Конференция психиатров: как я проходила мимо.

Уже на под­сту­пах к «Холи­дею» сто­ят, сидят на лав­ках, про­гу­ли­ва­ют­ся, курят, пар­ку­ют авто­мо­би­ли и выса­жи­ва­ют­ся из так­си пси­хи­ат­ры раз­ных видов. Это солид­ные муж­чи­ны в костю­мах, часто с боро­да­ми, моло­дые муж­чи­ны с айпа­да­ми, дамы на каб­лу­ках и при кожа­ных порт­фель­чи­ках. Непо­сред­ствен­но у две­рей встре­ча­ет транс­па­рант «Транс­ля­ци­он­ная меди­ци­на – инно­ва­ци­он­ный путь раз­ви­тия совре­мен­ной пси­хи­ат­рии». У транс­па­ран­та дежу­рит пара секью­ри­ти. «Ожи­да­ют поло­ви­ну мин­здра­ва», — негром­ко пере­го­ва­ри­ва­ют­ся меж собой. Высо­кие гости.

Инте­рес­но, что такое «транс­ля­ци­он­ная меди­ци­на», думаю я, под­ни­ма­ясь по затей­ли­вой лест­ни­це на вто­рой этаж боль­ших кон­фе­ренц-воз­мож­но­стей, тут мно­же­ство залов раз­лич­ной чело­ве­ко­ем­ко­сти, и вооб­ще про­сто­ры. Холл густо застав­лен посте­ра­ми с рекла­мой лекар­ствен­ных средств: «Серо­квель-про­лонг – уве­рен­ное купи­ро­ва­ние обостре­ний шизо­фре­нии», на кар­тин­ке пара из седо­вла­со­го муж­чи­ны и юной девуш­ки ухо­дит, по обык­но­ве­нию, в закат и босиком. 

«Хоро­шо как деду­ле купи­ро­ва­ли шизо­фре­нию, — цинич­но ком­мен­ти­ру­ет пси­хи­ат­ри­ца в узкой жел­той юбке, — моло­дую бабу немед­лен­но нашел». «Может быть, это ей купи­ро­ва­ли обостре­ние, — воз­ра­жа­ет собе­сед­ни­ца, — надо думать о людях луч­ше». Посте­ры по сосед­ству оформ­ле­ны тем же мане­ром: при­зы­вы най­ти себя и рядом точ­ная дози­ров­ка патен­то­ван­но­го средства. 

Орга­ни­зо­ван­ная мин­здра­вом кон­фе­рен­ция отно­сит­ся к «балль­ным» меро­при­я­ти­ям – участ­ву­ю­щие вра­чи полу­чат бал­лы, необ­хо­ди­мые для атте­ста­ции, повы­ше­ния раз­ря­да и про­чих вещей, частич­но опре­де­ля­ю­щих зар­пла­ту. И конеч­но, гораз­до весе­лее пить кофе в выли­зан­ном хол­ле гости­ни­цы «Холи­лей инн», чем вязать псих­боль­ных к казен­ным койкам. 

«А это хоро­шо, что вы сами ко мне подо­шли, — услуж­ли­во гово­рит офи­ци­ант в баре, — а то ведь я сам к вам бы не выбрал­ся нико­гда». Кофе варит­ся, кок­тей­ли сме­ши­ва­ют­ся, в нали­чии вис­ки раз­ной поро­ды, и коньяк. Все низ­кие диван­чи­ки близ заня­ты, даже сверх­за­ня­ты, и пси­хи­ат­ры рас­сре­до­то­чи­ва­ют­ся по обе­ден­ной зоне, где еще даже не вклю­чен свет. 

Груп­па жен­щин в три­ко­таж­ных «двой­ках» (кар­ди­ган и блу­за одно­го тона) фото­гра­фи­ру­ют­ся в гости­нич­ных инте­рье­рах. Их лица мак­си­маль­но серьез­ны. Назы­ва­ют себя обще­ствен­ной орга­ни­за­ци­ей «Жен­щи­ны за пси­хи­че­ское здо­ро­вье». «И зна­е­те, мы все­гда широ­ко отме­ча­ем день Согла­сия и При­ми­ре­ния! В про­шлом году арен­до­ва­ли караоке-бар…».

Вокруг вспыш­ка­ми смех, раз­го­во­ры, руко­по­жа­тия, визит­ные кар­точ­ки пор­ха­ют. Запах кофе сме­ши­ва­ет­ся в нерав­ных долях с пар­фю­мом. Кровь, взбод­рен­ная кофе­и­ном, саха­ром и алко­го­лем, весе­ло совер­ша­ет поло­жен­ные кру­ги кро­во­об­ра­ще­ния. Пси­хи­ат­ры зна­ют толк в насы­ще­нии кро­ви раз­ны­ми веществами. 

«И я ей гово­рю: отстань от меня, ника­кие тебе анти­де­прес­сан­ты не нуж­ны, а ты луч­ше пре­кра­ти каж­дое утро вты­кать в эту Малы­ше­ву, она недав­но ска­за­ла, что луч­шее про­фи­лак­ти­че­ское сред­ство про­тив болез­ни Пар­кин­со­на – это вовре­мя умереть…».

«А что Иван? Пре­крас­но устро­ен. Все сме­я­лись, когда он в этот Неф­те­юганск пота­щил­ся, какая, гово­ри­ли, там прак­ти­ка для пси­хо­те­ра­пев­та. Пре­крас­ная ока­за­лась прак­ти­ка! Неф­тя­ни­ки, угне­тен­ные излиш­ком денеж­ных средств, их жены, недо­воль­ные пере­ко­сом лица от боток­са… Ано­рек­сич­ные доче­ри неф­тя­ни­ков и их жен… Благодать!».

«Един­ствен­ный нор­маль­ный пода­рок, что я полу­чи­ла, это были духи Viktor & Rolf, в таком милом пузырь­ке, напо­ми­на­ю­щем руч­ную гра­на­ту. Но что ты дума­ешь? Он и то умуд­рил­ся все испор­тить, ска­зав, что аро­мат напо­ми­на­ет ему коко­со­вый осве­жи­тель воздуха».

Соби­ра­ет­ся меди­цин­ское началь­ство мест­но­го зна­че­ния: руко­во­ди­тель управ­ле­ния орга­ни­за­ции соци­аль­но зна­чи­мой и спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ной меди­цин­ской помо­щи, заме­сти­тель рек­то­ра меди­цин­ско­го уни­вер­си­те­та, а министр здра­во­охра­не­ния Веро­ни­ка Сквор­цо­ва не при­е­дет, она в Хаба­ров­ске, борет­ся с наводнением. 

С надеж­да­ми попу­ля­ри­зи­ро­вать для чита­те­ля содер­жа­ние выступ­ле­ния док­то­ра меди­цин­ских наук, про­фес­со­ра, дирек­то­ра «Мос­ков­ско­го науч­но-иссле­до­ва­тель­ско­го инсти­ту­та пси­хи­ат­рии» Вале­рия Нико­ла­е­ви­ча Крас­но­ва я про­сти­лась, как толь­ко он про­из­нес вто­рую фра­зу. Пер­вая была при­вет­ствен­ной. Что­бы попу­ля­ри­зи­ро­вать этот доклад, мне сле­до­ва­ло бы мно­го лет назад оза­бо­тить­ся полу­че­ни­ем меди­цин­ско­го обра­зо­ва­ния. И потом дер­жать руку на пульсе.

Рас­стро­ен­ная, вышла из зала, и тут же встре­ти­ла сво­е­го ста­рин­но­го при­я­те­ля – рань­ше он слу­жил пси­хи­ат­ром, теперь стал мене­дже­ром фар­ма­ко­ло­ги­че­ской ком­па­нии, но по ста­рой памя­ти решил посе­тить меро­при­я­тие, что­бы быть в теме и не отры­вать­ся от корней.

«Рас­ска­жи мне, пожа­луй­ста, — гово­рю, — что такое – транс­ля­ци­он­ная меди­ци­на. Долж­на же я хоть что-то напи­сать по теме».

«Ты зна­ешь, — ожив­лен­но отве­ча­ет быв­ший пси­хи­атр, — я сам про­чи­тал мате­ри­а­лы и не понял. Мы с кол­ле­га­ми пред­мет­но обсу­ди­ли, и при­шли к выво­ду, что транс­ля­ци­он­ная меди­ци­на – это лече­ние смс. Или по скайпу».

«Ну лад­но, — гово­рю тогда, — давай тогда какой-нибудь слу­чай пси­хи­ат­ри­че­ский. А то бук­валь­но не знаю, что делать. Чита­те­ли-то ждут».

«Это — пожа­луй­ста, — гово­рит быв­ший пси­хи­атр, — это сколь­ко хочешь, для чита­те­лей. Вот как-то я зани­мал­ся пси­хи­ат­ри­че­ским осви­де­тель­ство­ва­ни­ем подо­зре­ва­е­мо­го. И для меня был состав­лен некий вопрос­ник, мили­ция соста­ви­ла. Что­бы я дал отве­ты. А у подо­зре­ва­е­мо­го была фами­лия – Ива­нен­ко. Вопро­сы мили­ции зву­ча­ли так: мог­ло ли Ива­нен­ко сде­лать то-то и то-то. Мог­ло ли Ива­нен­ко заду­шить жерт­ву, под­чи­ня­ясь при­ка­зу голо­сов, зву­ча­щих в его голо­ве. И так далее».

«Это не пси­хи­ат­ри­че­ская исто­рия, — гово­рю я, чуть разо­ча­ро­ван­ная, — это — полицейская».

«А не пиши про пси­хи­ат­ров, — воз­буж­да­ет­ся при­я­тель, — пиши про поли­цей­ских! А то что пси­хи­ат­ры. Ну, дежу­ришь сре­ди алко­го­ли­ков. Ну, при­ве­зут кого голым с про­спек­та Мас­лен­ни­ко­ва. Ну, вяз­ки доста­нешь и зафик­си­ру­ешь. Нала­дишь капель­ни­цу. А так-то? Скукотища».

Так он гово­рит, и ухо­дит. И я тоже ухо­жу, при­об­ре­тя на вся­кий слу­чай кни­гу дирек­то­ра инсти­ту­та им. Серб­ско­го — Зура­ба Кеке­лид­зе «Кри­ти­че­ские состо­я­ния в пси­хи­ат­рии». «Вопро­сы пато­ге­не­за и тера­пии кри­ти­че­ских состо­я­ний явля­ет­ся одной из акту­аль­ных про­блем пси­хи­ат­рии, — гово­рит­ся в анон­се. — К основ­ным досто­ин­ствам моно­гра­фии сле­ду­ет отне­сти тща­тель­ное опи­са­ние пси­хо­па­то­ло­гии ост­рых состо­я­ний раз­лич­но­го гене­за, а так­же иссле­до­ва­ние роли нару­ше­ний функ­ций гема­то­эн­це­фа­ли­че­ско­го барье­ра в пато­ге­не­зе кри­ти­че­ских состо­я­ний. Кни­га иллю­стри­ро­ва­на убе­ди­тель­ны­ми исто­ри­я­ми болезни».

А кон­фе­рен­ция про­длит­ся еще три дня. В ее про­грам­ме пле­нар­ные засе­да­ния, семи­на­ры, сим­по­зи­у­мы, рабо­та по сек­ци­ям, круг­лые сто­лы экс­пер­тов по наи­бо­лее зна­чи­мым темам пси­хи­ат­рии. Может быть, кто-то послу­ша­ет семи­нар-дру­гой, да и раз­бе­рет­ся в сущ­но­сти транс­ля­ци­он­ной меди­ци­ны. Но не я.