«Он сирота, и заниматься им некому и некогда»

Как все было: самар­чан­ка Еле­на Кор­не­ва в сен­тяб­ре нахо­ди­лась со сво­им ребен­ком на лече­нии в инфек­ци­он­ном отде­ле­нии боль­ни­цы им. Семаш­ко. Выпи­сав­шись, она напи­са­ла в Рос­здрав­над­зор заяв­ле­ние, где сооб­щи­ла о собы­ти­ях, сви­де­тель­ни­цей кото­рых оказалась.

Одно­вре­мен­но с Еле­ной в отде­ле­нии нахо­дил­ся двух­лет­ний сиро­та Ваня, вос­пи­тан­ник дет­ско­го дома. Сиро­ту Ваню дер­жа­ли одно­го в закры­той пала­те, для вер­но­сти под­пе­рев дверь шваброй. Когда оби­та­те­лей всех бок­сов пере­се­ли­ли в про­ти­во­по­лож­ное кры­ло (в свя­зи с ремон­том), Ваня был остав­лен в опу­стев­шей части зда­ния один, где и про­вел целую ночь, вплоть до выпис­ки. «Что­бы не доста­вал сво­им ревом», — пояс­ни­ли меди­цин­ские сест­ры свои действия.

В сере­дине сен­тяб­ря кор­пу­са боль­ни­цы еще не отап­ли­ва­лись, пого­да испор­ти­лась, заду­вал ветер. «Ребе­нок мочил­ся на пол от холо­да, — гово­рит Еле­на. — Малыш, оде­тый в корот­кие шор­ти­ки и фут­бол­ку (и это при­том что мы, взрос­лые, спа­ли в теп­лых спор­тив­ных костю­мах и под дву­мя оде­я­ла­ми), посто­ян­но истош­но кричал».

На кри­ки никто из мед­пер­со­на­ла не реа­ги­ро­вал. «Я слы­ша­ла, как ребе­нок бил­ся голо­вой о дверь, пла­кал без оста­нов­ки и звал маму. На наши мно­го­чис­лен­ные прось­бы посмот­реть, что там с малы­шом, нам в гру­бой фор­ме отве­ча­ли, что это сиро­та и зани­мать­ся им неко­му, да и неко­гда, так как нуж­но ста­вить капель­ни­цы «нор­маль­ным детям». Ваня от безыс­ход­но­сти выбил окош­ко в бок­се. Пер­со­нал заве­сил выби­тое окно про­сты­ней», — гово­рит Кор­не­ва. Копию заяв­ле­ния она напра­ви­ла в ГУ МВД по Самар­ской обла­сти, а так­же упол­но­мо­чен­но­му при Пре­зи­ден­те РФ по пра­вам ребен­ка Пав­лу Астахову.

Далее собы­тия раз­ви­ва­лись быст­ро. 23 октяб­ря совет­ник упол­но­мо­чен­но­го по пра­вам ребен­ка Мак­сим Лад­зин посе­тил боль­ни­цу. Его встре­чал глав­ный врач боль­ни­цы Мак­сим Кар­пу­хин. Глав­врач рас­ска­зы­вал о сво­их успе­хах и дости­же­ни­ях в сфе­ре улуч­ше­ния меди­цин­ско­го обслу­жи­ва­ния насе­ле­ния. Дей­ствия работ­ни­ков инфек­ци­он­но­го отде­ле­ния про­ком­мен­ти­ро­вал уме­рен­но: «Мы не белые и пуши­стые, но не надо делать из нас фаши­стов. Опре­де­лен­ные заме­ча­ния к рабо­те пер­со­на­ла у меня есть, но то, что опуб­ли­ко­ва­ла Еле­на Кор­не­ва, очень и очень гипер­тро­фи­ро­ван­но. Мож­но было избе­жать закры­ва­ния две­ри шваброй, — согла­сил­ся глав­врач, — но это было сде­ла­но все­го на 10 минут, и по той при­чине, что вра­чу, рабо­та­ю­ще­му на два кры­ла, нуж­но было отлу­чить­ся за ана­ли­за­ми и сним­ка­ми. А ребе­нок очень актив­ный, уже несколь­ко раз убе­гал, и мы лови­ли его на лест­ни­це. Его вынуж­ден­но оста­ви­ли за закры­той две­рью, что­бы он сам не при­чи­нил себе травм».

По сло­вам Мак­си­ма Кар­пу­хи­на, имел место обык­но­вен­ный кон­фликт меж­ду Еле­ной Кор­не­вой и мед­сест­ра­ми отде­ле­ния, в резуль­та­те кото­ро­го жен­щи­на реши­лась на месть и соста­ви­ла заяв­ле­ние в Рос­здрав­над­зор. Этой же вер­сии в чем-то решил при­дер­жи­вать­ся и министр здра­во­охра­не­ния обла­сти Ген­на­дий Гри­да­сов: «Тот факт, что меди­цин­ские сест­ры испы­ты­ва­ли допол­ни­тель­ную нагруз­ку в свя­зи с испол­не­ни­ем не свой­ствен­ных им функ­ций, не может быть оправ­да­ни­ем для жесто­ко­го обра­ще­ния с детьми. Так же как и меж­лич­ност­ный кон­фликт меди­цин­ских сестер с Е.В.Корневой…».

Новост­ные про­грам­мы стра­ны ли, реги­о­на ли захле­бы­ва­ют­ся радост­ной инфор­ма­ци­ей о том, насколь­ко все модер­ни­зи­ро­ва­лось в сфе­ре здра­во­охра­не­ния, какие инно­ва­ции вве­де­ны еще, во сколь­ко имен­но раз уве­ли­чи­лась зара­бот­ная пла­та меди­цин­ских работ­ни­ков. И это совер­шен­но не соот­но­сит­ся, напри­мер, с тем фак­том, что в отдель­но взя­том отде­ле­нии боль­ни­цы Семаш­ко нет сани­та­ров, что­бы кор­мить-оби­ха­жи­вать «госу­дар­ствен­ных детей».

«Доку­мен­таль­но не уре­гу­ли­ро­ван вопрос, долж­ны ли дети, при­ез­жа­ю­щие из гос­учре­жде­ний, ложить­ся в боль­ни­цу с сопро­вож­да­ю­щим из дет­до­ма, необ­хо­ди­мо ли выде­лять в боль­ни­це для него отдель­но­го уха­жи­ва­ю­ще­го, — ска­зал глав­ный врач Мак­сим Кар­пу­хин. — Но в то вре­мя, когда ребе­нок лежал у нас, мы выда­ва­ли по два оде­я­ла всем паци­ен­там, что­бы они не мерзли».

Дети при­ез­жа­ют из гос­учре­жде­ний без сопро­вож­де­ния. В два года они дале­ки от само­сто­я­тель­но­сти. Сиро­та Ваня вряд ли уте­шил­ся вто­рым оде­я­лом, сидя на гряз­ном от нечи­стот полу холод­ной палаты.

После визи­та совет­ни­ка омбуд­сме­на реше­ни­ем вице-губер­на­то­ра Дмит­рия Овчин­ни­ко­ва глав­но­го вра­ча Мак­си­ма Кар­пу­хи­на отстра­ни­ли от долж­но­сти, и зав­от­де­ле­ни­ем Тама­ру Жиля­ко­ву отстра­ни­ли, и двух спе­ци­а­ли­стов област­но­го мин­дзра­ва, кури­ру­ю­щих боль­ни­цу, и двух меди­цин­ских сестер из отде­ле­ния. Осталь­ные про­дол­жа­ют рабо­тать. Хочет­ся им что-нибудь ска­зать. Пожа­луй­ста, не оби­жай­те детей, не запи­рай­те на шваб­ру, не поз­во­ляй­те охрип­нуть от кри­ка и боли. Ведь мы кто? Мы взрос­лые люди, мини­мум пять­де­сят кило­грам­мов, а кто и сто, у нас кожа­ные порт­фе­ли, губ­ная пома­да, любов­ник-элек­трик и бан­ков­ская кар­та. Нам поло­жен слиш­ком малень­кий оклад, гово­рят сей­час мед­сест­ры друг дру­гу. У сиро­ты Вани нет ниче­го вооб­ще, кро­ме диа­гно­за «хро­ни­че­ский врож­ден­ный гепа­тит С».

Вице-губер­на­тор Овчин­ни­ков пообе­щал, что меж­ве­дом­ствен­ная комис­сия подроб­но раз­бе­рет­ся с нару­ше­ни­я­ми и в поне­дель­ник, 28 октяб­ря, пред­ста­вит доклад пред­се­да­те­лю област­но­го пра­ви­тель­ства Алек­сан­дру Нефедову.

Но слу­чай не еди­ни­чен. И про­бле­ма не нова.

В Сама­ре все боят­ся попасть в дет­ское инфек­ци­он­ное отде­ле­ние гор­боль­ни­цы им. Семаш­ко. Не сто­ит сей­час о ста­рых сте­нах, ржа­вых уни­та­зах и чудо­вищ­ных этих горш­ках с номе­ра­ми на боку (ноч­ная ваза), тем более сего­дня сам министр здра­во­охра­не­ния при­ка­зал быст­рее закан­чи­вать, нако­нец, ремонт. В инфек­ци­он­ном отде­ле­нии лежат сиро­ты. Ваня, Лиза, Коля и дру­гие. Их при­во­зят на казен­ных авто­мо­би­лях, остав­ля­ют одних; сосед­ству­ю­щие по бок­су мамоч­ки часто ста­ра­ют­ся быть полез­ны­ми и помочь, но когда на руках соб­ствен­ный боль­ной и несчаст­ный мла­де­нец, то помощь эта сугу­бо факуль­та­тив­на. Мамоч­кам стыд­но, да чего уж там, я сама такая, сколь­ко раз лежа­ла, с сыном и доч­кой, столь­ко раз и пря­та­ла гла­за, что­бы не ловить взгляд — недет­ский, стра­да­ю­щий. Это все каса­ет­ся не толь­ко «Семаш­ки», конеч­но. «Семаш­ка» попа­ла под раз­да­чу. Осталь­ные дет­ские отде­ле­ния госу­дар­ствен­ных боль­ниц шеп­чут: «Про­нес­ло», и ниже при­ги­ба­ют голо­вы к партам.

P.S. Ново­сти в Сама­ре пуга­ю­ще закру­че­ны вокруг мате­рин­ства и дет­ства: депу­та­ты губерн­ской думы голо­су­ют за отме­ну бес­плат­ных абор­тов по поли­су ОМС, юная мать из Октябрь­ска уби­ва­ет сво­е­го мало­лет­не­го сына два­дца­тью уда­ра­ми ножа, 12-лет­ний маль­чик кон­ча­ет с жиз­нью в пет­ле, и вот истя­за­ния сирот в больнице.