Тяжкое наследие капиталиста Захарченко.

Кто при­ни­ма­ет реше­ния в самар­ских судах? Чест­ные судьи, в соот­вет­ствии с дей­ству­ю­щим зако­но­да­тель­ством и сво­ей сове­стью? Или те, кто спо­со­бен запла­тить за нуж­ное реше­ние, каким бы абсурд­ным оно не было? Вот неболь­шая иллю­стра­ция к нра­вам и обы­ча­ям нашей судеб­ной систе­мы. Извест­ные люди, широ­кий резо­нанс и пол­ное небре­же­ние зако­ном. Страш­но даже поду­мать о том, что про­ис­хо­дит, когда в жер­но­ва этой систе­мы по зака­зу попа­да­ет кто-то менее «бога­тый и знаменитый».

В судах актив­но делят наслед­ство Вла­ди­ми­ра Захар­чен­ко, извест­но­го рос­сий­ско­го биз­не­сме­на, погиб­ше­го от огне­стрель­ных ране­ний 1 июля 2009 года во Фран­ции. Это было вто­рое поку­ше­ние на его жизнь. В пер­вый раз Захар­чен­ко чуть не стал жерт­вой неиз­вест­но­го снай­пе­ра, открыв­ше­го по биз­не­сме­ну огонь во дво­ре тор­го­во­го цен­тра «Захар», при­над­ле­жа­ще­го послед­не­му. После этих собы­тий пред­при­ни­ма­тель прак­ти­че­ски ото­шел от лич­но­го уча­стия в делах, боль­шую часть вре­ме­ни про­во­дил с семьей во Фран­ции, где и был настиг­нут пулей наем­но­го убий­цы. Нуж­но ли гово­рить, что убий­ца и заказ­чи­ки до сих пор не най­де­ны, и ника­ких осо­бых подви­жек в рас­сле­до­ва­нии за три с лиш­ним года не произошло?

Теперь Захар­чен­ко поко­ит­ся на клад­би­ще в Гер­ма­нии, а его наслед­ни­ки про­дол­жа­ют делить наслед­ство. Груп­па «Захар» в 90‑е годы явля­лась одной из извест­ней­ших част­ных ком­па­ний Самар­ской обла­сти, а сам Захар­чен­ко — одним из сим­во­лов и легенд самар­ско­го биз­не­са. После поку­ше­ния, в послед­ние годы жиз­ни Захар­чен­ко ушел из пуб­лич­ной сфе­ры, огра­ни­чи­ва­ясь сда­чей в арен­ду нежи­лой недви­жи­мо­сти, кото­рой за годы про­цве­та­ния он ску­пил немало.

И наслед­ство пред­при­ни­ма­те­ля ока­за­лось ожи­да­е­мо вели­ко: мно­го­чис­лен­ные объ­ек­ты недви­жи­мо­го иму­ще­ства, как в Рос­сии, так и за рубе­жом, акции в ряде ком­мер­че­ских ком­па­ний; сле­ду­ет заме­тить, что сре­ди совла­дель­цев ком­па­ний при­сут­ству­ют извест­ные в горо­де люди, как кри­ми­наль­ные авто­ри­те­ты и руко­во­ди­те­ли ОПГ, так и вполне легаль­ные поли­ти­ки и биз­не­сме­ны. Поэто­му наслед­ствен­ный спор каса­ет­ся не толь­ко непо­сред­ствен­но бли­жай­ших род­ствен­ни­ков погиб­ше­го, но и мно­гих дру­гих солид­ных людей, не стре­мя­щих­ся афи­ши­ро­вать свою при­част­ность. Пере­рас­пре­де­ле­ние долей акций все­гда очень вол­ну­ет акци­о­не­ров, осо­бен­но, когда речь идет о круп­ных предприятиях. 

Соб­ствен­но, наслед­ство было раз­де­ле­но нота­ри­аль­но в соот­вет­ству­ю­щих долях меж­ду наслед­ни­ка­ми еще в 2009 году. Как тогда каза­лось спра­вед­ли­во. Но такие боль­шие день­ги частень­ко про­буж­да­ют аппе­тит с одной сто­ро­ны, и мысль о том, что раз­де­ли­ли не всё и непра­виль­но – с дру­гой. Поэто­му Але­ной Захар­чен­ко, доче­рью пред­при­ни­ма­те­ля от пер­во­го бра­ка, в 2010 году был подан иск «о пре­кра­ще­нии пра­ва соб­ствен­но­сти, при­зна­нии пра­ва общей доле­вой соб­ствен­но­сти на недви­жи­мое иму­ще­ство, на доли в ком­мер­че­ских орга­ни­за­ци­ях и взыс­ка­нии сум­мы неосно­ва­тель­но­го обо­га­ще­ния». Обо­га­ти­лась, есте­ствен­но, вто­рая супру­га покой­но­го биз­не­сме­на, кото­рой еще недав­но Але­на само­лич­но дове­ри­ла управ­ле­ние соб­ствен­но­стью. Но со вре­ме­нем дове­рие исчез­ло. Зато появи­лись вли­я­тель­ные дру­зья, а сама Алё­на «неожи­дан­но» ста­ла помощ­ни­цей депу­та­та Гор­ду­мы Дмит­рия Сурья­ни­но­ва с офи­ци­аль­ной зар­пла­той в мил­ли­он руб­лей в год. Имен­но такую сум­му озву­чи­ла помощ­ни­ца депу­та­та в суде. Впро­чем, и эти день­ги для Алё­ны не слиш­ком вели­ки. После деле­жа папи­но­го наслед­ства, не осо­бо афи­ши­ру­ясь, она уже купи­ла себе скром­ный дом с участ­ком в горо­де Пуш­ки­но. За сем­на­дцать мил­ли­о­нов рублей. 

Пер­вый про­цесс «Захар­чен­ко про­тив Гри­го­рье­вой» состо­ял­ся в Ленин­ском суде, дело рас­смат­ри­вал судья Вяче­слав Коре­пин. Исти­ца в сво­ем заяв­ле­нии ука­зы­ва­ла, что может пре­тен­до­вать на часть иму­ще­ства вдо­вы пред­при­ни­ма­те­ля, Мари­ны Гри­го­рье­вой, ранее не вклю­чен­ную в наслед­ствен­ную мас­су. Ответ­чи­ца, Мари­на Гри­го­рье­ва, с заяв­ле­ни­ем исти­цы не согла­ша­лась, предъ­яв­ляя согла­ше­ние о раз­де­ле иму­ще­ства меж­ду супру­га­ми, соглас­но кото­ро­му она явля­ет­ся един­ствен­ной вла­де­ли­цей ряда объ­ек­тов недви­жи­мо­го иму­ще­ства и акций в предприятиях.

Согла­ше­ние было предъ­яв­ле­но, скреп­лен­ное лич­ной под­пи­сью Вла­ди­ми­ра Захар­чен­ко. Исти­ца вдруг усо­мни­лась в под­лин­но­сти доку­мен­та, но была уве­ре­на в его под­пи­си так как Захар­чен­ко яко­бы остав­лял листы с под­пи­сью. Судом была назна­че­на экс­пер­ти­за, про­ве­ден­ная ФБУ «Самар­ская лабо­ра­то­рия судеб­ной экс­пер­ти­зы», где перед экс­пер­та­ми ста­вил­ся вопрос, одно­вре­мен­но ли появил­ся текст доку­мен­та и под­пись Захар­чен­ко – дело в том, что обе­им сто­ро­нам было извест­но, что пред­при­ни­ма­тель имел обык­но­ве­ние остав­лять в свое отсут­ствие стоп­ки под­пи­сан­ных чистых листов бумаги. 

Экс­пер­ты ФБУ «Самар­ская лабо­ра­то­рия судеб­ной экс­пер­ти­зы» сви­де­тель­ство­ва­ли, что ответ на задан­ный вопрос полу­чен быть не может. И тогда Судья Вяче­слав Коре­пин назна­ча­ет новую экс­пер­ти­зу, изме­нив и фор­му­ли­ров­ку запро­са, и испол­ни­те­лей. К четы­рем вопро­сам фигу­ри­ро­вав­шим в пер­вой экс­пер­ти­зе добав­ле­но еще два. Под сомне­ние ста­вит­ся под­лин­ность соб­ствен­но под­пи­си, в кото­рой до недав­не­го вре­ме­ни никто и не сомне­вал­ся. Судья изби­ра­ет 97‑й Госу­дар­ствен­ный центр судеб­но-меди­цин­ских и кри­ми­на­ли­сти­че­ских экс­пер­тиз Цен­траль­но­го Воен­но­го окру­га Мини­стер­ства обо­ро­ны. И этот выбор не случаен.

97‑й Госу­дар­ствен­ный центр печаль­но изве­стен, напри­мер, сво­им уча­сти­ем в так назы­ва­е­мом «деле Шуст­о­ва» (дирек­тор МП «Ком­му­наль­но-быто­вые услу­ги), когда цен­ные доку­мен­ты, подан­ные на экс­пер­ти­зу, были в бук­валь­ном смыс­ле раз­ру­ше­ны. Рас­сы­па­лись в ходе про­ве­де­ния иссле­до­ва­ний, в резуль­та­те чего про­ве­де­ние даль­ней­ших экс­перт­ных дей­ствий ста­ло невоз­мож­ным. Труд­но ска­зать, имел ли в виду судья Ленин­ско­го рай­он­но­го суда Вяче­слав Коре­пин кон­крет­но такую воз­мож­ность для дела уже Захар­чен­ко-Гри­го­рье­вой или рас­счи­ты­вал на что-то дру­гое. Ответ 97-ого ГЦСМи­КЭ ЦВО МО РФ не отри­цал воз­мож­но­сти под­дел­ки под­пи­си. Экс­пер­та­ми упо­ми­на­лись сле­ды вдав­ли­ва­ния, отдель­ные штри­хи. На осно­ва­нии чего и был сде­лан вывод о том, что под­пись Захар­чен­ко под­де­ла­на. Хотя изна­чаль­но речь шла об одно­вре­мен­но­сти под­пи­си и состав­ле­ния доку­мен­тов. Ведь в рас­по­ря­же­нии ответ­чи­ка и так были образ­цы под­пи­си Захар­чен­ко, и нет ника­ко­го смыс­ла идти на риск, под­де­лы­вая доку­мент. Таким обра­зом, доку­мент, пред­став­лен­ный ответ­чи­цей, суд во вни­ма­ние не при­нял, и частич­но удо­вле­тво­рил тре­бо­ва­ния исти­цы, при­знав ее вла­де­ли­цей одной шестой объ­ек­тов соб­ствен­но­сти, на какие она и претендовала.

Ответ­чи­ца, неудо­вле­тво­рён­ная таким реше­ни­ем суда, пода­ла апел­ля­цию в област­ной суд. Одно­вре­мен­но апел­ля­цию пода­ла и исти­ца, наста­и­вая на воз­ме­ще­нии неосно­ва­тель­но­го обо­га­ще­ния. Таким обра­зом, 21 фев­ра­ля 2013 года состо­я­лось засе­да­ние кол­ле­гии област­но­го суда в соста­ве пред­се­да­тель­ству­ю­щей Еле­ны Ерма­ко­вой, судей Еме­ли­на, Нико­но­вой, и сек­ре­та­ря Кузь­ми­на. Суд при этом занял на удив­ле­ние после­до­ва­тель­ную пози­цию. То есть встал цели­ком и пол­но­стью на сто­ро­ну Алё­ны. Начи­сто игно­ри­руя любые заяв­ле­ния дру­гой сто­ро­ны. Сто­ро­на исти­цы, не осо­бо стес­ня­ясь, дала понять, что реше­ние в поль­зу Алё­ны Захар­чен­ко уже пред­опре­де­ле­но, пото­му что «про­пла­че­но». Неза­дол­го до слу­ша­ния в аппе­ля­ци­он­ной инстан­ции, юри­сты, пред­став­ля­ю­щие инте­ре­сы вдо­вы биз­не­сме­на, пишут пись­мо на имя пред­се­да­те­ля Самар­ско­го област­но­го суда Дроздовой.

Воз­мож­но, что на судей подей­ство­ва­ло это пись­мо, и 21 фев­ра­ля окон­ча­тель­но­го реше­ния кол­ле­гия так и не при­ня­ла, пере­не­ся судеб­ное засе­да­ние на 7 мар­та теку­ще­го года. В этот день суд апел­ля­ци­он­ной инстан­ции решит, будет ли назна­че­на допол­ни­тель­ная ком­плекс­ная экс­пер­ти­за по делу, кото­рую ответ­чик пред­ла­га­ет пору­чить ФБУ «Самар­ская лабо­ра­то­рия судеб­ной экс­пер­ти­зы». Впро­чем, пере­нос пере­но­сом, но судью Ерма­ко­ву от это­го дела так и не отстра­ни­ли, и ответ­чик уве­рен, что его прось­ба сно­ва будет про­игно­ри­ро­ва­на, а реше­ние в поль­зу исти­цы будет при­ня­то неза­ви­си­мо от внеш­них обсто­я­тельств и доказательств.

То, что вокруг бога­то­го наслед­ства кипят спо­ры и пле­тут­ся интри­ги, не ново, вполне тра­ди­ци­он­но и в зако­нах жан­ра. Но вопро­сы оста­ют­ся. И глав­ный из них: кто же дик­ту­ет реше­ния самар­ским судам? Вряд ли эту слож­ную мис­сию выпол­ня­ет само­лич­но Алё­на Захар­чен­ко. И вряд ли те, кто сего­дня помо­га­ют ей в судеб­ных тяж­бах, оза­бо­че­ны спра­вед­ли­во­стью деле­жа наследства.