Евгений Казнин: Солнце – это отверстие.

На откры­тии пер­со­наль­ной выстав­ки Евге­ния Каз­ни­на мно­го­люд­но. Два зала из неболь­ших худо­же­ствен­но­го музея вполне в духе твор­че­ско­го кре­до авто­ра псо­хо­де­ли­че­ски раз­дви­ну­ли сте­ны и вме­сти­ли рекорд­ное чис­ло посе­ти­те­лей. Евге­ний Каз­нин, наш зем­ляк, талант­ли­вый худож­ник, и сей­час бы счи­тал­ся моло­дым со сво­им 1974 годом рож­де­ния, но он погиб в 2007. (737‑й кило­метр обмет­ки сго­рит в 2007 году, — цити­ро­вал Евге­ний в сво­ем днев­ни­ке). Тра­ги­че­ски погиб – уто­нул. Уто­нул в Вол­ге, кото­рую и изоб­ра­жал чуть не на каж­дой сво­ей кар­тине, реку Вол­гу и горы Жигу­ли; Евге­ний Каз­нин – живо­пи­сец мест­ных красот.

В зале при­сут­ству­ют дру­зья Евге­ния, его мама – Эль­ви­ра Вла­ди­ми­ров­на. Имен­но она в про­шлом году пере­да­ла в дар музею кол­лек­цию кар­тин. Эль­ви­ра Вла­ди­ми­ров­на сто­ит у авто­порт­ре­та сына – он в белом сви­те­ре, впал щека­ми и кажет­ся груст­ным. Вокруг его голо­вы вьют­ся роя­ми чер­ные штри­хи, буд­то бы мыс­лям в этой голо­ве тес­но и они выплес­ки­ва­ют­ся нару­жу безостановочно.

Несколь­ко минут до офи­ци­аль­но­го откры­тия выстав­ки. Посе­ти­те­ли все при­бы­ва­ет, и вот уже ста­но­вит­ся тес­но под­ни­мать руки, рас­то­пы­ри­вать лок­ти и делать сним­ки. Кол­лек­ция из трех натюр­мор­тов с чер­ны­ми под­сол­ну­ха­ми носит имя «Несто­я­ние мира» и поль­зу­ет­ся у фото­гра­фов осо­бым спро­сом. Слов нет, под­сол­ну­хи пре­крас­ны, и немно­го пугают.

Инте­рес­ней­шая пуб­ли­ка: муж­чи­на в тре­ни­ро­воч­ном утеп­лен­ном костю­ме, очки с тол­стен­ны­ми лин­за­ми, дуж­ки очков свя­за­ны для вер­но­сти на затыл­ке шнур­ком. Вдруг появ­ля­ет­ся кра­си­вая жен­щи­на в оглу­ши­тель­но оран­же­вом пиджа­ке. Её высо­кие каб­лу­ки гвоз­дят исто­ри­че­ский пар­кет­ный пол. Две уче­ни­цы худо­же­ствен­ной шко­лы пере­шеп­ты­ва­ют­ся близ пей­за­жа «Розо­вое поле». Кажет­ся, они силь­но недо­воль­ны тре­тьей уче­ни­цей, вре­мен­но отсут­ству­ю­щей. Над розо­вым полем Евге­ния Каз­ни­на – его лич­ное зеле­ное небо.

Дина Богу­со­но­ва, извест­ная в Сама­ре худож­ни­ца и эма­льер, вспо­ми­на­ет, как учи­лась с Евге­ни­ем на одном кур­се в худо­же­ствен­ном учи­ли­ще. «Сра­зу ста­ло ясно, что он очень талант­лив, — гово­рит Дина, — так все­гда быва­ет, чело­век кла­дет два-три маз­ка, и ты чув­ству­ешь – вот оно, настоящее».

Вла­ди­мир Гро­мов, глав­ный пиар­щик сре­ди город­ских энер­ге­ти­ков, тоже был дру­жен с Евге­ни­ем. Рас­ска­зы­ва­ет исто­рию: в день сво­ей сва­дьбы Евге­ний не мог поз­во­лить не про­явить­ся твор­че­ской утон­чен­но­сти нату­ры. Он раз­ри­со­вал свое тело как полот­но, сде­лал рос­кош­ный боди-арт, но что­бы соблю­сти жени­хов­ский дресс-код, свер­ху надел тра­ди­ци­он­но белую рубаш­ку. Дело было летом. Влаж­ная жара лесо­сте­пи дави­ла и выжи­ма­ла пот. В самый офи­ци­аль­ный момент, когда цере­мон­ная жен­щи­на-реги­стра­тор поре­ко­мен­до­ва­ла моло­до­жё­нам поста­вить под­пи­си в кни­гу запи­си актов граж­дан­ско­го состо­я­ния, крас­ка на гру­ди Евге­ния потек­ла. Яркие жел­то-крас­ные поте­ки рас­цве­ти­ли рубаш­ку. Полу­чи­лось красиво.

«Зна­е­те, — гово­рит еще Вла­ди­мир Гро­мов, — Женя рабо­тал над про­ек­том выстав­ки «Клет­ка», вдво­ем со сво­им пси­хи­ат­ром. Если при­смот­ри­тесь, то мно­гие рабо­ты под­пи­са­ны: пала­та. Кто там кого лечил на Нагорной?»

В пред­две­рии выстав­ки дру­зья худож­ни­ка орга­ни­зо­ва­ли под­пис­ной лист, и на собран­ные день­ги изда­ли кни­гу «Как стран­но быть» — «Памя­ти Евге­ния Каз­ни­на, талант­ли­во­го худож­ни­ка, свет­ло­го чело­ве­ка». Так что наря­ду с откры­ти­ем выстав­ки про­ис­хо­дит еще и пре­зен­та­ция сбор­ни­ка, ради кото­рой мама Евге­ния, Эль­ви­ра Вла­ди­ми­ров­на, на вось­ми­де­ся­том году жиз­ни осво­и­ла ком­пью­тер, — так гово­рит в при­вет­ствен­ном сво­ем сло­ве Кон­стан­тин Заце­пин, заме­сти­тель дирек­то­ра музея по раз­ви­тию. Гово­рит еще, что твор­че­ство для худож­ни­ка было срод­ни духов­ной прак­ти­ке, что он боль­шой после­до­ва­тель уче­ния Каста­не­ды, и что место реаль­но­го мира на кар­ти­нах Евге­ния в ито­ге зани­ма­ет вооб­ра­жа­е­мый, фан­тас­ма­го­рич­ный мир.

«Уве­рен, что рабо­ты Евге­ния Каз­ни­на нуж­но экс­пор­ти­ро­вать, — заяв­ля­ет Кон­стан­тин Заце­пин. – Пото­му что так Жигу­лей не писал никто». 

Пуб­ли­ка соглас­на и аплодирует.

Неожи­дан­ный и при­ят­ный момент – музею пре­под­но­сят еще одну кар­ти­ну худож­ни­ка. Дар при­ни­ма­ет глав­ный хра­ни­тель Свет­ла­на Шату­но­ва. Эль­ви­ра Вла­ди­ми­ров­на всплес­ки­ва­ет рука­ми. Пожи­лая жен­щи­на с уют­ным пуч­ком из сереб­ря­ных волос, очень малень­кая, объ­ем­ная вяза­ная коф­та и вой­лоч­ные удоб­ные сапо­ги; она рада про­ис­хо­дя­ще­му, и бла­го­да­рит, бла­го­да­рит людей, содей­ствие и дру­же­люб­ная рабо­та кото­рых сде­ла­ла воз­мож­ным про­ве­де­ние вот этой выстав­ки с назва­ни­ем «Утро над кра­ем мира».

Утро над кра­ем мира – это такая кар­ти­на, розо­вые обла­ка, розо­вые кры­ши, цве­ту­щее дере­во, тоже розо­вое. Гости листа­ют новень­кую кни­гу, облож­ка ярко-жел­тая, и на послед­ней стра­ни­це ука­за­но, что это – посмерт­ная испо­ведь: «Тыся­чи лег­ких, позва­ни­ва­ю­щих, шур­ша­щих цока­ю­щих мара­ка­сов ста­ло во мне. Когда вплы­ву в Вол­гу, их игра впа­дет в еди­ный, уди­ви­тель­ный ритм, а дале­ко в Мек­си­ке, в без­дон­ном сухо­стек­лян­ном пей­за­же перед индей­ца­ми про­сту­пит МЕСКАЛИТО. Глав­ное – не заце­пить­ся где-нибудь надол­го, если не навсегда». 

Ната­лья Фомина