рос­сии всё будет не совсем так, как я меч­та­ла, если срав­нить её с Аме­ри­кой, напри­мер. Но ваше меди­цин­ское обра­зо­ва­ние – супер. Я до сих пор могу это утверждать. 

- Что тебе боль­ше все­го нра­вит­ся в рус­ском обра­зо­ва­нии? Отли­ча­ет­ся ли оно от обра­зо­ва­ния в Намибии?

- Да. Я два года про­хо­ди­ла меди­цин­ские под­го­то­ви­тель­ные кур­сы дома, но у нас всё очень стро­го. И воз­мож­ность стать вра­чом там очень малень­кая. Пото­му что там не дают вто­ро­го шан­са. Во-пер­вых, в нашей стране есть толь­ко один меди­цин­ский уни­вер­си­тет и несколь­ко меди­цин­ских кол­ле­джей. В моём горо­де Ondangua есть толь­ко меди­цин­ский кол­ледж, но там не гото­вят вра­чей, а толь­ко мед­се­стёр. Из уни­вер­си­те­та — да, сту­ден­ты выпус­ка­ют­ся вра­ча­ми. Но из-за того, что у нас толь­ко один уни­вер­си­тет во всей стране, туда очень тяже­ло даже посту­пить. И я заме­ти­ла, что мно­гие начи­на­ют курс обу­че­ния на вра­ча в уни­вер­си­те­те, но крайне мало тех, кто дохо­дит до кон­ца. К тому же наш меди­цин­ский уни­вер­си­тет открыл­ся совсем недав­но, и он ещё не очень раз­вит. Люди в нём зани­ма­ют­ся в боль­ших лек­ци­он­ных залах. Это зна­чит, что отно­ше­ний меж­ду сту­ден­том и пре­по­да­ва­те­лем прак­ти­че­ски нет. Пре­по­да­ва­те­ли вооб­ще не зна­ют сво­их сту­ден­тов, пото­му что их очень мно­го. Но здесь, в Рос­сии, есть отно­ше­ния меж­ду сту­ден­том и пре­по­да­ва­те­лем – это самое глав­ное. Если ты несе­рьёз­но под­хо­дишь к учё­бе, пре­по­да­ва­тель может тебе ска­зать: «Эй, Мути­ли­фа, ты не серьёз­но учишь­ся!», пото­му что он тебя зна­ет лич­но. Это пер­вый поло­жи­тель­ный момент. И вто­рой: у вас в Рос­сии пере­сда­ча раз­ре­ша­ет­ся два раза, потом уже шан­сов нет. А у меня дома толь­ко один раз мож­но пере­сдать пред­мет. Вто­рой раз не сдашь – «До свидания!». 

- Как ты смог­ла адап­ти­ро­вать­ся здесь, труд­но было учить рус­ский язык? 

- Я учи­ла рус­ский язык в Воро­не­же. По-мое­му, семь меся­цев. Курс был бес­плат­ный для меня, но он очень стро­гий. Неко­то­рые вооб­ще не могут прой­ти его. Если не сдашь экза­мен по рус­ско­му язы­ку после пер­во­го года обу­че­ния, тебе дадут вто­рой год, что­бы повто­рить. Если не смо­жешь вто­рой раз сдать, тебе гово­рят: «Луч­ше уез­жай полу­чать обра­зо­ва­ние домой, пото­му что тебе будет тяже­ло учить­ся на рус­ском». Было очень инте­рес­но, но язык тяжё­лый. Там пре­по­да­ва­ли не толь­ко рус­ский язык, а почти все основ­ные кур­сы: био­ло­гию, химию и так далее. Там были сту­ден­ты из раз­ных стран мира, напри­мер из Колум­бии. У меня были все пятёр­ки по окон­ча­нии кур­са. Потом я посту­пи­ла сюда, в Самару. 

- Уда­лось най­ти здесь друзей?

- Да. Но пона­ча­лу было нелег­ко, пото­му что все сту­ден­ты-ино­стран­цы из раз­ных стран. Вна­ча­ле тебя никто не пони­ма­ет. Поэто­му я ино­гда шути­ла, а люди смот­ре­ли на меня удив­лён­ны­ми гла­за­ми… Со вре­ме­нем ста­но­вит­ся лег­че. Мы друг дру­га очень любим. У нас дей­стви­тель­но друж­ная груп­па. Я бла­го­да­рю Бога. 

- Отку­да в основ­ном к нам в Рос­сию при­ез­жа­ют студенты?

- Боль­шин­ство из Таджи­ки­ста­на. А так­же из Турк­ме­ни­ста­на, Казахстана. 

- Како­во было впе­чат­ле­ние, когда ты впер­вые уви­де­ла Россию?

- Ты хочешь знать?! Я была в шоке. (Зали­ва­ет­ся звон­ким смехом…) 

- Ты ожи­да­ла всё, что угод­но, но толь­ко не это, да? (Сме­юсь в ответ.)

- Когда нам сня­ли обще­жи­тие в Воро­не­же, я дума­ла, что это про­сто на ночь, а зав­тра нам дадут наше нор­маль­ное жильё. Я про­сто была в шоке… Но теперь я при­вык­ла. И наше обще­жи­тие от меди­цин­ско­го уни­вер­си­те­та здесь, в Сама­ре, я думаю, намно­го луч­ше, чем в Воро­не­же. Я знаю, что в обще­жи­ти­ях моей стра­ны обыч­но раз­ме­ща­ет­ся по два чело­ве­ка в ком­на­те, и там всё очень кра­си­вое. Поэто­му я ожи­да­ла, что здесь будет так же… 

- В Рос­сии ты уже тре­тий год, даже чет­вёр­тый вме­сте с Воро­не­жем. Ты на тре­тьем кур­се. Что-то изме­ни­лось в тво­ём пред­став­ле­нии о рус­ских людях? О рус­ской куль­ту­ре? Ста­ло ли тебе инте­рес­нее или напротив?

- Во-пер­вых, про­сто надо понять, что у рус­ских совсем дру­гая куль­ту­ра. И если ты это пони­ма­ешь, всё будет хоро­шо. У неко­то­рых ино­стран­цев про­бле­мы в постро­е­нии отно­ше­ний с рус­ски­ми, пото­му что они не хотят идти на ком­про­мисс. Они жела­ют, что­бы всё здесь дела­ли так, как они при­вык­ли. И я заме­ти­ла, здесь люди руга­ют­ся! Вооб­ще! (Сме­ёт­ся.)

- Это ужас!

- Я думаю, что это тоже часть вашей куль­ту­ры. Пото­му что, напри­мер, пой­дёшь к пре­по­да­ва­те­лю или, может быть, в мага­зин и про­сто спра­ши­ва­ешь, что тебе нуж­но, а чело­век начи­на­ет ругать­ся! Зачем? (Звон­ко сме­ёт­ся.) Рань­ше я не пони­ма­ла, дума­ла, может, я что-то непра­виль­но делаю. Может быть, я что-то непра­виль­но ска­за­ла… Потом заме­ти­ла, что в основ­ном все рус­ские такие. Я не такой чело­век, что­бы ругать­ся. На меня руга­ют­ся – окей, я ухо­жу. Потом при­ду, в сле­ду­ю­щий раз. Но мно­гие ино­стран­цы здесь поня­ли, что если они не будут ругать­ся в ответ, их про­сто не поймут. 

- Всё-таки доволь­но замет­но, что вы, афри­кан­цы, здесь боль­ше обща­е­тесь друг с дру­гом, неже­ли с рус­ски­ми. Есть какие-то вещи в Афри­ке и в Рос­сии, кото­рые кар­ди­наль­но различны? 

- Во-пер­вых, вы — люди закры­тые. В марш­рут­ках тиши­на… Я заме­ти­ла, даже когда дру­зья раз­го­ва­ри­ва­ют в марш­рут­ке меж­ду собой, им ска­жут: «Соблю­дай­те тиши­ну». А у нас дома все­гда вез­де очень весе­ло. Где бы ты ни был, в авто­бу­се, марш­рут­ке или так­си, – все люди как одна боль­шая семья. Мы обща­ем­ся так, как буд­то дав­ние дру­зья, рас­ска­зы­ва­ем друг дру­гу вся­кие исто­рии, хотя вооб­ще почти не знакомы. 

- Класс.

- Вы — не очень откры­тые люди. Ещё одно отли­чие – мы не можем прой­ти мимо друг дру­га, не поздо­ро­вав­шись, даже если не зна­ем человека. 

- Как тебе Самара? 

— Я люб­лю набережную. 

- В Вол­ге купалась? 

- Нет. Вода очень холодная. 

- А поли­ти­кой Рос­сии интересуешься?

- Я почти ниче­го не знаю, кро­ме того, что Путин сно­ва стал пре­зи­ден­том. А быв­ший был Мед­ве­дев. И всё. А потом, навер­ное, опять будет Мед­ве­дев. (Сме­ёт­ся.)

- Это уже что-то. 

- Кста­ти, сле­ду­ю­щее отли­чие рус­ской куль­ту­ры от афри­кан­ской: я заме­ти­ла, что рус­ские дети в основ­ном не очень хоро­шо отно­сят­ся к взрос­лым. Я знаю, что в нашей стране ребё­нок при­над­ле­жит не толь­ко его семье или его роди­те­лям, а всем людям. Напри­мер, если ста­рый чело­век с тяжё­лы­ми сум­ка­ми идёт по ули­це, то ребё­нок, кото­рый про­хо­дит рядом, сра­зу же авто­ма­ти­че­ски помо­га­ет это­му дедуш­ке или бабуш­ке. И я при­ме­ти­ла, что мама поз­во­ля­ет гово­рить ребён­ку: «Сде­лай это для меня», и ребё­нок будет в ответ реа­ги­ро­вать: «Нет! Не хочу!» В нашей стране, если ты про­сишь кого-то помочь и тебе отка­зы­ва­ют — это уже проблема.

- То есть вы все­гда помо­га­е­те друг другу?

- Да. Всегда.

- По миру ходят слу­хи, что в Афри­ке нет еды и голо­да­ют дети. Это дей­стви­тель­но так?

- Это дей­стви­тель­но так, но не во всей Афри­ке. Такие про­бле­мы есть в стра­нах север­ной Афри­ки, там, где боль­шие пусты­ни и обыч­но идут вой­ны. Люди там стра­да­ют. Я думаю, что это очень пло­хой сте­рео­тип – убеж­де­ние в том, что вся Афри­ка такая. Обид­но, что мно­гие дума­ют: «Афри­ка… Там голод, там все­гда вой­на». Но это зави­сит от стра­ны. Неко­то­рые стра­ны такие. А, напри­мер, моя Нами­бия – нет.

- Ты веришь в Бога и при этом ты буду­щий медик-аку­шер. Биб­лия рас­ска­зы­ва­ет о том, как Бог сотво­рил чело­ве­ка. Отку­да, по-тво­е­му, он произошёл?

- Я не тот чело­век, кото­рый пол­но­стью про­тив нау­ки. Я — врач. Напри­мер, есть тео­рия боль­шо­го взры­ва. Я не про­тив это­го. Что про­изо­шло? Там были моле­ку­лы, кото­рые вза­и­мо­дей­ство­ва­ли меж­ду собой. Окей. Тогда, у меня толь­ко один вопрос: отку­да про­изо­шли эти моле­ку­лы? Кто их тво­рил? Так­же есть тео­рия, что чело­век про­изо­шёл от обе­зья­ны. Я про­сто не верю. Я верю, что Бог создал чело­ве­ка чело­ве­ком и обе­зья­ну обе­зья­ной, а соба­ку соба­кой. И если мы про­изо­шли от обе­зьян, то что же полу­ча­ет­ся: все обе­зья­ны долж­ны пре­вра­тить­ся в людей в сле­ду­ю­щих сто­ле­ти­ях? Я допус­каю веро­ят­ность тео­рии боль­шо­го взры­ва, но пусть мне ска­жут, отку­да появи­лись моле­ку­лы. Ска­за­но, что чело­век появил­ся позд­нее все­го осталь­но­го на зем­ле. Когда Бог тво­рил мир, он создал сна­ча­ла зем­лю, воду, живот­ных, при­ро­ду. А самым послед­ним был человек. 

В Биб­лии напи­са­но, что тыся­ча лет для чело­ве­ка – это как один день для Бога (2‑я кни­га Пет­ра 3:8). Бог тво­рил мир шесть дней, а на седь­мой он отды­хал. Нау­ка так­же гово­рит, что мир зарож­дал­ся и пре­об­ра­зо­вы­вал­ся тыся­че­ле­ти­я­ми, и всё появ­ля­лось медленно…

- Рас­ска­жи о сво­ей граж­дан­ской позиции. 

- Я думаю, что мы долж­ны при­ни­мать основ­ное пра­ви­ло эти­ки: «Отно­сись к дру­го­му чело­ве­ку так, как хочешь, что­бы он отно­сил­ся к тебе». Если бы мы все соблю­да­ли это пра­ви­ло, я думаю, в мире всё было бы хоро­шо. Это всё. Если бы все стре­ми­лись толь­ко к бла­гу, мир стал бы луч­ше. Но я хри­сти­ан­ка. И счи­таю, что толь­ко Бог может вло­жить эту силу в чело­ве­ка, что­бы отно­сить­ся и к дру­гим, и к себе хоро­шо. Без Бога чело­век не может измениться.