Собаки Павлова

Послед­ние неде­ли если в горо­де и про­ис­хо­дит что-то мас­со­вое, то это свя­за­но с губер­на­тор­ски­ми выбо­ра­ми, и даже если не свя­за­но, то свя­за­но все рав­но. Поэто­му я бук­валь­но вспо­ло­ши­лась, обна­ру­жив у вхо­да в Стру­ков­ский парк неболь­шую груп­пу людей с порт­ре­та­ми собак, мышей и кро­ли­ков. Они наце­пи­ли эти порт­ре­ты на пал­ки солид­ной дли­ны и потря­хи­ва­ли ими над голо­ва­ми, раз­го­няя осен­ний воз­дух. Я оста­но­ви­лась и рукой рас­тя­ну­ла глаз, что­бы вре­мен­но улуч­шить зре­ние и про­честь крас­ные бук­вы рядом с кро­ли­ка­ми. Доб­рая жен­щи­на из митин­гу­ю­щих подо­шла ко мне и чет­ко про­из­нес­ла: «Все­мир­ный день защи­ты лабо­ра­тор­ных живот­ных был учре­жден Меж­ду­на­род­ной Ассо­ци­а­ци­ей InterNICHE в 1979 году. Имен­но тогда акти­ви­сты раз­лич­ных орга­ни­за­ций нача­ли высту­пать про­тив про­ве­де­ния опы­тов над лабо­ра­тор­ны­ми живот­ны­ми. Если вы пла­ни­ру­е­те остать­ся поря­доч­ным чело­ве­ком – под­дер­жи­те наш про­тест! Все­ми сила­ми поддержите!»

Одна из собак Павлова

Я в пани­ке отсту­пи­ла. Остать­ся поря­доч­ным чело­ве­ком я пла­ни­ро­ва­ла, но не зна­ла, как. Заду­ма­лась, что же мне извест­но о лабо­ра­тор­ных живот­ных и экс­пе­ри­мен­тах над ними? Пожа­луй, самы­ми зна­ме­ни­ты­ми из них явля­ют­ся соба­ки — физио­ло­га Пав­ло­ва, о кото­рых непре­мен­но вспо­ми­на­ет любой, когда речь захо­дит об инстинк­тах, и Бел­ка со Стрел­кой, кос­мо­нав­ты. Про собак Пав­ло­ва потом, а про Бел­ку со Стрел­кой все зна­ют при­мер­но сле­ду­ю­щее: это бес­по­род­ные суки свет­ло­го окра­са (что­бы отчет­ли­во опо­зна­вать­ся на мони­то­рах и выгля­деть при­вле­ка­тель­но для СМИ), впер­вые совер­шив­шие кос­ми­че­ский полёт и вер­нув­ши­е­ся на Зем­лю невре­ди­мы­ми. Если загля­нуть в лите­ра­ту­ру, лег­ко узнать допол­ни­тель­но, что Бел­ка и Стрел­ка ста­ли дуб­лё­ра­ми собак Чай­ки и Лисич­ки, погиб­ших в резуль­та­те ава­рии кос­ми­че­ско­го кораб­ля 28 июля 1960 года. На девят­на­дца­той секун­де полё­та у раке­ты-носи­те­ля раз­ру­шил­ся боко­вой блок пер­вой сту­пе­ни, про­изо­шла ката­стро­фа. В ито­ге Чай­ка и Лисич­ка взо­рва­лись, а Бел­ка и Стрел­ка – нет, вышли на орби­ту, сде­ла­ли поло­жен­ное коли­че­ство вит­ков и бла­го­по­луч­но при­зем­ли­лись. Жизнь после кос­мо­са они про­ве­ли в Инсти­ту­те авиа­ци­он­ной меди­ци­ны, к обо­юд­ной сво­ей бес­по­род­ной радо­сти. Когда Стрел­ка при­нес­ла потом­ство, одно­го из щен­ков Ники­та Хру­щёв тор­же­ствен­но пре­под­нес Жаклин Кен­не­ди. По-рус­ски щен­ка зва­ли – Пушин­ка, а какую клич­ку выбра­ла для него супру­га трид­цать пято­го пре­зи­ден­та США, неиз­вест­но. И выбра­ла ли вооб­ще. Бел­ка со Стрел­кой дожи­ли до соба­чьей глу­бо­кой ста­ро­сти и умер­ли есте­ствен­ной смер­тью. В насто­я­щее вре­мя их тща­тель­но выде­лан­ные чуче­ла нахо­дят­ся в мос­ков­ском музее кос­мо­нав­ти­ки, где тра­ди­ци­он­но при­ко­вы­ва­ют к себе жад­ное вни­ма­ние посетителей. 

За неиме­ни­ем даль­ней­ших соб­ствен­ных впе­чат­ле­ний о встре­чах с лабо­ра­тор­ны­ми живот­ны­ми, попро­си­ла респон­ден­тов поде­лить­ся опы­том, что они вели­ко­леп­но и сделали. 

Гали­на, Ново­куз­нецк: Я рабо­та­ла с улит­ка­ми, мыша­ми и кры­са­ми. Сей­час рабо­таю с бак­те­ри­я­ми, их раз­во­дят для очист­ки тех­ни­че­ской воды. Одна­жды у нас в вива­рии сбе­жа­ла из клет­ки серая мышь-самец. Мыши для экс­пе­ри­мен­та содер­жат­ся отдель­но по полам, что­бы они оста­ва­лись «наив­ны­ми». Через неко­то­рое вре­мя белые мыш­ки нача­ли рожать мышат пер­си­ко­во­го цве­та. Мыши содер­жа­лись в запер­той клет­ке, сам­цов сре­ди них не было, попасть в клет­ку сна­ру­жи было невоз­мож­но. Клет­ка свер­ху закры­ва­лась решет­кой, имев­шей V‑образное углуб­ле­ние для поил­ки. Мыши мог­ли устра­и­вать сви­да­ния толь­ко в этом углуб­ле­нии — по раз­ные сто­ро­ны решет­ки. Не пред­став­ляю, как этот серый бег­лец ула­мы­вал мышек!

***

Ген­на­дий, Сама­ра: Во вре­мя уче­бы в меди­цин­ском инсти­ту­те устро­ил­ся в лабо­ра­то­рию на кафед­ре физио­ло­гии. При­хо­ди­лось рабо­тать и во вскры­воч­ной, и в вива­ри­ях. Ниче­го осо­бен­но­го, рабо­та как рабо­та; из все­го поче­му-то запом­ни­лись нор­мы раз­ме­ще­ния живот­ных: мышей на одном квад­рат­ном мет­ре долж­но быть не более шести­де­ся­ти пяти взрос­лых или двух­сот соро­ка молод­ня­ка, крыс – два­дцать взрос­лых или сто молод­ня­ка, а кро­ли­ков – не более четы­рех вооб­ще. Кро­ли­ки — крупные.

***

Ната­лья, Москва: Дочь рабо­та­ла с мыша­ми в круп­ном меди­цин­ском цен­тре в Теха­се. Неко­то­рое мно­же­ство мыши­ных гла­зок в чаш­ке у них назы­ва­лось «лабо­рант­ская икра». 

***

Ген­на­дий, Сама­ра: Вот еще вспом­нил, что если один чело­век обслу­жи­ва­ет несколь­ко видов лабо­ра­тор­ных живот­ных, то вна­ча­ле он обра­ба­ты­ва­ет клет­ки с мор­ски­ми свин­ка­ми, затем клет­ки с мыша­ми, кры­са­ми, и, нако­нец, с кроликами.

***

Свет­ла­на, Киев: Когда я учи­лась в млад­шей шко­ле, подру­га при­нес­ла в класс и раз­да­ва­ла белых мышат. Мама у нее рабо­та­ла в лабо­ра­то­рии, ино­гда потом­ство было неку­да девать, а уби­вать — жал­ко. Так у меня появил­ся Рок­фор. Он был уди­ви­тель­но умным, вое­вал с вол­ни­стым попу­гай­чи­ком, лишил­ся в бою кусоч­ка хво­ста. Погиб от пере­гре­ва, я горе­ва­ла страшно.

***

Ген­на­дий, Сама­ра: Одно­ра­зо­вых пер­ча­ток для нужд лабо­ра­то­рии выда­ва­ли мало. Их надо было эко­но­мить. И мы под­пи­сы­ва­ли каж­дый свои пер­чат­ки. После окон­ча­ния рабо­ты во вскры­воч­ной сна­ча­ла дез­ин­фи­ци­ро­ва­ли пер­чат­ки, не сни­мая с рук, затем сни­ма­ли их и поме­ща­ли в бан­ку с дез­рас­тво­ром, толь­ко после это­го сни­ма­ли с себя спец­одеж­ду, мыли руки. 

***

Надеж­да, Сама­ра: моя мама ушла из меди­цин­ско­го инсти­ту­та, когда на заня­тии ей дали зада­ние накрыть лягуш­ку стек­лян­ным кол­па­ком и счи­тать, сколь­ко та еще проживет.

***

Ген­на­дий, Сама­ра: Ока­за­лось, я мно­гое пом­ню! Кро­ли­ков поло­же­но брать пра­вой рукой, при­жи­мая их уши к шее и захва­ты­вая вме­сте с кожей хол­ки. Мор­скую свин­ку берут, накры­вая спи­ну ладо­нью, сжи­мая паль­цы вокруг туло­ви­ща под живо­том. Мышь ловят, накры­вая ладо­нью одной руки, а потом извле­кая ее за хвост дру­гой рукой.

Что же каса­ет­ся исто­рии про собак Пав­ло­ва, то она не име­ет ни малей­ше­го отно­ше­ния к Ива­ну Пет­ро­ви­чу Пав­ло­ву, лау­ре­а­ту Нобе­лев­ской пре­мии 1904 года, авто­ри­тет­ней­ше­му рус­ско­му учё­но­му, созда­те­лю нау­ки о выс­шей нерв­ной дея­тель­но­сти. Про­сто со мной на кур­се учил­ся один сту­дент, он был весель­чак, сиба­рит, боль­шой люби­тель жен­щин и вкус­ной еды. И если его пред­по­чте­ния в пище оста­ва­лись более-менее ров­ны­ми (мно­го мяса с ост­рым соусом), то девуш­ки вся­кий раз воз­ни­ка­ли абсо­лют­но раз­ные: блон­дин­ка Катя, брю­нет­ка Айгуль, тол­стая Мар­та, низ­ко­рос­лая Танеч­ка, панк Арте­рия, отку­да-то ирланд­ка Морин — рыже­во­ло­сая кра­са­ви­ца с пер­вой в горо­де искус­ствен­ной гру­дью. Ниче­го обще­го у них не было, кро­ме тес­ной друж­бы с тем самым сту­ден­том. Фами­лия сту­ден­та была – Пав­лов, и конеч­но, этих пре­крас­ных деву­шек назы­ва­ли «соба­ки Пав­ло­ва», что зву­ча­ло гру­бо­ва­то, но страш­но всех веселило. 

К сло­ву ска­зать, Иван Пет­ро­вич Пав­лов очень бы не одоб­рил идею защи­ты лабо­ра­тор­ных живот­ных, по это­му пово­ду он имел опре­де­лен­ное мне­ние: «Когда я при­сту­паю к опы­ту, свя­зан­но­му в кон­це с гибе­лью живот­но­го, я испы­ты­ваю тяжё­лое чув­ство сожа­ле­ния, что пре­ры­ваю лику­ю­щую жизнь, что явля­юсь пала­чом живо­го суще­ства… Но пере­но­шу это в инте­ре­сах исти­ны, для поль­зы людям. А меня, мою виви­сек­ци­он­ную дея­тель­ность пред­ла­га­ют поста­вить под чей-то посто­ян­ный кон­троль… Тогда в него­до­ва­нии и с глу­бо­ким убеж­де­ни­ем я гово­рю себе и поз­во­ляю ска­зать дру­гим: нет, это — не высо­кое и бла­го­род­ное чув­ство жало­сти к стра­да­ни­ям все­го живо­го и чув­ству­ю­ще­го; это — одно из пло­хо замас­ки­ро­ван­ных про­яв­ле­ний веч­ной враж­ды и борь­бы неве­же­ства про­тив нау­ки, тьмы про­тив света!».

Не знаю, уда­лось ли мне остать­ся поря­доч­ным чело­ве­ком, хоть я планировала. 

И. П. Пав­лов в сво­ей лабо­ра­то­рии, 1913 г.