Черные доски

Губер­на­тор Самар­ской обла­сти Нико­лай Ива­но­вич Мер­куш­кин, отве­чая на вопро­сы зри­те­лей во вре­мя пря­мо­го эфи­ра на теле­ка­на­ле «Рос­сия 24», выска­зал свое мне­ние отно­си­тель­но рекон­струк­ции исто­ри­че­ской части Сама­ры. В целом, это очень сим­па­тич­ное и достой­ное ува­же­ния мне­ние, вот толь­ко дере­вян­ные дома губер­на­тор пла­ни­ру­ет сне­сти. И на их месте выстро­ить нечто в духе ушед­шей эпохи.

В Самар­ском рай­оне, куда не пой­дешь, всю­ду вый­дешь к архи­тек­тур­но­му памят­ни­ку или про­сто мило­му дому с рез­ны­ми став­ня­ми, а на отвра­ти­тель­ный ново­дел луч­ше при­крыть гла­за ладо­нью и быст­рень­ко про­бе­жать мимо. Гро­мозд­кие мно­го­этаж­ки исто­ри­че­ско­го цен­тра – это даже не поще­чи­на обще­ствен­но­му вку­су, а мощ­ная опле­уха и кон­троль­ный выстрел в голо­ву. Но есть еще, есть построй­ки нача­ла про­шло­го века и даже кон­ца поза­про­шло­го! Смот­рят на нас через раз­но­об­раз­ные окна с затей­ли­вы­ми пере­пле­та­ми, кокет­ли­во улы­ба­ют­ся щер­ба­ты­ми улыб­ка­ми сквозь чугу­ни­ну бал­кон­чи­ков и лест­нич­ных перил. 

«Мы рас­смат­ри­ва­ем воз­мож­ность пре­об­ра­зо­ва­ния тер­ри­то­рии, где ранее пла­ни­ро­ва­лось постро­ить ста­ди­он к ЧМ – стрел­ку и всю при­мы­ка­ю­щую часть до ули­цы Ком­со­моль­ской. Даль­ше архи­тек­то­ры про­ра­ба­ты­ва­ют вопро­сы рекон­струк­ции до ули­цы Ленин­град­ской. Я сто­рон­ник того, что­бы все зда­ния, кото­рые име­ют исто­ри­че­скую цен­ность, вос­пи­ты­ва­ют пат­ри­о­тизм, куль­ту­ру, самар­ский дух, попы­тать­ся сохра­нить и сде­лать их кра­си­вы­ми и раду­ю­щи­ми глаз», — так ска­зал губернатор.

Одна­ко губер­на­тор­ская защи­та не рас­про­стра­ня­ет­ся на дере­вян­ные дома: «Дере­вян­ные, про­гнив­шие, ава­рий­ные дома мы вос­ста­но­вить не смо­жем. И хотя меня убеж­да­ют, что их мож­но про­пи­тать спе­ци­аль­ны­ми соста­ва­ми, но это надо делать, когда дере­во толь­ко укла­ды­ва­ет­ся и тогда зда­ние может про­сто­ять 200–300 лет. Поэто­му как вари­ант мы рас­смат­ри­ва­ем воз­мож­ность либо на стрел­ке, либо в дру­гом месте создать музей­ную ули­цу, на кото­рой мож­но будет пока­зать, какой была дере­вян­ная Самара».

Дере­вян­ная Сама­ра пока жива. И ее мож­но посмот­реть так, без музей­ной спе­ци­аль­ной ули­цы, а на ули­це обык­но­вен­ной. Име­ни, напри­мер, Алек­сея Тол­сто­го. Мино­вать доро­гой отель «Холидей Инн» и идти даль­ше, погля­ды­вая по сто­ро­нам. Вот этот дере­вян­ный дом не кра­сив, не укра­шен резь­бой, но выгля­дит креп­ким, и в нем рас­по­ло­же­на мастер­ская худож­ни­ка. Отыс­кать худож­ни­ка не полу­ча­ет­ся (чаще все­го утром худож­ни­ки недо­ступ­ны), но весе­лая жен­щи­на с бан­кой моло­ка рас­ска­зы­ва­ет, что ее квар­ти­ру на пер­вом эта­же то и дело пыта­ют­ся снять под офис. «Меди­цин­ская какая-то ком­па­ния при­хо­ди­ла. По вита­ми­нам и добав­кам! Для здо­ро­вья, гово­рят, полез­но часть вре­ме­ни про­во­дить в дере­вян­ном доме. Самый эко­ло­ги­че­ски пра­виль­ный материал!»

Чуть поодаль при­мо­сти­лись два дере­вян­ных дома. Эти насто­я­щие кра­сав­цы: тем­ные дос­ки, рез­ные налич­ни­ки, высо­кое крыль­цо. Став­ни рас­пах­ну­ты. С неза­ви­си­мым видом бро­дят соба­ки. Ночью шел снег, и креп­кий пожи­лой муж­чи­на широ­кой лопа­той рас­чи­ща­ет полос­ку тро­туа­ра. Это мест­ный житель. Вре­мен­но отста­вив лопа­ту, он с охо­той всту­па­ет в раз­го­вор. Рас­ска­зы­ва­ет, что живет тут послед­ние сорок лет. «Как женил­ся, так и посе­лил­ся, — гово­рит муж­чи­на, — тут дядь­ка супру­ги про­пи­сан был, меж­ду про­чим, пер­вый пато­ло­го­ана­том в Сама­ре! Или вто­рой. В общем, зна­ме­ни­тей­ший врач! К нему из Каза­ни, из Моск­вы при­сы­ла­ли для кон­суль­та­ции вся­кие кус­ки пло­ти. Назы­ва­ет­ся: гисто­ло­гия. Так вот, этот дядь­ка все­гда повто­рял: жить и уми­рать нуж­но в дере­ве. Как ска­зал, так и сделал».

Муж­чи­на заду­мы­ва­ет­ся и слег­ка мрач­не­ет. «Вооб­ще, это было дав­но, — про­дол­жа­ет он, — сей­час тут все обвет­ша­ло. Люб­лю свой дом, но меч­таю обно­вить. Не знаю, насколь­ко это воз­мож­но. У нас две­ри-окна дав­но пере­ко­си­ло, да и пол в при­хо­жей поплыл».

«В бюд­же­те раз­ви­тия из тех допол­ни­тель­ных 14,5 мил­ли­ар­дов руб­лей, кото­рые мы зало­жи­ли в каз­ну, 1,15 мил­ли­ар­да – это сред­ства на рекон­струк­цию ста­рой Сама­ры, — сно­ва цита­та из выступ­ле­ния губер­на­то­ра. — Из них 500 мил­ли­о­нов руб­лей будут направ­ле­ны на снос ава­рий­но­го жилья в исто­ри­че­ском цен­тре. Я как чело­век, при­е­хав­ший сюда, ждал ини­ци­а­тив сни­зу, но в ито­ге в Сама­ре вновь при­ня­ли бюд­жет, где зало­жен ноль на эти цели. А бюд­жет Сама­ры дол­жен был из допол­ни­тель­ных источ­ни­ков вло­жить свои 500 мил­ли­о­нов руб­лей. Пока мы не име­ем это­го реше­ния. А по зако­ну о мест­ном само­управ­ле­нии – это зада­ча мест­ных вла­стей. Если ты счи­та­ешь, что ты боль­шая власть, то зай­мись реаль­ным делом. Но, думаю, эти вопро­сы ско­ро решатся».

Пока вопро­сы реша­ют­ся, дере­вян­ная Сама­ра поку­па­ет­ся и про­да­ет­ся на рын­ке вто­рич­ной недви­жи­мо­сти. Пер­вый этаж дере­вян­но­го дома в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти к зда­нию адми­ни­стра­ции Самар­ско­го рай­о­на купи­ла семья: мама-папа-доч­ка-сын. «Дол­го не мог­ли полу­чить раз­ре­ше­ние в коми­те­те по опе­ке, — гово­рит мать семьи, — пото­му что дом ста­рый. Но потом все-таки доби­лись сво­е­го. Я с дет­ства меч­та­ла жить в малень­ком доми­ке, что­бы забор­чик, калит­ка, пали­сад­ни­чек, сирень и золо­тые шары! Когда наш дом постро­ен, точ­но не зна­ем, в доку­мен­тах ука­за­но: до 1917 года. Зате­я­ли ремонт, вскры­ли полы, добра­лись до бре­вен пере­кры­тий, так они на сре­зе – розовые!»

Вот они какие – чер­ные дос­ки. Розо­вые внут­ри. Губер­на­тор пообе­щал все памят­ни­ки архи­тек­ту­ры отре­ста­ври­ро­вать. По воз­мож­но­сти: «Мы пони­ма­ем, что это будет сто­ить доро­же, но будем мак­си­маль­но зани­мать­ся рестав­ра­ци­ей». Сама­ра дере­вян­ная, Сама­ра ста­ро­го кир­пи­ча, одно­этаж­ная, двух­этаж­ная, с надеж­дой замер­ла и ждет пере­мен к лучшему.

Фото: Нина Дюкова