Ничья земля.

Самар­ский выста­воч­ный центр ЭКС­ПО-Вол­га при­гла­сил горо­жан на форум «Сереб­ря­ный воз­раст», тра­ди­ци­он­но при­уро­чен­ный к Меж­ду­на­род­но­му дню пожи­ло­го человека.

Осо­бен­но акту­аль­ным меро­при­я­тие пока­за­лось в све­те направ­ле­ния пен­си­он­ных накоп­ле­ний граж­дан за 2014 год в рас­пре­де­ли­тель­ную систе­му — на выпла­ту теку­щих пен­сий. Пен­сии текут, уте­ка­ют сквозь жад­ные паль­цы госу­дар­ства, и на фору­ме «Сереб­ря­ный воз­раст» чест­нее было бы про­па­ган­ди­ро­вать мас­со­вые само­убий­ства людей, достиг­ших шести­де­ся­ти лет.

Но это орга­ни­за­то­ром пока­за­лось не совсем кор­рект­ным. Гостей встре­ча­ют росто­вые кук­лы, сти­ли­зо­ван­ные дед с баб­кой. «О гос­по­ди, — ожив­лен­но гово­рит худая ста­ру­ха сво­ей подру­ге, пол­ной ста­ру­хе, — какой пре­лест­ный китч!» Они сда­ют верх­ние одеж­ды, оправ­ля­ют наряд­ные блуз­ки, устра­ня­ют на бру­дер­шафт непо­лад­ки при­чес­ки друг у дру­га и идут гулять по выстав­ке. По мере про­дви­же­ния улыб­ки исче­за­ют с их акку­рат­но напуд­рен­ных лиц. 

Сра­зу же напра­во от вхо­да боль­шую тер­ри­то­рию зани­ма­ет «Пер­вая част­ная кли­ни­ка», отваж­но взяв­шая на себя обя­зан­но­сти бес­плат­но­го предо­став­ле­ния меди­цин­ских услуг в рам­ках меро­при­я­тия. «Меня утром мед­сест­ра спра­ши­ва­ет: сколь­ко буты­ло­чек геля поло­жить? Две? А я ей отве­чаю: куда две, у меня бутыл­ки геля хва­та­ет на два­дцать бере­мен­ных! Одной, гово­рю, доста­точ­но. А тут! – врач УЗИ уста­ло машет рукой, — за пол­дня уже сто два­дцать чело­век посмот­ре­ла. Что ска­зать? Бед­ные, несчаст­ные люди! В поли­кли­ни­ке запись на УЗИ на пол­го­да впе­ред, посе­тить част­ную кли­ни­ку воз­мож­но­сти нет».

Ста­ри­ков при­во­зят авто­бу­са­ми, вот, гово­рят, толь­ко что при­был пол­ный авто­бус глу­хих, и гигант­ские живые оче­ре­ди к вра­чу УЗИ, к вра­чу-кар­дио­ло­гу, к тера­пев­ту и нев­ро­ло­гу при­хо­дят в вол­не­ние, пото­му что глу­хих нуж­но пус­кать впе­ред, как они есть инва­ли­ды по слу­ху. «Я сама инва­лид! Да что­бы тебя так пере­ко­зяви­ло, как я не инва­лид!» Оче­ре­ди набу­ха­ют нена­ви­стью, сочат­ся гне­вом, это жгу­чая ярость суще­ства, дошед­ше­го до края.

Игра­ет музы­ка. Пави­льо­ны, при­зван­ные заин­те­ре­со­вать зре­лых людей, пора­жа­ют раз­но­об­ра­зи­ем. Кажет­ся, что речь идет о соци­а­ли­за­ции оли­го­фре­нов в ста­дии дебиль­но­сти. Здесь учат соору­жать кар­ти­ны из соле­но­го теста, потом рас­кра­ши­вать их спе­ци­аль­ны­ми крас­ка­ми. Сте­ны заве­ша­ны безум­ны­ми кар­ти­на­ми, поне­во­ле в голо­ву про­ни­ка­ет мысль, что вот кто-то же пер­вый дол­жен дога­дать­ся, что пель­мен­ное тесто мож­но посо­лить и выле­пить из него, напри­мер, розу.

«Искус­ство созда­ние обра­за с помо­щью аксес­су­а­ров» обе­ща­ет сле­ду­ю­щий пави­льон, сто­лы зава­ле­ны плат­ка­ми, пре­об­ла­да­ют орен­бург­ские пухо­вые, и вот уже немо­ло­дую даму с крас­ным от ужа­са лицом зама­ты­ва­ют шар­фом через лицо по пле­чам и ниже. 

Рядом рвет гар­монь бра­вый ста­рик из обще­ства вете­ра­нов, вокруг него чело­век шесть ста­ру­шек, и все поют про шумя­щий камыш. Соци­аль­ная парик­ма­хер­ская рас­пах­ну­ла свои выезд­ные воро­та и стри­жет; седые бед­ные воло­сы усти­ла­ют ков­ром наполь­ное покры­тие высо­кой сте­пе­ни износоустойчивости. 

Необы­чай­ное ожив­ле­ние у палат­ки с назва­ни­ем «кар­винг», если кто не зна­ет, кар­винг – это когда из мор­ко­ви выре­зы­ва­ют гале­ру с трид­ца­тью тыся­ча­ми рабов, а из ябло­ка – порт­рет цари­цы Сав­ской. На стен­де пред­став­ле­ны тема­ти­че­ские подел­ки из, кажет­ся, тык­вы. «Ныне ни один бан­кет­ный стол не обхо­дит­ся без кар­вин­га», — стро­го гово­рит ледя­ная блон­дин­ка с тугим «хво­стом» слу­ша­те­лям, седо­вла­сые слу­ша­те­ли рас­те­рян­но моргают.

Клей­те открыт­ки в тех­ни­ке «деку­паж», вяжи­те сал­фет­ки крюч­ком, пле­ти­те мак­ра­ме, скла­ды­вай­те из гоф­ри­ро­ван­ной бума­ги голу­бей, из кар­то­на – коро­боч­ки, состра­чи­вай­те оде­я­ла из лос­кут­ков, рыбачь­те где-нибудь подаль­ше, с пал­ка­ми для тре­кин­го­вой ходь­бы ухо­ди­те за гори­зонт, толь­ко, пожа­луй­ста, не напо­ми­най­те нам о том, что через сколь­ко-то быст­рых лет мы сами. Мы сами будем ста­ри­ки и ста­ру­хи, не напо­ми­най­те нам, пожалуйста. 

Быть ста­рым в Рос­сии страш­но. Вот мы ска­чем в джин­сах, поло­са­том сви­те­ре, тай­но от детей курим в фор­точ­ку, и обду­мы­ва­ем, не про­ко­лоть ли пупок, а назав­тра обна­ру­жи­ва­ем себя в крим­пле­но­вом паль­то и ред­ких пегих кудрях. В руках гар­монь, зубы выпа­ли, лицо съе­ли мор­щи­ны, из пра­во­го бока тор­чит рези­но­вая труб­ка, и это дре­наж. Мы без­на­деж­но зани­ма­ем утром места в поли­кли­ни­ке по месту житель­ства, на дру­гой день пеш­ком пре­одо­ле­ва­ем ста­ры­ми нога­ми нема­лые рас­сто­я­ния, что­бы купить дешев­ле пол­хле­ба. Живем в кар­тон­ной короб­ке на ули­це име­ни Энгель­са, пото­му что пла­та за ком­му­наль­ные услу­ги три­жды пре­вос­хо­дит пен­сию, кото­рой все рав­но нет. Дети нас дав­но выки­ну­ли из окна, а сами сва­ли­ли в Гер­ма­нию, что­бы обма­нуть судь­бу и сде­лать­ся в ито­ге не рус­ским ста­ри­ком, а немец­ким — в цве­та­стых шор­тах, сан­да­ли­ях бир­кен­што­ках из пере­ра­бо­тан­ных эко-мате­ри­а­лов, и с фото­ап­па­ра­том на шее. Совер­шать тури­сти­че­скую поезд­ку по той же Вол­ге. Радуж­ны­ми стай­ка­ми выпар­хи­вать из теп­ло­ход­но­го чре­ва, уго­щать­ся мест­ны­ми напит­ка­ми и скры­вать, что пони­ма­ют речь вот этих, пле­ту­щих­ся мимо. Нас.