Репортажа не будет

А ведь сна­ча­ла редак­ция «Новой в Повол­жье» дума­ла, что АМБАР – это будет такой бар. Есть же бар – БАРСУК, и бар – ЗАНЗИБАР, и даже с баром ТАРАБАР редак­ция немно­го зна­ко­ма. Но при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии реклам­ных посте­ров, вна­хлест закле­ив­ших город, АБМАР ока­зал­ся тор­го­вым цен­тром. Разо­ча­ро­ван­ная, редак­ция про­дол­жа­ла пялить­ся на АМБА­Ров анонс, где обе­ща­ли бога­тей­шую про­грам­му в день откры­тия — при­зы, подар­ки, а так­же Надеж­ду Кады­ше­ву и певи­цу Сла­ву. «При­дет­ся ехать», — поня­ла редак­ция и немно­го спе­ла из репер­ту­а­ра Надеж­ды Кады­ше­вой, пото­му что с репер­ту­а­ром Сла­вы зна­ко­ма не была.

Новый тор­го­вый центр рас­ки­нул свои нема­лень­кие тер­ри­то­рии по адре­су Южное шос­се, шесть. Воз­мож­но, эту замет­ку на город­ские темы чита­ет кто-то из людей, не зна­ко­мых с устрой­ством Южно­го шос­се. Так вот: сна­ча­ла в горо­де берет­ся ули­ца Авро­ры. Она орга­ни­зо­ва­на пер­пен­ди­ку­ляр­но Вол­ге и прон­за­ет город от цен­траль­но­го авто­вок­за­ла и даль­ше. В какой-то момент ули­ца Авро­ры уста­ет прон­зать город, и, начи­ная с моста через реку Сама­ру, пре­вра­ща­ет­ся в Южное шос­се. И Южное шос­се идет себе, идет, катит даль­ше от горо­да, мимо полей, лесов, плос­ких хол­мов нашей Роди­ны, бога­то­го посе­ле­ния Яиц­кое, бед­но­го клад­би­ща Рубеж­ное. Прав­да, клад­би­ще Рубеж­ное чуть в сто­роне, и там еще есть дру­гое клад­би­ще – Пес­ча­ная Глин­ка. И вот когда клад­би­ща уже закон­чи­лись, а Ново­куй­бы­шевск еще не начал­ся, тут и рас­по­ла­га­ет­ся новый рай­он – Южный город. 

Рай­он бюд­жет­ной застрой­ки, рас­счи­тан­ный в первую оче­редь на юные семьи, не жела­ю­щие буше­вать с роди­те­ля­ми на общей кухне, и гото­вые выло­жить мил­ли­он за отдель­ное жилье на высел­ках. Высел­ки в дан­ном слу­чае выгля­дят даже наряд­но, я виде­ла – жел­тень­кие доми­ки на одно лицо, белень­кие доми­ки на такое же лицо, но повы­ше этаж­но­стью. Южный город одоб­рил врио губер­на­то­ра Нико­лай Мер­куш­кин и даже сим­во­ли­че­ски зало­жил пер­вый камень, зна­ме­нуя нача­ло стро­и­тель­ства. По обе сто­ро­ны Южно­го шос­се обе­ща­ют пона­де­лать такое коли­че­ство квар­та­лов, что­бы хва­ти­ло на три­ста два­дцать пять тысяч чле­нов юных семей.

И не толь­ко юных. К при­ме­ру, вполне себе уже поно­шен­ные супру­ги могут делить иму­ще­ство таким обра­зом, что на жилье каж­до­му оста­нет­ся ров­но по девять­сот восемь­де­сят тысяч руб­лей. Тогда Южный город рас­пах­нет свои вра­та и для этих достой­ных людей. И откры­та запись в дет­ский сад. И мож­но начать новую жизнь с чисто­го листа и с видом на трас­су А300.

Каза­лось бы, какое отно­ше­ние име­ет Надеж­да Кады­ше­ва и певи­ца Сла­ва к бюд­жет­ной застрой­ке и поно­шен­ным супру­гам в раз­во­де? Их свя­зы­ва­ет Южное шос­се. Боль­ше ника­ких дорог ни к АМБА­Ру, ни к Южно­му горо­ду не преду­смот­ре­но. И если Южное шос­се сто­ит в проб­ке, а оно частень­ко сто­ит, то объ­езд­ных путей не суще­ству­ет, и ты сто­ишь вме­сте со все­ми, будь ты вла­дель­цем хоро­ше­го авто­мо­би­ля «мер­се­дес» с кожа­ным сало­ном или пас­са­жи­ром авто­бу­са шесть­де­сят тре­тье­го марш­ру­та, наби­то­го битком. 

Я — пас­са­жир авто­бу­са. Конеч­ной его оста­нов­кой явля­ет­ся клад­би­ще «Рубеж­ное», поэто­му сре­ди пас­са­жи­ров лег­ко уга­ды­ва­ют­ся жен­щи­ны, наме­тив­шие посе­ще­ние род­ствен­ных могил. Они при­об­ре­та­ют в мини-мага­зи­нах крас­ку сереб­рян­ку, на улич­ных раз­ва­лах – искус­ствен­ные цве­ты. Они хра­нят в сум­ках кро­хот­ные лопат­ки для вырав­ни­ва­ния бров­ки, они взвол­но­ван­но докла­ды­ва­ют в теле­фо­ны, что уже едут, едут! но застря­ли в проб­ке, и неиз­вест­но. И да, да, пирож­ки везем, но вот кани­стру с водой – забы­ли, а так хочет­ся пить. Ути­ра­ют мок­рые крас­ные лица.

Бра­вая жен­щи­на после полу­ча­со­во­го чест­но­го сто­я­ния на одном месте доста­ет из матер­ча­той сум­ки кру­тое яйцо, чистит его и мгно­вен­но съе­да­ет, без соли и хле­ба. Запи­ва­ет колой с имен­ной над­пи­сью на бутыл­ке «сест­ра».

На нее с зави­стью смот­рит худой муж­чи­на, несмот­ря на настежь откры­тые авто­бус­ные окна, ему жар­ко, пот сте­ка­ет по лицу, шее, мок­рая фут­бол­ка и носо­вой пла­ток для про­мо­ка­ния лба. Муж­чи­на бле­ден, даже сер, и вот он про­би­ра­ет­ся к выхо­ду и лупит, лупит ладо­нью по спе­ци­аль­ной кноп­ке. Води­тель с пред­по­ло­жи­тель­ны­ми про­кля­тья­ми откры­ва­ет две­ри, муж­чи­на выва­ли­ва­ет­ся на ули­цу, и там, нако­нец, дышит. 

Моло­дая мать ука­чи­ва­ет мла­ден­ца, мла­ден­цу жар­ко и он пла­чет. На мать смот­рят с рас­ту­щей непри­яз­нью, ей неудоб­но с одной сто­ро­ны быть при­чи­ной дис­ком­фор­та, а с дру­гой сто­ро­ны – ну что поде­ла­ешь, это же мла­де­нец! Их тоже нуж­но как-то пере­во­зить по марш­ру­ту авто­стан­ция Авро­ра – Южный город. 

Супру­же­ская пара ссо­рит­ся: а я гово­рил, поедем вече­ром – каким вече­ром? каким вече­ром? что мы там будем делать, вече­ром? – а зато сей­час у нас боль­шой выбор занятий!

Тол­стая жен­щи­на, зани­ма­ю­щая пол­то­ра сиде­нья, гром­ко рас­ска­зы­ва­ет сво­ей при­я­тель­ни­це, зани­ма­ю­щей пол­си­де­нья: заду­ма­ли соеди­нить кух­ню с лод­жи­ей, что­бы вто­рой холо­диль­ник поста­вить, и моро­зил­ку для пти­цы! так что ты дума­ешь, при­шли эти стро­и­те­ли, все рас­ко­вы­ря­ли и про­па­ли, живем в руи­нах, обе­да­ем на арма­ту­ре, у Жори­ка ника­ко­го аппе­ти­та, вче­ра вече­ром так и не покушал.

Душ­но, и кон­дук­тор пле­щет себе на голо­ву водой из пла­сти­ко­вой бутыл­ки. По левую руку в несколь­ко рядов сто­ит ули­ца Авро­ры. Еще не выеха­ли из горо­да. Мла­де­нец пла­чет. Его мать, кажет­ся, тоже. 

Девоч­ка лет семи-вось­ми тара­то­рит, под­пры­ги­вая на коле­нях у бабуш­ки: я попро­си­ла у папы, что­бы он купил мне блок­но­тик с клю­чи­ком, я буду вести днев­ник прин­цес­сы и писать вся­кие свои тай­ны, толь­ко папа ска­зал, что я ему долж­на давать все читать, а я ска­за­ла, что не буду, тогда он ска­зал, что отве­дет меня в храм и я все рав­но долж­на буду рас­ска­зать свои тай­ны батюшке.

Две жен­щи­ны скло­ня­ют друг к дру­гу голо­вы и обсуж­да­ют тре­тью. Тре­тьей жен­щи­ны здесь нет, но вско­ре ста­но­вит­ся ясно, как она страш­но изме­ни­лась. Недав­но поку­па­ла в супер­мар­ке­те пиво, целую бутыл­ку. Пере­кра­си­ла воло­сы. Совер­шен­но поте­ря­ла стыд! Как сошлась со сво­им этим. Стыд­но ска­зать, кем. У кото­ро­го если что и есть, так это не будем гово­рить, что. 

Муж­чи­на раз­го­ва­ри­ва­ет по теле­фо­ну: видел, не сде­лал, уехал, да, мне хоть тра­ва не рас­ти, ты совер­шен­но пра­ва, доро­гая. С удо­воль­стви­ем закан­чи­ва­ет раз­го­вор и плав­ным, тай­ным дви­же­ни­ем вызы­ва­ет сле­ду­ю­ще­го або­нен­та. Настень­ка, я сего­дня не за рулем, как ты и просила. 

Девуш­ка с чисто выбри­той голо­вой что-то не то дела­ет с план­ше­том, и звук вме­сто науш­ни­ков идет нару­жу. «Сно­ва стою одна, я сно­ва курю, мама, сно­ва!». Ста­руш­ка в пана­ме уко­риз­нен­но кача­ет голо­вой, не одобряет. 

Сле­ду­ю­щая пар­тия пас­са­жи­ров, дошед­ших до края, сту­чит по кноп­ке на авто­бус­ных две­рях, гос­по­ди, да мы еще и двух­сот мет­ров не про­еха­ли, что же делать. Выпры­ги­ва­ют на ули­цу, я пры­гаю тоже, ну и черт с ним, с этим АБМА­Ром, про­шел час, таки­ми тем­па­ми до АМБА­Ра добе­решь­ся к вече­ру, а то и вооб­ще никогда. 

Иду пеш­ком до трам­вая, отлич­ная пого­да, кру­гом десант­ни­ки, празд­нич­ный день. Жите­ли Южно­го горо­да такой рос­ко­ши себе поз­во­лить не могут, и с тос­кой рас­плю­щи­ва­ют носы о горя­чие авто­бус­ные стек­ла. Впе­ре­ди еще кило­мет­ры проб­ки, и где-то там поет, над­ры­ва­ет­ся Надеж­да Кады­ше­ва. Певи­ца Сла­ва тоже поет. Не исклю­че­но, что еще и немно­го танцует.

Фото­гра­фии с офи­ци­аль­но­го сай­та Южно­го города