Сами они не местные

Стро­ми­лов­ское шос­се, пять – мне назва­ли адрес обще­жи­тия, где раз­ме­ще­ны четы­ре­ста бежен­цев с юго-восто­ка Укра­и­ны. Откры­ваю яндекс-кар­ту, пото­му что такой ули­цы в Сама­ре не знаю. И пра­виль­но, в общем, не знаю, пото­му что Стро­ми­лов­ское шос­се, адми­ни­стра­тив­но при­над­ле­жа­щее Куй­бы­шев­ско­му рай­о­ну, не явля­ет­ся ни досто­при­ме­ча­тель­но­стью, ни про­сто при­ят­ным местом. Нуж­ная оста­нов­ка обще­ствен­но­го транс­пор­та назы­ва­ет­ся стран­но — «Рас­ши­ре­ние», об этом тоже насплет­ни­чал яндекс. Оста­нов­ка рас­по­ла­га­ет­ся в стра­те­ги­че­ском месте – спра­ва дымит неф­те­пе­ре­ра­ба­ты­ва­ю­щий завод, сле­ва – как раз обще­жи­тие. Завод дымит не в мета­фо­ри­че­ском смыс­ле, а совер­шен­но нату­раль­но, а еще мно­го шума и гари про­из­во­дят боль­шие гру­зо­вые авто­мо­би­ли, натру­жен­но пол­зу­щие по трас­се. Бето­но­ме­шал­ки плю­ют­ся бетоном.

«Обще­жи­тие заво­да отде­лоч­ных мате­ри­а­лов» — боль­шая вывес­ка на двух­этаж­ном кир­пич­ном зда­нии, похо­жем на ящик комо­да. К обще­жи­тию интим­но при­мы­ка­ет бен­зо­за­пра­воч­ная стан­ция, и мож­но непо­сред­ствен­но с шос­се уви­деть, что 95‑й бен­зин сто­ит трид­цать четы­ре руб­ля с копей­ка­ми. «Есть места для про­жи­ва­ния! — бод­ро сооб­ща­ет дру­гая вывес­ка, — уют­но жить, вкус­но есть, мало платить».

С тор­ца зда­ния — въезд в про­мыш­лен­ную зону. Кра­ше­ные в синий воро­та, на воро­тах жел­тые гигант­ские бук­вы «ПЕНОПЛАСТ». Газо­вые тру­бы вет­вят­ся, еще какие-то тру­бы, диа­мет­ром покруп­нее и неопрят­но утеп­лен­ные. На раз­би­том асфаль­те под­сы­ха­ют лужи. Поверх тол­стой тру­бы сидят мно­гие люди. Оде­ты по-домаш­не­му, не все по пого­де (про­хлад­но). Меж­ду авто­мо­би­лей с укра­ин­ски­ми номе­ра­ми бега­ют дети. Есть совсем малень­кие, они под наблю­де­ни­ем мате­рей раз­вле­ка­ют­ся в более без­опас­ном месте – крыль­це обще­жи­тия. Пол­за­ют по сту­пень­кам. Смеш­но шага­ют, тол­кая впе­ре­ди соб­ствен­ные коляски.

Из обще­жи­тия выхо­дит свет­ло­во­ло­сая жен­щи­на в цве­та­стой юбке. Ее сопро­вож­да­ет сын – хму­рый под­ро­сток в каму­фляж­ной курт­ке. Они из Сла­вян­ска. Сна­ча­ла попа­ли в лагерь для бежен­цев под Донец­ком, лагерь был пере­пол­нен – втрое боль­ше наро­ду про­тив рас­чет­но­го коли­че­ства. Поэто­му стре­ми­лись быст­рее уехать, было уже все рав­но – куда. Пред­ло­жи­ли Сама­ру. Нико­гда рань­ше здесь не были, не очень даже зна­ли, где этот город рас­по­ло­жен. Ока­за­лось – на Вол­ге. С рабо­той непло­хо – устро­и­лась на «Строй­фар­фор», ездить толь­ко дале­ко. Сын в тех­ни­кум пой­дет. Вот сей­час как раз идут, отно­сить доку­мен­ты. С одеж­дой хоро­шо, жен­ским и дет­ским про­сто зава­ли­ли, про­сто зава­ли­ли! А вот муж­ско­го почти ниче­го нет, но все рав­но спа­си­бо. Про­сто люди при­ез­жа­ют, обыч­ные люди, при­но­сят все. Спасибо!

Пожи­лая жен­щи­на с кра­си­вым мор­щи­ни­стым лицом настро­е­на не так опти­ми­стич­но. «Нина Сте­па­нов­на Мед­ве­де­ва», — пред­став­ля­ет­ся она. Из Луган­ска. Сын вою­ет, ранен в руку. В левую руку, рана загно­и­лась, поло­жи­ли дре­наж. Он дре­наж выта­щил и выбро­сил. На коле­ни ста­но­ви­лась, про­си­ла поехать в Керчь, сде­лать опе­ра­цию. Ска­зал: не вре­мя. Одним днем в город вошли тан­ки, на дру­гой нача­лись зачист­ки. Их с мужем как роди­те­лей бой­ца выве­ли из хаты и пове­ли. Гово­ри­ли, что пытать. Из хаты все вынес­ли – даже муж­ское белье, даже ста­рые ком­пакт-дис­ки. Сосе­да рас­стре­ля­ли. Они бежа­ли. Теперь вот здесь. Сна­ча­ла веле­ли пере­во­дить доку­мен­ты с укра­ин­ско­го на рус­ский за свой счет. Сто­и­мость такой акции – пять тысяч руб­лей. Отку­да взять пять тысяч? Воро­вать, что ли, идти? Пока не дозво­ни­лась до губер­на­то­ра и гла­вы рай­о­на, так и тре­бо­ва­ли. Но после звон­ка при­е­ха­ли, ниче­го, сей­час пере­во­дят, и доку­мен­ты будут гото­вы. Кор­мят-поят, вра­чи смот­рят. При­нес­ли вче­ра спи­сок сел, где могут при­нять бежен­цев, что­бы изба, что­бы посе­лить­ся и рабо­тать. По селам нуж­но зво­нить. Денег опять-таки нет. Как совер­шить зво­нок, не совсем ясно. Хочет­ся устро­ить­ся на каком-нибудь месте. Пред­ла­га­ют лет­ние доми­ки на тур­ба­зе. Но ведь зима же впе­ре­ди. Будет холод­но в лет­нем доми­ке. В обще­жит­ской ком­на­те двухъ­ярус­ные кро­ва­ти, вме­ща­ют шесть человек.

«Это у вас шесть, а у нас вооб­ще три­на­дцать», — гово­рит жен­щи­на с милым встре­во­жен­ным лицом. Три­на­дцать чело­век в ком­на­те, две семьи. Еще повез­ло, пото­му что семьи род­ствен­ные – сест­ра с детьми, мама. Мама вот тут, рядом, нян­чит на руках мла­ден­ца в голу­бом костюм­чи­ке и само­вя­зан­ных нос­ках. Жен­щи­ну зовут Алла, они при­е­ха­ли из Ста­ха­но­ва, Луган­ская область. У Аллы двое детей, стар­ше­му сыну три­на­дцать. Устро­ил­ся на рабо­ту, помо­га­ет. Пять­сот руб­лей в день при­но­сит. Пер­во­го сен­тяб­ря пой­дет, конеч­но, в шко­лу. Тут есть непо­да­ле­ку, сто пят­на­дца­тая, что ли. Сама Алла тоже посту­пи­ла на завод, на линию по про­из­вод­ству пла­сти­ко­вых ста­кан­чи­ков. Две­на­дцать тысяч в месяц зар­пла­та; мало­ва­то, конеч­но, снять соб­ствен­ное жилье не полу­чит­ся. Пам­пер­сы и дет­ское пита­ние выда­ют, при­вив­ки на днях дела­ли. Воз­дух толь­ко здесь гряз­ный, дети каш­ля­ют, все раз­бо­ле­лись бук­валь­но. Уехать бы в дерев­ню какую, сами бы отре­мон­ти­ро­ва­ли избу, сами бы все. С дру­гой сто­ро­ны – гово­рят, рабо­ты там нет, в дерев­нях. «Мы, укра­ин­цы, любим рабо­тать, так же как и вы, рус­ские, — гово­рит Алла, улы­ба­ясь. Мы же братья».

Аллин муж еще на Укра­ине. И Аллин брат. Бое­спо­соб­ные муж­чи­ны. «Хоте­ли Дон­басс поста­вить на коле­ни, — гово­рит Алла с неожи­дан­ной яро­стью, — так мы не поз­во­лим». Ее милое лицо пыла­ет. Кто это ска­зал, что в граж­дан­ской войне нико­гда нет пра­вых и непра­вых? Про­сто ты в один момент при­со­еди­ня­ешь­ся или к белым, или крас­ным. Или к чер­ным, или корич­не­вым. Любые цвета. 

У подъ­ез­да тор­мо­зит авто­мо­биль, выхо­дят люди, несут в руках паке­ты, наби­тые чем-то ярким. Пач­ки пече­нья, чай. «Гума­ни­тар­ка при­е­ха­ла», — гово­рит Алла. Она уже успо­ко­и­лась. Раз­гла­ди­ла лицо. Дети с виз­гом пада­ют с крыль­ца, сра­зу все, свер­ху коляс­ка само­го мел­ко­го и трех­ко­лес­ный вело­си­пед. Алли­на мама с мла­ден­цем на руках наво­дит поря­док, мла­де­нец уди­ви­тель­но мол­ча­лив. Пожи­лой муж­чи­на заку­ри­ва­ет, под­ни­ма­ясь с тру­бы. Вто­рой оста­ет­ся сидеть, зане­ся каран­даш над кросс­вор­дом. У бен­зо­за­прав­ки недлин­ная оче­редь из «мер­се­де­сов». Пре­иму­ще­ствен­но тем­ных тонов.

P.S. Самар­цы, мы можем помочь бежен­цам сами. Это про­сто: при­е­хать по адре­су Стро­ми­лов­ское шос­се, дом пять, оста­нов­ка «Рас­ши­ре­ние», и дать им денег, что­бы поло­жи­ли на теле­фон. Или купить сига­рет, кото­рые не преду­смот­ре­ны соц. паке­том. Или при­вез­ти муж­ские вещи, в кото­рых недо­ста­ток. Или ото­слать эту ста­тью дру­зьям, может быть, им будет спод­руч­но выехать на Стро­ми­лов­ское шос­се. Не заре­ка­ем­ся от сумы, земляки.