Любовь и пошлость: актуально

Кто же не хочет напи­сать хоро­шее, емкое эссе о люб­ви, испол­нен­ное неж­но­сти, глу­би­ны и фило­соф­ско­го смыс­ла! Я вот хочу. И у меня на это пять при­чин, как лирич­но про­пел доволь­но дав­но эст­рад­ный певец Нико­ла­ев. Допу­стим, дело­вое пись­мо, при­слан­ное кол­ле­гой, осо­бой энер­гич­ной и не склон­ной к мелан­хо­лии. Дело­вое пись­мо, очень чет­кое, но груст­ное, даже какое-то без­на­деж­но груст­ное. И неожи­дан­ный пост­крип­тум: «Ах, эта исто­рия с Ш.! Я все жду, когда это все закон­чит­ся, ведь когда-нибудь долж­но». Добав­ля­ет, что по окон­ча­нии «это­го все­го» будет еще груст­нее. И тут совер­шен­но неваж­но, что я не имею ника­ко­го пред­став­ле­ния ни о лич­но­сти Ш., ни об исто­рии, свя­зан­ной с этой лич­но­стью. Более того, Ш. может быть как муж­чи­ной, так и жен­щи­ной, вто­рое даже веро­ят­нее, да и какая разница.

Худож­ник Анже­ла Джерих

Пре­крас­ный зачин, кро­во­жад­но думаю я, при­обод­ря­юсь, делаю какую-нибудь малую заряд­ку, съе­даю полез­ное по всем дие­ти­че­ским кано­нам яйцо, про­смат­ри­ваю мест­ные ново­сти и вижу, что «Поме­ще­ния Сыз­ран­ско­го ВВАУЛ отре­мон­ти­ру­ют за 5,8 млн руб­лей». Настро­е­ние гово­рить о люб­ви немно­го про­па­да­ет, а ведь я даже не знаю, что такое Сыз­ран­ский ВВАУЛ. Выру­ча­ет теле­фон­ный зво­нок: при­гла­ша­ет в театр ста­рин­ная при­я­тель­ни­ца, камер­ная сце­на и какой-то спе­ци­аль­ный спек­такль, то ли капуст­ник, то ли что-то такое. В театр я пой­ти не могу, при­я­тель­ни­ца реа­ги­ру­ет мелан­хо­лич­но: «Схо­жу одна, так даже луч­ше, мне дав­но надо поду­мать и при­нять реше­ние, — гово­рит она, — а то все боюсь, откла­ды­ваю, а уро­вень дра­мы в лич­ной жиз­ни зашка­ли­ва­ет». Кла­дет труб­ку, и у нее впе­ре­ди есть восемь часов до нача­ла спек­так­ля, что­бы не думать об уровне драмы. 

Вдох­нов­лен­ная ситу­а­ци­ей, вновь воз­но­шу руки над кла­ви­а­ту­рой, в голо­ве сла­га­ют­ся прак­ти­че­ски шекс­пи­ров­ские соне­ты, рубаи Хай­я­ма, что еще? сказ­ки Пуш­ки­на, рас­ска­зы Бор­хе­са. Одна­ко без­жа­лост­ный интер­нет при­но­сит сле­ду­ю­щую новость: «Гра­би­тель, избив­ший жите­ля Отрад­но­го ради теле­фо­на и водо­лаз­ки, отпра­вит­ся в коло­нию». Как это пошло, думаю я, изби­вать жите­ля Отрад­но­го ради теле­фо­на и водо­лаз­ки. От люб­ви к пош­ло­сти, такой несанк­ци­о­ни­ро­ван­ный пере­ход, день погуб­лен, атмо­сфе­ра отрав­ле­на, эссе о люб­ви опять оста­нет­ся не написанным. 

Мое пер­вое зна­ком­ство с пош­ло­стью про­изо­шло в пер­вом клас­се. Или во вто­ром; я точ­но уже явля­лась октяб­рен­ком, но еще не всту­пи­ла в ряды пио­не­ров име­ни В.И. Лени­на, и вот один из моих това­ри­щей был пой­ман учи­тель­ни­цей с набо­ром играль­ных карт фри­воль­но­го содержания.

Мно­гие виде­ли такие кар­ты, где поми­мо тузов, вале­тов и шесте­рок рез­вят­ся полу­оде­тые граж­дан­ки. Изред­ка при­сут­ству­ют живот­ные, но без фана­тиз­ма. Учи­тель­ни­ца ска­за­ла: «Посмот­ри­те, ребя­та, вот это и назы­ва­ет­ся – пош­лость». Я запом­ни­ла. При­мер­но лет пять послуш­но счи­та­ла, что пош­лость – это поце­луи и объ­я­тья чер­но-белых фото­гра­фи­че­ских кар­ти­нок. Но про­шли годы, и вот мама, уви­дав кра­си­во вывя­зан­ный бант на гри­фе моей шести­струн­ной гита­ры, нахму­ри­лась со сло­ва­ми: «какая пош­лость!» И мне при­шлось думать, что пош­лость – синий капро­но­вый бант на стру­нах музы­каль­ных инструментов.

А сколь­ко все­го было еще! «Умри, но не давай поце­луя без люб­ви» — некро­филь­ский лозунг в поме­ще­нии акто­во­го зала, рас­тя­ну­тый перед про­ве­де­ни­ем школь­ной дис­ко­те­ки. «Цени­те лес! Он ваш друг!» — над­пись на спи­чеч­ном коробке.

Сей­час мои пред­став­ле­ния о пош­ло­сти немно­го изме­ни­лись. Напри­мер, я нахо­жу ужас­но пош­лым мод­ное выска­зы­ва­ние: «ниче­го от сло­ва совсем». Или когда дела­ют фото­гра­фии с солн­цем, и оно как бы лежит на ладо­ни. Или когда гово­рят: «Я не пью вина дешев­ле пят­на­дца­ти евро». Про­сто не пить вина дешев­ле пят­на­дца­ти евро – сно­бизм. А подроб­но рас­ска­зы­вать об этом – пошлость. 

Серьез­но гово­рить, что «в доме было теп­ло и уют­но» — ужас­ная пош­лость. Гла­ва госу­дар­ства обра­тил­ся к поль­зо­ва­те­лям сети интер­нет – пош­лость. При­чем не все одно­знач­но! Закры­вать кому-нибудь гла­за с визг­ли­вом кри­ком «Уга­дай, кто?» — вро­де бы пош­лость. Но в ряде слу­ча­ев выгля­дит мило. Осо­бен­но, если это мои руки. 

А вот смеш­ные и неле­пые смс-сти­хи к обще­на­ци­о­наль­ным празд­ни­кам мне не пред­став­ля­ют­ся пош­лы­ми. Они мне пред­став­ля­ют­ся милы­ми. И я хра­ню их в теле­фоне, пока емкость памя­ти не раз­лу­чит нас. А ино­гда я тай­но всту­паю в лигу смс-рас­сыль­щи­ков, напри­мер, вось­мо­го мар­та: «Если в этот день с супру­гом вдруг тебе не повез­ло, на аллею в пар­ке вый­ди и зажми в руке вес­ло. И пусть маль­чик с гор­ном звон­ко про­тру­бит тебе зарю, а моло­то­бо­ец розу вру­чит и доба­вит: на, дарю!». 

А про любовь я все-таки напи­шу. С тече­ни­ем вре­ме­ни. Пото­му что все вокруг, ну бук­валь­но все про любовь, и даже милая жен­щи­на у кас­сы в супер­мар­ке­те, что выгру­жа­ет на лен­ту пооче­ред­но апель­си­но­вый сок, томат­ный сок, бутыл­ку вод­ки и зави­ток киев­ской кол­ба­сы. Неболь­шой завиток.

«Черт побе­ри! — вос­кли­ца­ет милая жен­щи­на, — гор­чи­цу забы­ла, мой Вовка любит!» И бежит, бежит за гор­чи­цей, пре­зрев него­ду­ю­щую оче­редь, реаль­ным бегом, оскаль­зы­ва­ясь на беле­сой плит­ке. И так хочет­ся верить, что неиз­вест­ный Вовка страш­но обра­ду­ет­ся гор­чи­це, с удо­воль­стви­ем сдоб­рит ею киев­скую кол­ба­су, и все будет хорошо.