Про нелюбовь

Несколь­ко дней назад мне рас­ска­за­ли о том, что она умер­ла. В горо­де, нахо­дя­щем­ся за сот­ни кило­мет­ров от Сама­ры. От онко­ло­гии, кото­рая, по мне­нию всех вра­чей, была вполне изле­чи­ма. В 38 лет. Когда общая зна­ко­мая рас­ска­за­ла мне об этом, повис­ла нелов­кая пау­за, ощу­ти­мая даже в сети Интер­нет. Навер­ное, в этот момент каж­дый из нас оце­ни­вал соб­ствен­ную сте­пень вины. И решал – мож­но ли было что-то изме­нить тогда, мно­го лет назад.

У нее было необыч­ное имя – Лии­на, нико­гда не знав­шие крас­ки белые воло­сы, стриж­ка каре и огром­ные серые гла­за. Мы дру­жи­ли боль­шой, весь­ма раз­но­шерст­ной ком­па­ни­ей, в кото­рой посто­ян­но кто-то в кого-то влюб­лял­ся, кто-то с кем-то рас­ста­вал­ся, и все это осо­бо не нару­ша­ло немно­го шало­го тече­ния юно­ше­ской жизни. 

А потом наша Лин­ка, как любят писать в жен­ских жур­на­лах, встре­ти­ла Его. Обыч­но­го пар­ня, прав­да, как нам тогда каза­лось — неис­пра­ви­мо­го роман­ти­ка. Он был из тех, кто готов забрать­ся с буке­том цве­тов на чет­вер­тый этаж, что­бы посту­чать в окно люби­мой девуш­ки. Он мог при­е­хать на дачу за сот­ню кило­мет­ров от Сама­ры в про­лив­ной дождь, толь­ко ради того, что­бы при­вез­ти ей теп­лый джем­пер и сапо­ги. Он все­гда был рядом. 

Отно­ше­ния раз­ви­ва­лись со ско­ро­стью сверх­зву­ко­во­го само­ле­та, и уже через пару меся­цев они жили вме­сте. Лии­ну с тех пор, кста­ти, мы прак­ти­че­ски не виде­ли. Но не оби­жа­лись, решив что семей­ная жизнь соче­та­ет­ся с нашей сво­бод­ной и юной, при­мер­но так же как клас­си­че­ская селед­ка и молоко. 

А потом она появи­лась сно­ва, со злым весе­льем в гла­зах, раз­би­той губой, сса­ди­ной на ску­ле, и обе­ща­ни­ем «боль­ше нико­гда не встре­чать­ся с этим чело­ве­ком». И жизнь, после поло­жен­ных в таких слу­ча­ях уте­ше­ний и пред­ло­же­ний «набить гаду мор­ду» потек­ла сво­им чере­дом. Гад исче­зать из ее жиз­ни не соби­рал­ся. Он сно­ва дарил буке­ты, отправ­лял тро­га­тель­ные запис­ки и пись­ма в насто­я­щих кон­вер­тах, посколь­ку тогда любовь не пред­по­ла­га­ла соуча­стие Интер­не­та, бро­дил за ней по пятам и сто­ял под окна­ми. Лин­ка тако­го нака­ла стра­стей не выдер­жа­ла, и про­сти­ла. Он обе­щал, что боль­ше нико­гда не под­ни­мет на нее руку. И они обя­за­тель­но будут счаст­ли­вы. И конеч­но, умрут в один день в окру­же­нии детей и вну­ков. И вино­ва­та во всем про­кля­тая рев­ность, когда вот про­сто сил нет смот­реть, как люби­мая девуш­ка раз­го­ва­ри­ва­ет с дру­ги­ми муж­чи­на­ми. Осо­бен­но, когда эта девуш­ка красивая.

Обе­ща­ние какое-то вре­мя ему дей­стви­тель­но уда­лось сдер­жать. Он не бил ее. Слу­ча­лось, прав­да, что бил посу­ду. Или кру­шил мебель. И она, заты­кая уши, заби­ва­лась в угол, и сво­ра­чи­ва­лась там клу­боч­ком. А он потом гла­дил ее по голо­ве, уте­шал, про­сил не боят­ся. Пото­му что так быва­ет. От боль­шой, разу­ме­ет­ся, люб­ви. И она, уткнув­шись носом в его шею, успо­ка­и­ва­лась. И про­си­ла про­ще­ние. За то, что кра­си­вая, за то, что на нее смот­рят муж­чи­ны, и борщ опять был пере­со­лен­ным, а в шка­фу не ока­за­лось люби­мой рубаш­ки. В тот момент она уже вери­ла в то, что сто­ит ей испра­вит­ся и стать немно­го луч­ше – и все будет хорошо. 

Потом под гла­зом сно­ва появил­ся синяк — одно­вре­мен­но с сооб­ще­ни­ем о бере­мен­но­сти. Лии­на чест­но счи­та­ла, что девать­ся ей теперь неку­да, ведь ребен­ку нужен отец, пусть даже такой. Она наде­я­лась, что с появ­ле­ни­ем малы­ша все изме­нит­ся. Мы воз­ра­жа­ли, но роб­ко. Не хва­та­ло аргу­мен­тов и опы­та. Мы не были бла­го­по­луч­ны­ми девоч­ка­ми, в наших лич­ных исто­ри­ях уже тогда были свои руи­ны, мы пони­ма­ли мно­гое, но так полу­чи­лось, что в наших семьях никто нико­го не бил. Там ссо­ри­лись, кри­ча­ли, раз­во­ди­лись и схо­ди­лись вновь, там уми­ра­ли, но не остав­ля­ли на лице жен­щин синя­ков и на теле пере­ло­мов. Нам повез­ло. Тогда мы ниче­го не зна­ли о том, что в сред­нем жерт­ва дела­ет семь неудач­ных попы­ток уйти от агрес­со­ра. Если, конеч­но, ухо­дит вооб­ще. И что домаш­нее наси­лие, кто бы тогда вооб­ще знал этот тер­мин, раз­ру­ша­ет не толь­ко тело, но и пси­хи­ку. И что мир для людей, живу­щих в этом кош­ма­ре, выгля­дит совсем не так как для нас.

Потом она сно­ва исчез­ла. Рас­ска­зы­ва­ли, что ее виде­ли с тяже­лы­ми сет­ка­ми – нес­ла кар­тош­ку из гара­жа, посколь­ку муж уста­ет. Кста­ти, закон­ным мужем отец буду­ще­го ребен­ка ста­но­вить­ся не спе­шил. Что дава­ло ему воз­мож­ность в одних ситу­а­ци­ях кри­чать: «Я сво­бод­ный чело­век, как хочу так и посту­паю», а в дру­гих: «Я не желаю, что­бы моя жена….»

Она набра­ла через несколь­ко меся­цев из теле­фо­на-авто­ма­та домаш­ний номер нашей подру­ги. В тот день мы по слу­чаю что-то празд­но­ва­ли. Потом мы дол­го лови­ли так­си и еха­ли по полу­ноч­но­му горо­ду. Потом еха­ли до боль­ни­цы. На самом деле – это очень страш­но, ехать по ноч­но­му горо­ду в боль­ни­цу с бере­мен­ной изби­той девуш­кой. И да, вра­чи дей­стви­тель­но сде­ла­ли все что мог­ли. Они спас­ли ее, но о сохра­не­нии бере­мен­но­сти речи уже не шло. Из боль­ни­цы она ухо­ди­ла с без­на­деж­ным про­гно­зом: детей не будет нико­гда. И это не тот слу­чай, когда есть смысл наде­ять­ся на чудо.

Потом была пере­дыш­ка дли­ною в год, и он появил­ся сно­ва, пообе­щав всей сво­ей жиз­нью иску­пить при­чи­нен­ное зло. Даль­ней­шие несколь­ко лет мож­но было бы вспом­нить по диа­гно­зам: пере­лом руки, сотря­се­ние моз­га, трав­ма гла­за… Затем ему надо­е­ло и они рас­ста­лись. Через какое-то вре­мя Лии­на уеха­ла из горо­да. Как ока­за­лось – навсегда.

Мы, остав­ши­е­ся, ста­ли реже встре­чать­ся. У каж­до­го сло­жи­лась своя жизнь, нуж­но было делать карье­ры, выхо­дить замуж и раз­во­дить­ся, хоро­нить роди­те­лей и рожать детей. Встре­ча­ясь, мы ста­ра­лись нико­гда не гово­рить о ней. Нам было так про­ще. Но тема домаш­не­го наси­лия воз­вра­ща­лась ко мне сно­ва и сно­ва. И теперь я наизусть знаю печаль­ную ста­ти­сти­ку: каж­дые сорок минут в Рос­сии от рук сво­е­го муж­чи­ны поги­ба­ет одна жен­щи­на. И я знаю, что ни одна ста­ти­сти­ка не под­счи­та­ет эту девоч­ку, и мно­гих дру­гих, нашед­ших выход в роко­вом шаге с под­окон­ни­ка, чрез­мер­ной дозе спирт­но­го, или про­сто ушед­ших из-за болез­ней, спро­во­ци­ро­ван­ных этим адом. И я хочу попро­сить тех, кто ока­зал­ся рядом с жерт­ва­ми домаш­ней тира­нии: не остав­ляй­те их один на один с бедой. Одна­жды ваша помощь может спа­сти чью-то жизнь. Тем более, что ско­рее все­го боль­ше помо­гать ока­жет­ся неко­му. Поли­ция не при­е­дет, а один кри­зис­ный центр на всю Сама­ру не при­мет всех жела­ю­щих. Пожа­луй­ста, не бро­сай­те их. Воз­мож­но, вы ока­же­тесь той самой спа­си­тель­ной соло­мин­кой, кото­рая поз­во­лит сде­лать вось­мую, реши­тель­ную попытку.

Неза­дол­го до смер­ти Лии­на нашла номер его теле­фо­на. Но он не смог при­е­хать и попро­щать­ся. И толь­ко не гово­ри­те мне, что это была любовь.