Одна попытка бессмертия

- Алло, — она ста­ра­тель­но улы­ба­лась себе в отра­же­нии окон­но­го стек­ла. Утром в окон­ном стек­ле отра­жать­ся пло­хо, но свою рос­кош­ную улыб­ку она виде­ла. Смот­ре­лась она отвра­ти­тель­но. И эта тре­щи­на в левом углу губ.

Полу­то­ра мет­ра­ми ниже плес­ка­лась неглу­бо­кая опрят­ная лужа. Сосед­ка свер­ху, фрой­ляйн Штосс, выгре­ба­ла лужу щет­кой. Сире­не­вая руч­ка бли­ста­ла. Рези­но­вые пер­чат­ки зеле­не­ли лягу­ша­чьи­ми лапами.

- Алло, — отве­тил теле­фон, — Танеч­ка, девоч­ка, моя, я вся изнерв­ни­ча­лась. Ты не позво­ни­ла вче­ра. А эти смс-ки. Ты же зна­ешь, я их читать не умею. Пря­мо уже не зна­ла, что и думать.

- Мама, — она выдох­ну­ла и откаш­ля­лась, — мама, ну что ты веч­но. Все нор­маль­но. Рабо­та­ла вче­ра до деся­ти. Домой про­полз­ла, уже сил раз­го­ва­ри­вать даже не было. Да и что бы я тебе ста­ла назва­ни­вать. Так позд­но. Раз­ни­ца во вре­ме­ни. Вот я и не позво­ни­ла. Зато напи­са­ла. Я тебя сто раз учи­ла читать смс.

- Танеч­ка, — жен­ский голос удив­лен­но под­нял­ся, — как это «рабо­та­ла вче­ра до деся­ти»? А как же сего­дня? Такой день!.. А как же Пауль? А как же…

Она заку­си­ла губу, тре­щи­на в углу рта рез­ко сад­ни­ла. Фрой­ляйн Штосс выпря­ми­лась, сня­ла пер­чат­ки, тща­тель­но вытер­ла нос белым бумаж­ным плат­ком. Непо­да­ле­ку оста­но­вил­ся серый авто­мо­биль. «Дура иди­от­ская, — гнев­но обра­ти­лась она к себе, — тупи­ца иван­на, ну вот, давай, теперь при­ду­мы­вай, како­го чер­та ты рабо­та­ла допоздна…»

- Мама, — она закаш­ля­лась, что­бы потя­нуть вре­мя, — я хоте­ла рас­пра­вить­ся со все­ми дела­ми, что­бы с лег­кой душой…

Закаш­ля­лась сно­ва. Уже не нароч­но. Хва­та­ла воз­дух ртом, не мог­ла про­гло­тить. Из глаз тек­ли сле­зы. Лицо покрас­не­ло, губы раз­ма­за­лись дву­мя дож­де­вы­ми чер­вя­ми по под­бо­род­ку и щекам.

- Пере­зво­ню, — про­ла­я­ла она в труб­ку, труб­ка упа­ла на кафель­ный пол.

Она каш­ля­ла еще дол­го, выпи­ла гло­ток воды, мгно­вен­но стош­ни­ла в сия­ю­щую рако­ви­ну. При­жа­ла рот к кухон­но­му поло­тен­цу, на нем оста­лась оран­же­во-крас­ная кровь, яркая и нестраш­ная. Зазво­нил телефон.

При­се­ла на кор­точ­ки, под­ня­ла с пола. Слу­ша­ла, упи­ра­ясь лбом в устой­чи­вую квад­рат­ную нож­ку стола.

- Танеч­ка, доч­ка, — жен­ский голос зву­чал взвол­но­ван­но, — ты про­сту­ди­лась? У тебя пло­хой кашель! Необ­хо­ди­мо сде­лать флю­о­ро­гра­фию и рент­ген лег­ких, а так­же сдать общий ана­лиз кро­ви… Как все это не вовре­мя! И, я тебе ска­жу, это все твои дие­ты! Ниче­го не ешь, у орга­низ­ма совер­шен­но нет сил сопро­тив­лять­ся инфекциям!..

Она мол­ча­ла, насла­жда­ясь отсут­стви­ем каш­ля. Плав­но вста­ла. Покру­ти­ла голо­вой. Нали­ла из кра­на воды в круж­ку. Помо­та­ла в руке. Выли­ла обрат­но. Вода обня­ла в сво­ем кру­го­во­ро­те лепест­ки съе­ден­но­го вче­ра мари­но­ван­но­го имби­ря. Дол­го же он хра­нит­ся в желуд­ке. Фрой­ляйн Штосс за окном бесе­до­ва­ла с высо­ким муж­чи­ной. Его выпук­лый лоб казал­ся пре­уве­ли­чен­но боль­шим, усы топор­щи­лись воин­ствен­но. Фрой­ляйн Штосс кива­ла на ее окна, улы­ба­лась чуть презрительно.

Попро­ща­лась с мамой. Пообе­ща­ла надеть поверх сва­деб­но­го пла­тья из ирланд­ских кру­жев теп­лое паль­то, пере­обуть­ся в туфли толь­ко в зале ресто­ра­на, немед­лен­но съесть лимон цели­ком и не зло­упо­треб­лять алко­го­лем. Пере­дать при­вет и род­ствен­ные поце­луи Пау­лю, его милым роди­те­лям, его доро­гой сест­ре и сорван­цам-пле­мян­ни­кам. Опи­сать поз­же пре­лест­ные фото­гра­фии, пото­му что мама пло­хо­ва­то видит и не смо­жет рас­смот­реть, как следует.

Села на кафель­ный пол. Дотя­ну­лась рукой, вклю­чи­ла подо­грев. Лег­ла на кафель­ный пол. С удо­воль­стви­ем вытя­ну­лась. Хоро­шо, глад­ко. Заки­ну­ла руки за голо­ву. Обли­за­ла рва­ные губы. Голой ногой отпих­ну­ла в сто­ро­ну ненуж­ный кухон­ный стул из мато­во­го алю­ми­ния. Стул рух­нул с гро­хо­том. Сшиб на сво­ем пути пустую мис­ку для коша­чье­го кор­ма. Кота она вче­ра вру­чи­ла кол­ле­ге по служ­бе, оди­но­кой фрау Кристине.

На изящ­но выгну­той газо­вой тру­бе оста­вал­ся бол­тать­ся нелов­ко завя­зан­ный шнурок.

- Всё рав­но бы она не выдер­жа­ла, — ска­за­ла Таня вслух буд­то сама себе, и на самом деле — сама себе.

Иллю­стра­тор Pat Perry