Найти лопату

Гря­ду­щий наци­о­наль­ный празд­ник, День Рос­сии, спо­соб­ству­ет воз­ник­но­ве­нию фило­со­фи­че­ских настро­е­ний, фило­со­фи­че­ские настро­е­ния при­нуж­да­ют рас­ска­зы­вать прит­чи, прит­ча тре­бу­ет выпе­сто­ван­ной мора­ли. Рас­ска­жу-ка я прит­чу, выпе­стую мораль! Заме­че­но, что хоро­шая, стро­гая мораль укра­сит любой день неза­ви­си­мо­сти, даже и рес­пуб­ли­ки Бот­сва­ны, быв­шей в 1885–1966 годах бри­тан­ским про­тек­то­ра­том Бечуаналенд.

Но к делу! Какое-то вре­мя назад я слу­жи­ла в одной кон­ди­ци­о­нер­ной фир­ме «при­слу­гой за все» – реклам­ные кам­па­нии, копи­райт, пере­вод, про­дви­же­ние кор­по­ра­тив­но­го сай­та. Отси­жи­ва­ла свой при­сут­ствен­ный час, ухо­ди­ла восво­я­си. Наблю­да­ла за тече­ни­ем жиз­ни. Летом жизнь в кон­ди­ци­о­нер­ной фир­ме тек­ла очень бур­но. Кипе­ла, взры­ва­лась, пузы­ри­лась, про­плес­ки­ва­лась на раз­но­об­раз­но под­стри­жен­ные голо­вы коллег.

Как-то сре­ди кли­ен­тов появил­ся один муж­чи­на, физи­че­ски креп­кий и ска­зоч­но бога­тый. Это не я пред­по­ло­жи­ла про ска­зоч­ное богат­ство, это он сам так отре­ко­мен­до­вал­ся, раз­ми­ная в мощ­ных паль­цах рези­но­вое кольцо-тренажер:

- Здрав­ствуй­те, моя фами­лия Море­хо­дов, я очень бога­тый человек.

Море­хо­до­ва сопро­вож­да­ла охра­на и две девуш­ки, стар­шая любов­ни­ца и млад­шая, они обни­ма­ли его с раз­ных сто­рон и радост­но согла­ша­лись с каж­дым море­хо­дов­ским словом.

- Он очень бога­тый, — ска­за­ли они в уни­сон, их раз­но­цвет­ные воло­сы спутались.

Кста­ти, в нашем горо­де это совер­шен­но не ред­кость. Купе­че­ские слав­ные тра­ди­ции напо­ми­на­ют о себе, ино­гда это забав­но — «для меня невоз­мож­но­го мало», «пей до дна, пей до дна». На встре­че выпуск­ни­ков один маль­чик пожи­мал руки отсут­ству­ю­щим десять лет в его жиз­ни дру­зьям и одно­об­раз­но повто­рял каж­до­му: «Вяче­слав, оли­гарх. Вяче­слав, олигарх …»

Море­хо­дов внешне он напо­ми­нал Филип­па Кир­ко­ро­ва, толь­ко мол­ча­ли­во­го и без лиш­них волос. Кро­ме любов­ниц-погод­ков у него име­лась жена, а так­же огром­ный кот­тедж на два­дцать пять спа­лен. Каж­дую спаль­ню он хотел как сле­ду­ет осве­жить. Выбрал наи­бо­лее доро­го­сто­я­щие моде­ли кон­ди­ци­о­не­ров, «Daikin», рас­пла­тил­ся налич­ны­ми. Охра­на Море­хо­до­ва попро­си­ла воды. Море­хо­дов стро­го отве­тил: отдохнете!

Про­дать кон­ди­ци­о­нер – это одно, а нор­маль­но смон­ти­ро­вать его – это дру­гое. Нор­маль­ных мон­таж­ни­ков летом не быва­ет. Летом нор­маль­ные мон­таж­ни­ки зара­ба­ты­ва­ют себе на без­бед­ную зиму, очень спе­шат и дела­ют ошиб­ки. Ино­гда непростительные.

Напри­мер, к Море­хо­до­ву была направ­ле­на для уста­нов­ки два­дца­ти пяти наруж­ных бло­ков и два­дца­ти пяти внут­рен­них целая мон­таж­ная бри­га­да. И они слав­но потру­ди­лись, да толь­ко кри­во уста­но­ви­ли дре­наж­ные труб­ки, и кон­ден­сат бод­ро про­ка­пал на какую-то голу­бую то ли розу, то ли орхи­дею, в общем – ред­кое рас­те­ние. Это рас­те­ние два года под­ряд бук­валь­но из семеч­ка про­ра­щи­ва­ла хозяй­ка дома и обо­жа­ла. Выхо­ди­ла каж­дое утро к нему на сви­да­ние, осто­рож­но цело­ва­ла в синие лепест­ки, жел­тые тычин­ки. Охо­ра­ши­ва­ла листы. Рых­ли­ла гряд­ку. Под­карм­ли­ва­ла эко­ло­ги­че­ски чисты­ми удоб­ре­ни­я­ми. Кон­ден­сат навре­дил голу­бой розе-орхи­дее, и она погиб­ла. Сна­ча­ла захи­ре­ла, потом погиб­ла. Как в доб­рой дет­ской ско­ро­го­вор­ке: цап­ля чах­ла, цап­ля сох­ла, цап­ля сдохла.

А может быть, это был цве­ток голу­бо­го лото­са! Чудо­дей­ствен­ной силы цве­ток, спо­соб­ный обла­го­де­тель­ство­вать все чело­ве­че­ство, решить его про­бле­мы, успо­ко­ить страж­ду­щих, при­ми­рить враж­ду­ю­щих. Может быть, аро­мат это­го цвет­ка заста­вил бы улы­бать­ся запла­кан­ных кра­са­виц, пре­дан­ных их невер­ны­ми воз­люб­лен­ны­ми, и пода­рил бы надеж­ду на исце­ле­ние ино­му сле­по­му голо­во­но­го­му кар­ли­ку. Но не получилось.

Море­хо­дов сде­лал­ся страш­ным в сво­ей яро­сти. Настиг мон­таж­ную бри­га­ду на даль­них под­сту­пах к ново­му объ­ек­ту, схва­тил в охап­ку с помо­щью охра­ны, засу­нул в багаж­ник и повез к себе.

Кот­тедж у Море­хо­до­ва был новый, толь­ко отстро­ен­ный, а при­ле­га­ю­щий про­стор­ный уча­сток лежал пока в нату­раль­ных руи­нах. Рабо­ты по созда­нию ланд­шафт­но­го дизай­на толь­ко начи­на­лись. В целях даль­ней­ше­го исполь­зо­ва­ния под пруд с зер­каль­ны­ми кар­па­ми, с север­но­го края тер­ри­то­рии были выко­па­ны глу­бо­кие ямы. В пер­спек­ти­ве их наме­ре­ва­лись соеди­нить в одно целое, напол­нить водой, укра­сить глян­це­вы­ми кув­шин­ка­ми и засе­лить живой рыбой. А пока оста­ва­лось так – глу­бо­кие ямы. В двух из них и очу­ти­лись неза­дач­ли­вые мон­таж­ни­ки. Без вещей и теле­фо­нов. Один, когда падал, боль­но уда­рил­ся обо что-то, и со сто­на­ми захро­мал. Дру­гой при­зем­лил­ся удач­но, но это его не радо­ва­ло. Мало что может обра­до­вать чело­ве­ка, ока­зав­ше­го­ся в ловуш­ке. Имен­но ока­зав­шись в ловуш­ке, чело­век скло­нен высо­ко ценить поте­рян­ную сво­бо­ду, само­сто­я­тель­ность и суве­ре­ни­тет. Про­ще гово­ря – независимость.

Шло вре­мя, стем­не­ло, нача­лась гро­за. Гром, мол­нии, струи воды. Мон­таж­ни­ки напу­га­лись. Они не хоте­ли быть пора­жен­ны­ми небес­ным элек­три­че­ством. Они не хоте­ли быть биты­ми вер­нув­шей­ся охра­ной Море­хо­до­ва. Они хоте­ли на поверх­ность, сухой одеж­ды и выпить горя­че­го чаю.

Но сде­лать это не пред­став­ля­лось воз­мож­ным. Мон­таж­ни­ки зади­ра­ли голо­вы и виде­ли над собой три-четы­ре мет­ра сырой зем­ли с обрыв­ка­ми кор­ней и оскол­ка­ми крас­но­го кир­пи­ча. Это нисколь­ко не все­ля­ло бод­ро­сти духа. Вто­рой мон­таж­ник вне­зап­но начал кри­чать сла­бым голо­сом что ему, кажет­ся, пло­хо с серд­цем. Он не уве­рен, рань­ше ему нико­гда не было пло­хо с серд­цем, а вот сей­час, кажет­ся, плохо.

- Рука неме­ет, — испу­ган­но выкри­ки­вал он из сво­ей ямы, — в спи­ну отдает!

И тут пер­вый мон­таж­ник, тот, что уда­рил­ся и захро­мал, вне­зап­но стук­нул себя по гряз­но­му лбу рукой с обло­ман­ны­ми ног­тя­ми. Упал на коле­ни и стал быст­ро-быст­ро рыть вокруг, раз­гре­бать ладо­ня­ми комья чер­но­зе­ма, спе­шил, зады­хал­ся. Его оза­ри­ла вне­зап­ная мысль, гени­аль­ная догад­ка – обо что-то же он уда­рил­ся! Твер­дый пред­мет! Он искал, и он нашел – неболь­шую ост­ро нато­чен­ную лопат­ку, забы­тую на дне.

Мон­таж­ник рабо­тал, как зверь. Мно­го про­дук­тив­нее экс­ка­ва­то­ра, что вооб­ще харак­тер­но для чело­ве­ка в ловуш­ке. Через час он уже сма­сте­рил в сво­ей неудав­шей­ся усы­паль­ни­це сту­пень­ки. Как-то сооб­ра­зил, что где копать. Потом помог това­ри­щу. Потом они бежа­ли со страш­ной усадь­бы, потом дол­го нико­му не рас­ска­зы­ва­ли о слу­чив­шем­ся, потом неко­то­рым рассказали.

Пер­вый мон­таж­ник ока­зал­ся насто­я­щим фило­со­фом, в фина­ле исто­рии он при­кры­вал гла­за и лирич­но заканчивал:

- Так и в каж­дой непро­стой жиз­нен­ной ситу­а­ции. Глав­ное – най­ти лопату.

Тер­мин «най­ти лопа­ту» как нель­зя луч­ше отра­жа­ет жела­ние инди­ви­дом неза­ви­си­мо­сти и воз­мож­ность обре­те­ния её. Алчешь неза­ви­си­мо­сти – ищи лопа­ту. Нашел лопа­ту – копай. Да пото­рап­ли­вай­ся, не оста­нав­ли­вай­ся на пол­пу­ти, пото­му что вокруг дождь, гро­за, мол­нии, и надо дей­ство­вать быстро.

А Море­хо­дов ниче­го, при­ез­жал изви­нять­ся. Охра­на кор­рект­но тусо­ва­ла у вхо­да. Любов­ни­цы сия­ли. Млад­шая стиль­но под­стриг­лась. Море­хо­дов шле­пал любов­ниц по акку­рат­ным зад­ни­цам фор­мы кофей­ных зерен. Сжи­мал в ладо­ни неиз­мен­ный тре­на­жер. Кон­фет при­вез, бутыл­ку конья­ка Courvoisier.

- Знаю, — ска­зал сокру­шен­но, — слиш­ком уж я гневлив.

Сжал коль­цо. Разжал.