Фонтан дружбы народов

Мы позна­ко­ми­лись пару лет назад на почте, где в усло­ви­ях гигант­ской оче­ре­ди я зли­лась, смот­ре­ла на часы и нерв­но по сто­ро­нам. Рядом пожи­лая, но бра­вая жен­щи­на в ярком пухо­ви­ке про­ве­ря­ла пра­виль­ность запол­не­ния не менее чем в пяти­де­ся­ти раз­ре­ше­ни­ях на реги­стра­цию ино­стран­ных граж­дан. Зеле­не­ли пас­пор­та. Груп­па тем­но­ли­цых муж­чин ожи­да­ла ее поодаль. «Ого», — ска­за­ла я, имея в виду обо­ро­ти­стость жен­щи­ны. «Не ого, а Анге­ли­на Хуса­и­нов­на – моло­дец, — отве­ти­ла она, и доба­ви­ла через кро­шеч­ную пау­зу, — это я о себе».

<Анге­ли­на Хуса­и­нов­на Кис­ля­рук* всею сво­ей жиз­нью и судь­бой была под­го­тов­ле­на к друж­бе наро­дов. Ее мать, флег­ма­тич­ная эстон­ка Бир­гит­те Аав, пото­мок осно­во­по­лож­ни­ка эстон­ской наци­о­наль­ной опе­ры Эваль­да Аава, лицом и фигу­рой напо­ми­на­ла сво­е­го зна­ме­ни­то­го пред­ка, что было объ­яс­ни­мо, но для девоч­ки все же – нехо­ро­шо. Поэто­му Бир­гит­та томи­лась на даль­нем хуто­ре в отсут­ствие жени­хов, поэто­му и сбе­жа­ла с пер­вым встреч­ным тата­ри­ном с весе­лым име­нем Хуса­ин. Логи­че­ским про­дол­же­ни­ем интер­на­ци­о­наль­ных тра­ди­ций семьи ста­ло зна­ком­ство бир­гит­ти­ной доче­ри Анге­ли­ны с укра­ин­цем Кис­ля­ру­ком. Но все это было дав­но, и, как вер­но заме­ти­ли про­из­во­ди­те­ли ино­стран­но­го авто­мо­би­ля – в дру­гой жизни. 

В этой жиз­ни Анге­ли­на Хуса­и­нов­на поряд­ка пят­на­дца­ти лет не виде­ла сво­е­го укра­ин­ца Кис­ля­ру­ка, послед­ний раз повстре­чав его в ком­на­те для крат­ко­вре­мен­ных сви­да­ний испра­ви­тель­но-тру­до­вой коло­нии обще­го режи­ма по рес­пуб­ли­ке Мор­до­вия. В наслед­ство от воро­ва­то­го мужа Анге­ли­на Хуса­и­нов­на полу­чи­ла сло­ман­ный им и кри­во срос­ший­ся мизи­нец, а так­же фами­лию, отлич­но риф­му­ю­щу­ю­ся с важ­ны­ми для каж­до­го сла­вя­ни­на поня­ти­я­ми, как «друг», «полит­рук» и «мно­го­рук». Детьми их недол­гий брак бла­го­слов­лен не был, о чем Анге­ли­на Хуса­и­нов­на и сооб­ща­ла всем жела­ю­щим со свой­ствен­ным ей изя­ще­ством сло­га: «убе­рег господь».

Жить Анге­ли­на Хуса­и­нов­на пред­по­чи­та­ла в круп­ных про­мыш­лен­ных рос­сий­ских горо­дах. В Сама­ре она явля­лась вла­де­ли­цей скром­но­го дере­вян­но­го дома исто­ри­че­ской построй­ки нача­ла два­дца­то­го века, дом был ветх, крив и кос, но при­со­еди­нен к обще­ствен­ной кана­ли­за­ци­он­ной систе­ме, а так­же и ото­пи­тель­ной. Все эти при­ят­ные пози­ции дава­ли Анге­лине Хуса­и­новне воз­мож­ность с выго­дой для себя рас­по­ря­жать­ся жилой пло­ща­дью. Какое-то вре­мя она безыс­кус­но сда­ва­ла ком­на­ты сту­ден­там, а потом при­шли новые вре­ме­на, и ули­цы круп­ных про­мыш­лен­ных рос­сий­ских горо­дов запо­ло­ни­ли смуг­лые при­шель­цы из Сред­ней Азии в поис­ках работы. 

При­шель­цев на немец­кий лад назва­ли гастар­бай­те­ра­ми, и им всем надо было где-то жить, а так­же иметь реги­стра­цию. Эти потреб­но­сти Анге­ли­на Хуса­и­нов­на изоб­ре­та­тель­но удо­вле­тво­ря­ла, оформ­ляя сот­ня­ми реги­стра­ции и засе­ляя под свою кры­шу до трид­ца­ти квар­ти­ран­тов. Абсо­лют­ным ее рекор­дом было трид­цать три жиль­ца, но тут при­шлось задей­ство­вать уча­сток кух­ни, остав­лен­ный хозяй­кой лич­но для себя, что отри­ца­тель­но ска­за­лось на общем фен-шуй. С тех пор Анге­ли­на Хуса­и­нов­на реши­ла: два­дцать гастар­бай­те­ров, и не боль­ше. Гастра­бай­те­ры были послуш­ны­ми, тихи­ми, боя­лись цеп­ной овчар­ки Бар­си­ка, рус­ским язы­ком чаще вла­де­ли. За реги­стра­цию пла­ти­ли от ста до пяти­сот руб­лей, за про­жи­ва­ние – от тыся­чи до трех в месяц. 

Ино­гда Анге­ли­на Хуса­и­нов­на всту­па­ла со сво­и­ми посто­яль­ца­ми в лич­ные отно­ше­ния. В част­но­сти, по-чело­ве­че­ски при­вя­за­лась к семье из Таджи­ки­ста­на, состо­я­щей из пяти жен­щин и двух муж­чин. Жен­щин зва­ли Бони, Лай­ло, Рузи и Суман, а муж­чин – Хам­ро­кул и Обло­кул. Все они были взрос­лые дети одной ста­ру­хи-мате­ри, имя кото­рой Анге­ли­на Хуса­и­нов­на узнать поле­ни­лась, да и воз­мож­но­сти не было – из семе­рых чле­нов семьи рабо­та­ла толь­ко она одна, мать. Устро­и­лась двор­ни­ком в сред­нюю шко­лу, а так­же мой­щи­ком посу­ды. Мыть посу­ду ока­за­лось нелег­ко – слез­ли ног­ти от чистя­ще­го сред­ства с кон­вер­си­он­ных про­из­водств, зато выгод­но. На неболь­шой тележ­ке ста­ру­ха-мать отво­зи­ла домой два­дца­ти­лит­ро­вые бидо­ны с остат­ка­ми дет­ской еды. Это был одно­вре­мен­но и сухой, и влаж­ный паек для ее дочек и сын­ков. Доч­ки и сын­ки куша­ли, потом лов­ко игра­ли в нар­ды. Не ска­зать, что бы они жда­ли чуда, или небес­ной ман­ны, или чемо­да­на, пол­но­го денег, но чего-то они явно жда­ли. Счастья? 

Спро­си Анге­ли­на Хуса­и­нов­на у жиль­цов такое напря­мую, не полу­чи­ла бы отве­та. Она и не спра­ши­ва­ла. Анге­ли­на Хуса­и­нов­на полю­би­ла. Одна­жды она спу­сти­ла цеп­ную овчар­ку Бар­си­ка побе­гать, и дрес­си­ро­ва­ла ее в выпол­не­нии команд слу­жеб­но­го соба­ко­вод­ства. Все коман­ды она пода­ва­ла холод­ным и гром­ким голо­сом, совер­шен­но в духе сво­е­го пред­ка, зна­ме­ни­то­го музы­кан­та и осно­во­по­лож­ни­ка эстон­ской наци­о­наль­ной опе­ры Эваль­да Аава. Прав­да, ее про­шлый муж Кис­ля­рук гова­ри­вал, что лег­ко быть зна­ме­ни­тым сре­ди себя одно­го, наме­кая на узкий круг эстон­ских музы­кан­тов, но никто не смо­жет отри­цать бук­валь­но арий­ской ста­ти Анге­ли­ны Хуса­и­нов­ны в момент дрес­си­ро­вок домаш­них животных.

При­вле­чен­ный необыч­ным харак­те­ром шума, отку­да-то из вет­хо­го дома появил­ся Хам­ро­кул. Его тем­ная кожа лос­ни­лась на фоне исто­ри­че­ской построй­ки, его тем­ные гла­за име­ли фор­му косто­чек от яблок, но боль­ше­го раз­ме­ра. Его широ­кие пле­чи рва­ли неопре­де­лен­но­го цве­та рубаш­ку, с его запя­стья под­ми­ги­ва­ла выта­ту­и­ро­ван­ная змея – синяя на корич­не­вом. «Люб­лю собак», — ска­зал он, улы­ба­ясь. Анге­ли­на Хуса­и­нов­на пере­ве­ла дыха­ние и сту­пи­ла на невер­ную доро­гу сво­ей мате­ри, флег­ма­тич­ной эстон­ки Бир­гит­те Аав. Хам­ро­кул выдер­жал всту­пи­тель­ные испы­та­ния и был офи­ци­аль­но назна­чен люби­мым человеком. 

Хам­ро­кул зажил по-цар­ски. У него появил­ся новый спор­тив­ный костюм и мод­ные джин­сы тра­ди­ци­он­но­го цве­та инди­го и лич­ная пери­на. За это за все он при­го­ва­ри­вал­ся к еже­ми­нут­ной люб­ви Анге­ли­ны Хуса­и­нов­ны – нет-нет, ниче­го эро­ти­че­ско­го, хозяй­ка пред­по­чи­та­ла поговорить. 

Вели­ко же было него­до­ва­ние и даже ярость Анге­ли­на Хуса­и­нов­ны, когда она ран­ним утром, вый­дя к пли­те, что­бы сва­рить Хам­ро­ку­лу чашеч­ку горя­че­го шоко­ла­да, не обна­ру­жи­ла на сво­их закон­ных местах ни его само­го – на перине, ни цеп­ной соба­ки Бар­си­ка – в буд­ке. Хам­ро­кул, луно­ли­кое при­ста­ни­ще ее изму­чен­ной души, исчез вме­сте с Бар­си­ком и зме­ей на запястье; двой­ной след их зате­рял­ся сре­ди про­чих исто­ри­че­ских постро­ек горо­да, как дере­вян­ных, так и камен­ных. Горь­ко взвы­ла на поро­ге Анге­ли­на Хуса­и­нов­на, боль­но рва­ла свои воло­сы с семью­де­ся­тью про­цен­та­ми седи­ны, тихо пря­та­лись в глу­бине пей­за­жа гастар­бай­те­ры. И толь­ко Обло­кул тон­ко под­сме­и­вал­ся и гово­рил одно­вре­мен­но на двух язы­ках что-то об осо­бой люб­ви Хам­ро­ку­ла к круп­ным соба­кам. Это хоро­шо, что Анге­ли­на Хуса­и­нов­на его не слы­ша­ла. А то натво­ри­ла бы дел! Но обо­шлось, толь­ко посе­лен­цев Анге­ли­на Хуса­и­нов­на боль­ше не берет, ни одно­го чело­ве­ка. Анге­ли­на Хуса­и­нов­на бук­валь­но силой выгна­ла со дво­ра теп­лый ворох тру­до­вых мигран­тов, и еще минут трид­цать наблю­да­ла, что­бы ни одна рабо­чая еди­ни­ца тай­но не про­ник­ла обрат­но. Потом выдох­ну­ла и пошла в ско­бя­ную лав­ку за новым замком.

Анге­ли­на Хуса­и­нов­на нико­гда не инте­ре­со­ва­лась зако­но­твор­че­ством рос­сий­ских депу­та­тов, и не зна­ла, от какой нату­раль­ной беды спас ее веро­лом­ный Хам­ро­кул, и что УК РФ попол­нен дву­мя новы­ми ста­тья­ми, и адми­ни­стра­тив­ный тоже попол­нен. И что за фик­тив­ную реги­стра­цию ино­стран­но­го граж­да­ни­на или лица без граж­дан­ства по месту житель­ства в жилом поме­ще­нии в Рос­сии при­дет­ся нести ответ­ствен­ность, даже и уголовную.

Ни о чем таком Анге­ли­на Хуса­и­нов­на счаст­ли­во не зна­ет, купи­ла двух пле­мен­ных сук и пла­ни­ру­ет объ­явить себя соба­чьим питом­ни­ком. Пада­ет снег, скри­пит вет­хий дом, и глу­бо­кие щели меж­ду вен­ца­ми зия­ют чер­ны­ми улыбками. 

* Фами­лия и имя геро­и­ни изменены.