Четыре градуса в речной воде.

Хозя­ин про­дук­то­во­го мага­зи­на спас из про­ру­би девоч­ку-под­рост­ка, справ­ля­ю­щую риту­а­лы вуду – такой под­за­го­ло­вок даже без подроб­но­стей выгля­дит фей­ком типа: «школь­ни­цы тай­но роди­ли в туа­ле­те», «чело­век-дере­во, нако­нец, женит­ся»; а ведь есть еще и подробности. 

Девоч­ку-под­рост­ка зовут Али­на, она уче­ни­ца девя­то­го клас­са, и на сере­дине реки мар­тов­ским вече­ром ока­за­лась не слу­чай­но. Али­на пред­на­ме­рен­но иска­ла полы­нью пооб­шир­нее, что­бы пустить вниз по тече­нию две пере­пле­тён­ные пря­ди волос – свою и одно­го маль­чи­ка. Воло­сы были сбрыз­ну­ты Али­ни­ной кро­вью, добы­той из безы­мян­но­го паль­ца, взбод­ре­ны маги­че­ским закли­на­ни­ем и гото­вы к пла­ва­нию . Так Али­на реши­ла посту­пить не нао­бум, но по сове­ту стар­шей подру­ги, уча­щей­ся соци­аль­но-педа­го­ги­че­ско­го кол­ле­джа. Стар­шая подру­га гаран­ти­ро­ва­ла мощ­ней­ший при­во­рот, вза­им­ную любовь, обру­че­ние и сва­дьбу. Един­ствен­ное, на чем наста­и­вал буду­щий соци­аль­ный педа­гог – это пол­ная тем­но­та и без­лю­дье во вре­мя испол­не­ния риту­а­ла. Ну и боль­шая река, что­бы тече­ние вниз. 

«Если чест­но, насто­я­щая прядь там толь­ко моя была, — гово­рит Али­на, — с его сто­ро­ны немно­го волос, штук пять, я из шап­ки выце­пи­ла. И кровь толь­ко моя, конеч­но — все­гда слож­но добыть кровь посто­рон­не­го человека». 

Без­лю­дье позд­ним вече­ром на замерз­шей Вол­ге лег­ко дости­жи­мо. В поис­ках полы­ньи Али­на зашла доволь­но дале­ко от бере­га, про­ва­ли­ва­ясь в высо­кие сугро­бы, ино­гда в сугро­бе вро­де бы хлю­па­ла вода, это­го сле­до­ва­ло испу­гать­ся, но Али­на не испу­га­лась. Тем­ное небо, совер­шен­но лишен­ное звезд, каза­лось низ­ким и рых­лым, как этот снег. В пер­чат­ке Али­ны хра­ни­лись ее дра­го­цен­но­сти – насто­я­щая прядь волос и штук пять волос рос­сы­пью. Полы­ньи она не нашла. Но про­ва­ли­лась под лед.

«Сама не поня­ла, — гово­рит Али­на, — ниче­го не тре­ща­ло угро­жа­ю­ще, ниче­го тако­го. Про­сто в один момент я сто­я­ла и смот­ре­ла в сто­ро­ну Рож­де­стве­но, а в дру­гой момент — уже мок­ла в страш­но холод­ной воде – ннна!».

Тон­кий слой воды око­ло само­го льда име­ет тем­пе­ра­ту­ру око­ло ноля; чем бли­же ко дну, тем более вода про­гре­ва­ет­ся, дости­гая в ито­ге четы­рех гра­ду­сов теп­ла, что тоже мало­при­год­но для купаний. 

Али­на закри­ча­ла. Конеч­но, ее никто не услы­шал. Раз­ве что Нико­лай, вла­де­лец бли­жай­ше­го гастро­но­ма. Он воз­вра­щал­ся с засе­да­ния клу­ба люби­те­лей книг, как ни абсурд­но это зву­чит. Нико­лая заин­те­ре­со­ва­ла этим клу­бом раз­ве­ден­ная жена дру­га. Она гово­ри­ла, что полу­ча­ет там еже­не­дель­но вто­рое дыха­ние и смысл бытия; Нико­лай искал при­мер­но того же. Нынеш­няя повест­ка дня была самая дра­ма­ти­че­ская, а имен­но: отказ рус­ско­го писа­те­ля швей­цар­ской про­пис­ки пред­став­лять рус­скую же деле­га­цию на книж­ной выстав­ке в Нью-Йор­ке. Рус­ский писа­тель ска­зал, что не одоб­ря­ет про­ис­хо­дя­ще­го в стране и не может. Вы уж как-нибудь сами, ска­зал рус­ский писа­тель, и он имел на это пра­во – так заявил сооб­ще­ству толе­рант­ный Нико­лай. Одна­ко мне­ния чле­нов клу­ба раз­де­ли­лись, и при­шлось бук­валь­но раз­ни­мать двух милей­ших дам – глав­но­го бух­гал­те­ра, сто­рон­ни­цу Миха­и­ла Шиш­ки­на, и води­тель­ни­цу так­си, его про­тив­ни­цу. Устав от забот, Нико­лай неспеш­но брел по набе­реж­ной, оскаль­зы­ва­ясь на замерз­шей тро­туар­ной плит­ке. Даром что март, думал. 

Совсем не похож на героя, мяг­ких очер­та­ний доб­ро­душ­ный муж­чи­на, мага­зин ему достал­ся в наслед­ство от мате­ри, гроз­ной жен­щи­ны, сумев­шей вну­шить бла­го­де­тель­ный страх кру­гу постав­щи­ков и рай­он­ной адми­ни­стра­ции. Хоро­шее гео­гра­фи­че­ское рас­по­ло­же­ние точ­ки спо­соб­ство­ва­ло росту про­даж. По сути, сюда все пят­на­дцать лет его тор­го­вой служ­бы за хле­бом-моло­ком при­хо­ди­ли одни и те же люди: ста­ру­ха из сто пят­на­дца­то­го дома, татар­ская жена стро­го­го вос­пи­та­ния и весь состав ком­му­наль­ных квар­тир памят­ни­ка-архи­тек­ту­ры реги­о­наль­но­го зна­че­ния. Нико­лай воз­вра­щал­ся домой. 

«Сна­ча­ла я уви­дел нечто такое, чего не долж­но было про­ис­хо­дить там, где оно про­ис­хо­ди­ло. Потом услы­шал крик. Тихий, как писк».

Нико­лай нико­гда нико­го не спа­сал на водах. И во льдах тоже. Но отку­да-то знал, что надо лечь на живот, под­полз­ти к лун­ке, и про­тя­ги­вать руки, дви­га­ясь очень акку­рат­но, что­бы не рас­ши­рять полы­ньи. Нико­лай так и сде­лал, и Али­на, пияв­кой вце­пив­шись в его паль­цы, добра­лась до лок­тей, плеч, караб­ка­лась, сучи­ла нога­ми, ей было тяже­ло, но уже не страш­но. Как отвра­ти­тель­ны при­кос­но­ве­ния мок­рой шер­сти! Как это невоз­мож­но холод­но – четы­ре гра­ду­са в реч­ной воде! Но все окон­чи­лось хоро­шо. Воду оста­ви­ли реке, шерсть стя­ну­ли, внутрь вли­ли пять­де­сят грам­мов коньяка. 

«Повез­ло, — гово­рит Али­на, — я уже потом это поня­ла. Сра­зу-то ни о чем думать не мог­ла, толь­ко виз­жать. Осо­бен­но испу­га­ло то, лед ломал­ся под паль­ца­ми, и за какой кусок я бы не хва­та­лась, он кро­шил­ся, как… ну что там кро­шит­ся? пряник».

Так что хозя­ин про­дук­то­во­го мага­зи­на спас девоч­ку-под­рост­ка из про­ру­би, и это не фейк. 

«Что хоро­ше­го могу ска­зать, — гово­рит Али­на, — пря­ди волос все-таки смы­ло водой. Наде­юсь, они отпра­ви­лись вниз по тече­нию, как и тре­бо­ва­лось по правилам».

«Не очень понра­ви­лось, что мама девоч­ки ста­ла совать мне три тыся­чи руб­лей, — гово­рит Нико­лай, — согла­си­тесь, что три тыся­чи руб­лей – это недо­ста­точ­но в дан­ной ситуации».

Тут долж­на быть мораль, куда изящ­но вошли бы и рус­ский писа­тель швей­цар­ско­го места житель­ства, и три тыся­чи руб­лей, и неле­пые риту­а­лы ворож­бы, попу­ляр­ные в Самар­ской обла­сти, но автор совер­шен­но рас­те­рян. Не может сфор­му­ли­ро­вать. Вер­тит­ся в голо­ве что-то такое, чехов­ское — «надо жить и рабо­тать», а еще — «вре­ме­на не выби­ра­ют», может быть, это и правильно.