Волга под роком.

Из пере­пис­ки в фейсбуке: 

Иван Ива­нов (12:58:23 9/06/2013) и что там мож­но раз­гля­деть было? 

Петр Пет­ров (12:59:42 9/06/2013) кураж, уста­лость и единство.

Пятый по сче­ту фести­валь «Рок Над Вол­гой» побил соб­ствен­ные рекор­ды посе­ща­е­мо­сти – по инфор­ма­ции орга­ни­за­то­ров, сквозь воро­та метал­ло­ис­ка­те­лей про­шли более 590 тысяч чело­век. Хед­лай­не­ром меро­при­я­тия стал звезд­ный Rammstein, с при­сут­стви­ем кото­ро­го и свя­зы­ва­ют небы­ва­лое для Самар­ской обла­сти паломничество. 

Фести­валь начи­на­ет­ся не на отве­ден­ных тер­ри­то­ри­ях у посел­ка Пет­ра-Дуб­ра­ва, не в длин­ной оче­ре­ди к истош­но вопя­щим метал­ло­ис­ка­те­лям, не близ глав­ной сце­ны и даже не на VIP-три­бу­нах. Фести­валь начи­на­ет­ся от при­го­род­ных касс (билет по цене сто руб­лей из рас­че­та туда и обрат­но), с оста­нов­ки город­ско­го транс­пор­та «Бар­бо­ши­на поля­на», где берут старт авто­бу­сы допол­ни­тель­ных марш­ру­тов. С пло­ща­ди Киро­ва тоже мож­но уехать на авто­бу­се, но в элек­трич­ке весе­лей, откры­ты окна, в там­бу­рах курят, при­чуд­ли­во оде­тая пуб­ли­ка отку­по­ри­ва­ет бан­ки с пивом. Девуш­ка в сара­фане из вини­ла, туго натя­ну­том на пыш­ных пле­чах, гово­рит сво­е­му спут­ни­ку: «Лич­но я отча­и­вать­ся не соби­ра­юсь, лич­но я напьюсь еще до один­на­дца­ти». Паке­ти­ки чип­сов шуршат. 

Плат­фор­ма Дач­ная неда­ле­ко, и через сорок минут по про­се­лоч­ной доро­ге со сле­да­ми асфаль­та тянут­ся цепью палом­ни­ки, имея пер­спек­ти­ву дол­го­го без­бед­но­го дня, пол­но­го мело­дий, рит­мов, а так­же про­хла­ди­тель­ных напит­ков раз­но­го гра­ду­са. Жел­то-голу­бые ука­за­те­ли вер­но­го дви­же­ния при­ко­ло­че­ны к смеш­ным забо­рам. Девоч­ки в кре­а­тив­но изо­рван­ных кру­жев­ных чул­ках несут фла­ги в честь груп­пы «Рамм­штайн». Маль­чи­ки с гра­мот­но взъеро­шен­ны­ми хае­ра­ми поют из Кипе­ло­ва: «я сво­бо­ден! слов­но пти­ца в небе­сах!», нестрой­ным хором нару­шая празд­нич­ное настро­е­ние народ­ных масс. Пою­щих маль­чи­ков стре­мят­ся быст­рее обо­гнать, полу­ча­ет­ся не у всех. 

Доро­га зме­ей пет­ля­ла бы вдоль дач, не будь такой удру­ча­ю­ще пря­мой. Мест­ные жите­ли не робе­ют, выстав­ля­ют к про­да­же клуб­ни­ку, выра­щен­ную соб­ствен­ны­ми рука­ми и отку­да-то моло­ко. Моло­ко спро­сом не поль­зу­ет­ся, но обо­ро­ти­стая тор­гов­ка пирож­ка­ми быст­ро сбы­ва­ет пах­ну­щий луком и яйца­ми товар. Запи­ва­ет уда­чу пивом, вот поис­ти­не напи­ток дня, свер­ка­ет золо­ти­стым топа­зом в пла­сти­ко­вых бутылках. 

У обо­чин мон­ти­ру­ют све­то­вые баш­ни – будут осве­щать исход тури­стов по окон­ча­нии. Неожи­дан­но и стиль­но смот­рит­ся остов ста­рин­но­го теле­ви­зо­ра на поста­мен­те из каких-то ящи­ков. В чре­ве теле­ви­зо­ра фото­гра­фи­ру­ют­ся изоб­ре­та­тель­ные палом­ни­ки. «Я сво­бо­ден» сме­ня­ет­ся ста­рой вер­ной «Жан­ной» из тех коро­лев, что любят рос­кошь и ночь.

Кусты диких роз и дру­гих папо­рот­ни­ков пре­вра­ща­ют­ся в фили­а­лы обще­ствен­ных убор­ных. «А что вы хоти­те, — обид­чи­во кри­чит юно­ша с фио­ле­то­вы­ми дре­да­ми, — здесь люди пиво, навер­ное, пьют!» Через пово­рот и несколь­ко поли­цей­ских постов – сто­ян­ка авто­бу­сов. Транс­порт выстро­ен мно­ги­ми ряда­ми. На фести­валь гости при­бы­ва­ют из раз­ных горо­дов, и даже стран – заме­че­ны укра­ин­ские и бело­рус­ские номе­ра. Все это меха­ни­зи­ро­ван­ное сооб­ще­ство напо­ми­на­ет посе­ле­ние из кни­ги Беля­е­ва «Ост­ров погиб­ших кораб­лей». Шофе­ры мгно­вен­но нахо­дят общие темы и ярост­но обща­ют­ся в тени откры­тых капо­тов. Иные пас­са­жи­ры пре­не­бре­га­ют даль­ней­шим про­дви­же­ни­ем к фести­ва­лю и оста­ют­ся здесь, раз­би­ва­ют лаге­ря на косо­го­ре. Рас­кла­ды­ва­ют по тарел­кам еду, лупят яйца, ведут раз­го­во­ры. Выде­ля­ет­ся корич­не­вый от зага­ра муж­чи­на с ярко-белы­ми воло­са­ми. На каж­дом его запястье – гро­мозд­кие часы, руки рас­пи­са­ны тату­и­ров­ка­ми в теме био­ме­ха­ни­ка. Муж­чи­на при­мы­ка­ет к груп­пе тури­стов из Удмур­тии, объ­еди­нив­ших­ся на лужай­ке под рес­пуб­ли­кан­ским фла­гом. Солн­це при­пе­ка­ет. В кру­жев­ной тени авто­бу­сов сло­же­ны пер­вые постра­дав­шие от алко­го­ля. Тол­стая девоч­ка шага­ет, про­ва­ли­ва­ясь в гра­вий до щико­лот­ки. На ее голе­ни раз­ма­ши­сто выта­ту­и­ро­ва­на чайка. 

Жен­щи­на лет пяти­де­ся­ти с выбри­ты­ми голу­бе­ю­щи­ми вис­ка­ми обру­ши­ва­ет­ся на куд­ря­вую девуш­ку с вопро­сом: «Вы види­те у помой­но­го бака боль­шую серую кры­су, пожи­ра­ю­щую остат­ки коп­че­ной скум­брии. Ваши дей­ствия?». Девуш­ка сму­щен­но мол­чит. Нако­нец по закру­чен­ным скри­пич­ны­ми клю­ча­ми оче­ре­дям мож­но опре­де­лить один из вхо­дов на фести­валь­ную поля­ну. Вход-выход, зна­чит­ся на плане. Все­го таких вхо­до-выхо­дов три — для основ­ной мас­сы, суще­ству­ют еще мощ­но охра­ня­е­мые въез­ды для vip. Основ­ной мас­се при­хо­дит­ся сто­ять дол­го. Дама в соло­мен­ной шля­пе взвол­но­ван­но спра­ши­ва­ет незна­ком­цев: «Хоти­те узнать свой истин­ный аст­ро­но­ми­че­ский воз­раст? Могу вычис­лить. Я – извест­ная в Каза­ни про­ри­ца­тель­ни­ца». Сосед­ка по оче­ре­ди хочет. Или не хочет, но неудоб­но отка­зы­вать­ся. Про­ри­ца­тель­ни­ца вызна­ет дату рож­де­ния, коли­че­ство бра­тьев и сестер, ком­форт­ную тем­пе­ра­ту­ру воз­ду­ха, рост в сан­ти­мет­рах, все это воз­во­дит в сте­пень, по кру­гу скла­ды­ва­ет циф­ры полу­чен­но­го чис­ла друг с дру­гом. Сооб­ща­ет: «Не оби­жай­тесь, но по дан­ным опро­са ваш аст­ро­но­ми­че­ский воз­раст насчи­ты­ва­ет три­ста восемь­де­сят пять лет». Сосед­ка не оби­жа­ет­ся. «А ваш?», — толь­ко и спра­ши­ва­ет она. «А мой, — отве­ча­ет про­ри­ца­тель­ни­ца, — два­дцать три».

Око­ло метал­ло­ис­ка­те­лей раз­ме­ща­ют­ся сто­лы, на сто­лы выкла­ды­ва­ют­ся сум­ки и тща­тель­но осмат­ри­ва­ют­ся. «Открой­те кос­ме­тич­ку. Рас­стег­ни­те коше­лек. Достань­те сига­ре­ты из пач­ки. Рас­па­куй­те леден­цы. А что у вас в этом кар­мане? Откры­вай­те». Лич­но­му досмот­ру с риту­аль­ным похло­пы­ва­ни­ем по бокам под­вер­га­ют­ся муж­чи­ны. С жен­щи­на­ми поли­цей­ские более неж­ны и экви­ди­стант­но обво­дят гра­ни­цы тел метал­ло­ис­ка­те­лем. Метал­ло­ис­ка­те­ли визг­ли­во ябед­ни­ча­ют о нали­чии в кар­ма­нах клю­чей и зажи­га­лок. Солн­це все выше.

В один­на­дцать утра поля­на уже густо насе­ле­на. В спе­ци­аль­ных заго­нах игра­ют в стран­ные мас­со­вые игры, горя­чая куку­ру­за сто­ит 150 руб­лей за поча­ток, пеп­си-кола – 100. Пиво – 200 за пол­то­ра лит­ра, и это выгод­нее. Набор из неболь­шо­го шаш­лы­ка, пор­ции овощ­но­го сала­та и булоч­ки – 400. «Фести­валь пол­но­стью оку­пил себя», — с удив­ле­ни­ем напи­шут зав­траш­ние газеты. 

При­ста­ни­ща зри­те­лей выгля­дят по-раз­но­му и, в общем, напо­ми­на­ют лагерь бежен­цев, изряд­но уми­ро­тво­рен­ных гума­ни­тар­ной помо­щью. Граж­дане со вку­сом устра­и­ва­ют­ся в палат­ках или под пляж­ны­ми зон­та­ми. Пляж­ный зонт в упа­ко­ван­ном состо­я­нии напо­ми­на­ет ружье в чех­ле. Семьи с мел­ки­ми детьми бега­ют с горш­ка­ми и упа­ков­ка­ми пам­пер­сов. Супру­ги в годах лов­ко раз­во­ра­чи­ва­ют склад­ные крес­ла и сто­ли­ки с углуб­ле­ни­я­ми для бока­лов. Оди­но­кие девуш­ки пред­при­им­чи­во устра­и­ва­ют­ся на покры­ва­лах боль­ших раз­ме­ров, при­ка­пы­вая рядом емко­сти с пивом. Через несколь­ко часов будет ясно, удаст­ся ли им най­ти свое сча­стье под высо­ким солн­цем Сред­не­го Повол­жья. Рос­кош­ных форм блон­дин­ка рапор­ту­ет в теле­фон: «Под­сел один… Занял пять­сот руб­лей… ото­шел ненадолго».

Два моло­дых чело­ве­ка ведут диа­лог: «Так зна­чит, тебя поби­ла твоя девуш­ка» — «Она меня не поби­ла, она меня стриг­ла, и это не моя девуш­ка» — «Сна­ча­ла стриг­ла, потом поби­ла» — «Наобо­рот» — «То есть, твоя девуш­ка тебя все-таки побила?» 

Фести­валь откры­ва­ет­ся ди-джей­ским сэтом, в пол­день на сцене пуга­ет пуб­ли­ку дико­ва­тым гри­мом Мор­дор, Мор­дор сме­ня­ют Смыс­ло­вые Гал­лю­ци­на­ции, при­чем один из музы­кан­тов опи­ра­ет­ся на косты­ли. Би‑2 выво­дят на сце­ну и Настю Поле­ву, Сер­гей Чигра­ков щего­ля­ет в крас­ной коф­те, а Борис Гре­бен­щи­ков – в проб­ко­вом шле­ме. Веду­щие, Сер­гей Гала­нин и Олег Гар­ку­ша, не забы­ва­ют поздрав­лять пуб­ли­ку с насту­па­ю­щим Днем Рос­сии. Пуб­ли­ка пат­ри­о­тич­но реа­ги­ру­ет, не исклю­че­но, что кто-то и впрямь пони­ма­ет, о чем идет речь.

Как на всех кон­цер­тах тако­го уров­ня, звук не осо­бен­но хорош, и неко­то­рые пес­ни мож­но узнать толь­ко по друж­ным под­пев­кам зри­те­лей. Пик­ник начи­на­ет с «мыше­лов­ки» и закан­чи­ва­ет тра­ди­ци­он­но «там, на самом на краю зем­ли». Гово­рят, при­сут­ству­ют губер­на­тор Самар­ской обла­сти и мэр Сама­ры. В пресс-цен­тре пароль на вай-фай – «merkushkin». По пери­мет­ру ограж­де­ния через каж­дый пять мет­ров поли­цей­ские посты, осо­бен­но люту­ют жен­щи­ны, взяв­ши образ­ца­ми пове­ден­че­ские осо­бен­но­сти какой-нибудь Эль­цы-вол­чи­цы СС. 

Хот-дог – 200 руб­лей, ста­кан пива – 100, шерен­ги голу­бых туа­лет­ных каби­нок окру­же­ны недо­тер­пев­ши­ми гостя­ми. Две девуш­ки целу­ют­ся; спин­ки их маек состо­ят из пере­пле­та­ю­щих­ся поло­сок чер­но­го три­ко­та­жа, из-под поло­сок выгля­ды­ва­ют цвет­ные тату­и­ров­ки. Жар­ко, лица угро­жа­ю­ще крас­не­ют, шеи и пле­чи. Тра­ва усе­я­на тела­ми поклон­ни­ков рус­ско­го рока и их бое­вы­ми подру­га­ми. Гре­бен­щи­ков­ские «Ста­ка­ны» вызы­ва­ют лег­кий ажи­о­таж. Даже глу­бо­ко спя­щие субъ­ек­ты при­под­ни­ма­ют голо­ву для ново­го глот­ка «клин­ско­го». Солн­це зате­я­ло садить­ся, но не слиш­ком торо­пит­ся, ухмы­ля­ет­ся тол­пе через лопа­сти мили­цей­ско­го вертолета.

Утрен­ние выпус­ки ново­стей назо­вут циф­ру – пять­сот девя­но­сто тысяч. Вау, — ска­жет каж­дый из нас. Это же насе­ле­ние цело­го горо­да, доба­вит потом. Или мел­ких двух-трех. Но впе­ре­ди еще тот самый Rammstein, и еще хоро­шо бы как-то уехать домой одно­вре­мен­но насе­ле­нию двух-трех мел­ких горо­дов. Шесть­сот тысяч чело­век с уси­ли­ем пере­би­ра­ют нога­ми, бело-оран­же­вые бан­да­ны с сим­во­ли­кой сня­ли, пья­но руга­ют­ся, уста­ло флир­ту­ют, засы­па­ют на ходу, руга­ют­ся, штур­му­ют авто­бу­сы и послед­нюю элек­трич­ку — они и есть фестиваль.