Вторые руки

Лав­ки с назва­ни­ем секонд-хенд появи­лись в Рос­сии в нача­ле девя­но­стых годов про­шло­го века, но подоб­ный фор­мат тор­гов­ли нель­зя было назвать рево­лю­ци­он­ным — в Совет­ском Сою­зе вели­ко­леп­но про­цве­та­ли комис­си­он­ные мага­зи­ны. Прав­да, здесь где на пер­вый план выхо­дил чело­ве­че­ский фак­тор, кад­ры реша­ли всё — без «сво­е­го» про­дав­ца посе­щать «комис­си­он­ку» смыс­ла не име­ло, зато со «сво­им» про­дав­цом – очень даже име­ло. Порой «свой» про­да­вец под­ра­ба­ты­вал на дому, назы­вал­ся спе­ку­лян­том, и теле­фон его пере­да­вал­ся жар­ким шепо­том из уст в уста.

Ири­на: «Когда я учи­лась в деся­том клас­се, мама дого­во­ри­лась со сво­ей кол­ле­гой-мод­ни­цей, что­бы та отве­ла меня к спе­ку­лянт­ке. Мне нуж­ны были выход­ные туфли с при­це­лом на даль­ней­шее поступ­ле­ние в инсти­тут, что­бы при­лич­но выгля­деть. И мы пошли. При­чем спе­ку­лянт­ка пре­ду­пре­ди­ла, что­бы одно­вре­мен­но появ­ля­лись не более двух чело­век. Кол­ле­га-мод­ни­ца сопро­вож­да­ла меня, а мама жда­ла в скве­ри­ке. Квар­ти­ра спе­ку­лянт­ки рас­по­ла­га­лась в ста­ром доме напро­тив уни­вер­са­ма «Юность», у вход­ной две­ри висе­ли штук пять раз­ных звон­ков: Ива­но­вым – 3 раза, Пет­ро­вым – четы­ре. Мы про­зво­ни­ли услов­ным сиг­на­лом, отво­ри­ла спе­ку­лянт­ка. Плав­но сту­па­ла в шел­ко­вом хала­те, на спине – дра­кон. Про­ве­ла нас по кори­до­ру, встре­ча­лись сосе­ди, злоб­но фыр­ка­ли и раз­дра­жен­но шипе­ли. В ком­на­те мы раз­го­ва­ри­ва­ли шепо­том, звук теле­ви­зо­ра был выстав­лен на мак­си­мум. По роду сво­ей дея­тель­но­сти спе­ку­лянт­ка пре­крас­но попа­да­ла под ста­тью УК, и стра­хо­ва­лась. А туфли мы купи­ли, пре­крас­ные туфли корич­не­вой лако­вой кожи, квад­рат­ный высо­кий каб­лук, послед­ний писк моды одна тыся­ча девять­сот шесть­де­сят вось­мо­го года». 

Поми­мо «комис­си­о­нок» в меру бла­го­по­луч­но суще­ство­ва­ли бло­ши­ные рын­ки, тер­пе­ли­во соби­ра­ю­щие в сво­их рядах исто­рию стра­ны, горо­да и мира. Насто­я­щие этно­гра­фи­че­ские музеи, архео­ло­ги­че­ские экспедиции!

Вла­ди­мир: «Боль­шая «тол­куч­ка» под назва­ни­ем Цыган­ка рас­по­ла­га­лась на ули­це Ком­му­ни­сти­че­ской, там мож­но было купить что угод­но: от рези­но­вой про­клад­ки для кра­на до мон­голь­ских унтов на соба­ке. Откры­то пред­ла­га­лись вещи подер­жан­ные, а новые — из-под полы . Тор­го­вец таин­ствен­но спра­ши­вал: «Сапо­ги нуж­ны? Австрия, трид­цать седь­мой раз­мер», и пока­зы­вал кусок голе­ни­ща. Поче­му-то про­дав­цы кур­си­ро­ва­ли со сво­им това­ром, а не сто­я­ли на каких-то опре­де­лен­ных местах. Пом­ню, как-то при­шли на Цыган­ку с това­ри­щем, иска­ли пыле­сос – това­рищ каким-то обра­зом испор­тил мате­рин, и обе­щал ком­пен­си­ро­вать ущерб. Во вре­мя поис­ков обра­ти­ли вни­ма­ние на ста­ри­ка, очень худо­го, он про­да­вал бур­ку – огром­ное, вой­лоч­ное паль­то без рука­вов, зато с кожа­ны­ми завяз­ка­ми у гор­ла. «Бур­ка гор­цу — вме­сто дома», — гово­рил этот ста­рик хрип­лым голо­сом, над ним под­сме­и­ва­лись, и мой това­рищ ужас­но эту бур­ку пожа­лел и купил, истра­тив все день­ги. Домой вер­нул­ся без вся­ко­го пыле­со­са, зато в бур­ке. Она и сей­час у него висит, на вид­ном месте».

Бло­ши­ные рын­ки живы и теперь; гуляя по рядам, рас­смат­ри­вая раз­ва­лы, все эти бед­ные вещи­цы, мож­но выстро­ить кру­го­вые и столб­ча­тые диа­грам­мы, нари­со­вать пано­рам­ные кар­ти­ны жиз­ни, и мини­а­тю­ры тоже. Пожел­тев­шая инструк­ция к швей­ной машине Чай­ка: «УВАЖАЕМЫЙ ПОКУПАТЕЛЬ! Выра­жа­ем Вам бла­го­дар­ность за покуп­ку швей­ной маши­ны наше­го пред­при­я­тия…» Самой Чай­ки нет. «Нету, ниче­го нету, — машет рука­ми хоро­шень­кая ста­руш­ка, — все было, все было…»

Тол­пы малень­ких фар­фо­ро­вых живот­ных, пепель­ни­ца в виде рыбы с рас­пах­ну­той пастью, сгруп­пи­ро­ван­ные по трое обе­зьян­ки (пер­вая закры­ва­ет гла­за, вто­рая – уши, тре­тья — рот), сло­но­вьи семьи. Порт­ре­ты олим­пий­ско­го миш­ки, само­дель­ные чекан­ки, раз­де­лоч­ные дос­ки соб­ствен­но­го про­из­вод­ства. Ста­рая обувь, хоро­шо поно­шен­ная, ботин­ки груст­но пове­си­ли язы­ки, шнур­ки отсут­ству­ют. В стек­лян­ной сфе­ре аква­ри­ума — мно­же­ство аво­сек, пре­иму­ще­ствен­но тем­но-крас­но­го цве­та. На хоро­шо облуп­лен­ном жостов­ском под­но­се гор­кой сло­же­ны дам­ские пер­чат­ки, ассор­ти: кожа­ные, вяза­ные, из кру­жев. На пер­вый взгляд двух оди­на­ко­вых здесь про­сто нет. «Поищи! – усме­ха­ет­ся про­да­вец, — най­дешь – твое счастье».

Китай­скую коф­ту с чест­ным сине-зеле­ным узо­ром заби­ра­ет без при­мер­ки весе­лая жен­щи­на с высо­кой при­чес­кой. Изда­ле­ка кажет­ся, что у нее на голо­ве – папа­ха. Китай­ская коф­та сто­ит трид­цать руб­лей, жен­щи­на дает пять­де­сят и на сда­чу полу­ча­ет шел­ко­вый шей­ный пла­ток. Ухо­дит, счаст­ли­вая. Рапор­ту­ет в айфон тре­тье­го поко­ле­ния: «Трид­цать руб­лей! Почти новая!»

Биз­не­су «секонд-хенд» почти две­сти лет, свое нача­ло он берет из Гол­лан­дии. К нам этот гол­ланд­ский биз­нес добрал­ся не так дав­но, но сра­зу же обрел вер­ных поклон­ни­ков. Как бур­но все начи­на­лось! В стран­ных под­ва­лах, чуть не лиф­то­вых шах­тах выво­ра­чи­ва­ли меш­ки, наби­тые зача­стую тря­пич­ным мусо­ром, ковы­ря­лись в гру­дах одежд, зажи­мая нос – при­быв­ший из-за гра­ни­цы скарб под­вер­гал­ся при­ну­ди­тель­ной дез­ин­фек­ции, и исто­чал спе­ци­фи­че­ский запах. Впро­чем, он исто­ча­ет запах и сей­час, что может дей­ство­вать на поку­па­те­ля успо­ко­и­тель­но: ника­кой зара­зы, ника­кой чумы, а то ходи­ли слу­хи, что чума при­ле­та­ет в свитерах.

Ека­те­ри­на: «О, нет, нико­гда, я не захо­жу в такие мага­зи­ны, брез­гую. Как-то подру­га позво­ни­ла мне и попро­си­ла взгля­нуть, как на ней сидит паль­то. При­шлось пере­сту­пить порог, но я чуть не упа­ла в обмо­рок от жут­ко­го смра­да, что сто­ял в малень­ком поме­ще­нии, наби­том ужас­ным барах­лом. Было пол­ное ощу­ще­ние, что тут кто-то умер».

Для неко­то­рых людей охо­та за мод­ной одеж­дой пре­вра­ти­лась в свое­об­раз­ный спорт, и про­во­дят­ся сорев­но­ва­ния – забе­ги и прыж­ки. Ино­гда с шестом.

Евге­ний: « Чест­но гово­ря, как нача­лось, не пом­ню, но в ито­ге мы с при­я­те­ля­ми как бы состя­за­ем­ся, кто оты­щет наи­бо­лее брен­до­вую и недо­ро­гую вещи­цу в секон­де. Допу­стим, на про­шлой неде­ле я нашел сви­тер Pringle of Scotland из ове­чьей шер­сти, а вче­ра – рас­ши­тый сереб­ря­ны­ми нитя­ми жилет от Алек­сандра Мак­ку­и­на. Но вер­ши­ной моей кол­лек­ции явля­ет­ся, без­услов­но, наи­кру­тей­ший костюм от Пола Сми­та, най­ден­ный мною в малень­ком секон­де на Ново-Вокзальной».

Элла: «В про­шлом году купи­ла себе новей­ший сара­фан от Лоры Эшли за семь­сот руб­лей. В мага­зине такой семь тысяч стоит…».

Еле­на: «Как-то к секон­дам не очень… может, оши­боч­но? Но в тех, куда я захо­ди­ла рань­ше, мало того, что чудо­вищ­но воня­ло, так и тет­ки-про­дав­цы были пафос­ны­ми и высокомерными». 

Секонд-хен­до­вые мага­зи­ны чудес­ны, прав­да, не все. Есть такие, они при­тво­ря­ют­ся нату­раль­ны­ми отде­ла­ми гото­во­го пла­тья: все висит цинич­но на вешал­ках, сия­ют лам­пы, зер­ка­ла пре­умно­жа­ют их свет, и ходят кру­га­ми про­дав­цы-кон­суль­тан­ты в фор­мен­ных фут­бол­ках и с кри­вы­ми улыб­ка­ми; так вот от тако­го лжи­во­го секон­да-хен­да надо бежать со всех ног.

Надо бежать и бежать, а потом идти и идти, и сно­сить семь пар желез­ных баш­ма­ков, и съесть семь желез­ных хле­бов — но отыс­кать пра­виль­ный какой-нибудь под­валь­чик, где одеж­ды лежат тек­стиль­ны­ми гора­ми на школь­ных пар­тах, в даль­нем углу раз­ме­ща­ют­ся весы для цено­об­ра­зо­ва­ния и скром­но сидит жен­щи­на-про­да­вец, замо­тан­ная в выно­шен­ный палан­тин от Готье. Там и толь­ко там мож­но най­ти лет­ний эска­дов­ский костюм, дио­ров­скую косын­ку, шля­пу от Фили­па Трей­си, и кор­сет на кито­вом усе от эпа­таж­но­го англий­ско­го моде­лье­ра Джо­на Галья­но, кото­рый на самом деле — Хуан Кар­лос Антонио.

Разу­ме­ет­ся, мож­но пре­крас­но обой­тись и без кор­се­та на кито­вом усе от Джо­на Галья­но. Это не самый необ­хо­ди­мый в быту пред­мет, рав­но как и шля­па от Фили­па Трей­си. Но увле­ка­тель­ные рас­коп­ки и поис­ки таких милых вещиц уди­ви­тель­но будо­ра­жат, драз­нят вооб­ра­же­ние, под­сте­ги­ва­ют фан­та­зию и даже застав­ля­ют ста­вить перед собой важ­ные вопро­сы. Опыт пока­зы­ва­ет, что на постав­лен­ные перед собой важ­ные вопро­сы чаще все­го нахо­дят­ся инте­рес­ные отве­ты. В кон­це кон­цов, как гла­сит вывес­ка одно­го лон­дон­ско­го мага­зи­на «секонд-хенд»: «Вели­кие гита­ри­сты каж­дый день уми­ра­ют. К сча­стью для нас, у нас оста­ют­ся их вещи».