Почетная перепись

В вос­кре­се­нье утром в мой дом при­шла пере­пись. Я не очень хоте­ла пере­пи­сы­вать­ся, пото­му что это зани­ма­ет кучу вре­ме­ни, а мне его жаль. Даже в какой-то момент соби­ра­лась в ответ про­кри­чать из-за две­ри, что отка­зы­ва­юсь участ­во­вать в акции по поли­ти­че­ским и иным сооб­ра­же­ни­ям, кото­рые не хочу обсуж­дать, но в послед­ний момент усты­ди­лась и согла­си­лась. Рас­пах­ну­ла дверь.

Днем рань­ше одна состо­я­тель­ная дама рас­ска­зы­ва­ла исто­рию сво­ей сест­ры, став­шей в про­шлую пере­пись жерт­вой воору­жен­но­го ограб­ле­ния. Гра­би­те­ли замас­ки­ро­ва­лись под пере­пис­чи­ков, слег­ка при­ду­ши­ли дами­ну сест­ру ее же ремеш­ком от сум­ки, а сами похи­ти­ли габа­рит­ную плаз­мен­ную панель и кулек с бри­льян­та­ми. «Нико­го не пущу в дом, — гово­ри­ла состо­я­тель­ная дама взвол­но­ван­но, — я еще, сла­ва Богу, не рехнулась…».

Так вот, я рас­пах­ну­ла дверь. Вошла нестраш­ная с точ­ки зре­ния воору­жен­но­го ограб­ле­ния жен­щи­на сред­них лет, быст­ро сня­ла удоб­ные для про­дол­жи­тель­ной ходь­бы ботин­ки, похо­жие на муж­ские. Шапоч­ку голу­бой шер­сти оста­ви­ла. Сде­ла­лась похо­жей на мед­сест­ру в дет­ской поли­кли­ни­ке, они часто про­во­дят вре­мя тру­да в голов­ных уборах.

Пере­пис­чи­ца дей­стви­тель­но име­ла при себе спе­ци­аль­ный шарф с над­пи­ся­ми, а так­же фор­мен­ный порт­фель и гру­ду блан­ков раз­ных цве­тов. Боль­ше все­го мне нра­вят­ся в них вот эти неза­мыс­ло­ва­тые фор­му­ли­ров­ки про домо­хо­зя­и­на и поло­же­ние осталь­ных при­сут­ству­ю­щих отно­си­тель­но него, запи­сы­ва­ет­ся циф­ра­ми. «Пер­во­му по поряд­ку чле­ну домо­хо­зяй­ства отметь­те: запи­сан пер­вым. Осталь­ным чле­нам домо­хо­зяй­ства отметь­те, кем она при­хо­дит­ся тому, кто запи­сан пер­вым». Один, запя­тая, четы­ре, какой-то номер мате­ри или отца из зоны «Б», все это совер­шен­но серьезно. 

При­сту­пи­ли. На отдель­но лежа­щем белом листе запи­са­ли име­на чле­нов домо­хо­зяй­ства… «Не бой­тесь, — дове­ри­тель­но ска­за­ла жен­щи­на, попра­вив шарф, — это мы уни­что­жим… Это не маши­но­чи­та­е­мые формы…»

Добра­лись и до маши­но­чи­та­е­мых форм. Ввер­ху при­ла­гал­ся обра­зец напи­са­ния цифр. Семер­ка выгля­де­ла очень воль­но. Отдель­но демон­стри­ро­вал­ся обра­зец исправ­ле­ния. Сле­до­ва­ло все оши­боч­ное густо заштри­хо­вать, а уж потом… Пере­пис­чи­ца быст­ро запол­ня­ла пустые гра­фы, ино­гда поль­зу­ясь таб­ли­ца­ми соот­вет­ствия годов рож­де­ния и коли­че­ства пол­ных лет, мы немно­го поспо­ри­ли отно­си­тель­но воз­рас­та моей доче­ри. Побе­ди­ла я (все-таки мать).

Очень воз­бу­ди­ли сле­ду­ю­щие вопро­сы: «Уме­е­те ли вы читать и писать?» и «Вла­де­е­те ли вы рус­ским язы­ком?», по номе­ру он шел девя­тым, что немно­го нело­гич­но. Жен­щин стар­ше пят­на­дца­ти лет пола­га­лось спро­сить: «Cколь­ко вы роди­ли детей, не счи­тая мерт­во­рож­ден­ных?», ответ над­ле­жа­ло запи­сать в фор­ма­те двух­знач­но­го чис­ла. Хоро­шо, что еще не было вопро­са — «Зна­е­те ли вы, где полу­чить про­фес­сию кинолога?»

«Ваша наци­о­наль­ная при­над­леж­ность?» — чет­ко выго­во­ри­ла жен­щи­на, наце­лив руч­ку. Про­стец­ки назва­лась рус­ской, поз­же зна­ю­щие люди объ­яс­ни­ли, что пере­пис­чи­ки обя­за­ны запи­сать любую, напри­мер, эльф или некро­мант. Или – поке­мон, или – омар. Или – муми-тролль, отлично.

Встре­во­жи­ло кон­крет­ное: «Име­ли ли вы рабо­ту, при­но­ся­щую зара­бо­ток или доход, с 7 по 13 октяб­ря 2010 года?» — про­сто наезд, я счи­таю. Зачем госу­дар­ству в мас­шта­бах стра­ны знать об этом, какая-то загадка.

После лич­ност­ных блан­ков, разум­но мар­ки­ро­ван­ных «Л», пере­шли к блан­кам, харак­те­ри­зу­ю­щим поме­ще­ния, поме­чен­ным — «П». Тут смеш­но­го было мень­ше, раз­ве что пора­зи­ло мно­го­об­ра­зие форм туа­ле­та: «туа­лет со смы­вом в жили­ще», «туа­лет дру­го­го типа в жили­ще», «туа­лет вне жили­ща» и — страш­ное дело! — «жили­ще без туалета».

Еще было забав­но про доступ в интер­нет, радио­точ­ку и антен­ну, но это уже пото­му, что я вспом­ни­ла пес­ню «Кино» — «…радио­точ­ка, пол — пар­кет, одна семья, две семьи, сан­узел раз­дель­ный, дом кир­пич­ный, мно­го под­соб­ных помещений…»

Ну вот, жен­щи­на-пере­пис­чик после собы­тий похва­ли­ла вид из окна и тихо вос­клик­ну­ла, что за такой вид мож­но про­дать душу. Уди­ви­лась тако­му про­яв­ле­нию. «Кра­си­во, да», — отве­ти­ла я, пере­пис­чи­ца вне­зап­но села вновь на стул и груст­но вздох­ну­ла. «Мож­но гло­ток воды?» — спро­си­ла она. Я при­нес­ла в стек­лян­ном ста­кане, думая неопре­де­лен­но, что надо бы пред­ло­жить чаю. Пере­пис­чи­ца осу­ши­ла ста­кан в один-два про­дол­жи­тель­ных глот­ка и отме­ти­ла высо­кую созна­тель­ность жиль­цов наше­го дома. «Ни одно домо­хо­зяй­ство не отка­за­лось участ­во­вать», — про­фес­си­о­наль­но сфор­му­ли­ро­ва­ла она, про­сти­лась и ушла бро­дить по холод­но­му горо­ду, выяс­нять, кто из мест­но­го наро­да име­ет кан­ди­дат­скую сте­пень и про­жи­ва­ет в кир­пич­ном доме. А я оста­лась огор­чать­ся тому, какая уже все-таки древ­няя, пом­ню черт-те сколь­ко пере­пи­сей, начи­ная с 1989 года.

Учи­лась тогда в сред­ней шко­ле, а мой това­рищ, один маль­чик, под­ра­ба­ты­вал пере­пис­чи­ком, ходил по домам. Рас­ска­зы­вал вся­кое. Как-то у него отня­ли пакет с доку­мен­та­ми, нада­ва­ли по голо­ве, про­сто так. В цен­тре пере­пи­си, или как он тогда назы­вал­ся, поряд­ки были суро­вые. Под­ве­дом­ствен­ный дом пере­пис­чик обя­зан был «обра­бо­тать» пол­но­стью, отка­зы при­ни­ма­лись с тру­дом и боль­шим непо­ни­ма­ни­ем. Штра­фо­ва­ли на какие-то день­ги, били руб­лем. Полу­ча­ет­ся, опре­де­лен­ные шаги к демо­кра­ти­за­ции обще­ства все-таки сде­ла­ны, что ли. За истек­ший пери­од. Или про­сто сей­час никто из моих зна­ко­мых не рабо­та­ет переписчиком.

Вот еще вспом­ни­ла, по теме, доволь­но весе­лое: в про­шлую пере­пись одна зна­ко­мая девоч­ка жила граж­дан­ским бра­ком с одним маль­чи­ком, и она отве­ти­ла в анке­те, что заму­жем, а он, соот­вет­ствен­но, — что не женат. Через пол­го­да они рас­ста­лись. Если разо­брать­ся, ниче­го тут весе­ло­го нет, конечно.

В момент напи­са­ния мною этих вот самых строк раз­дал­ся зво­нок теле­фо­на, подру­га сооб­щи­ла, что толь­ко что не пусти­ла к себе пере­пись. «Выра­жаю про­тест! Счи­таю это пустой тра­той госу­дар­ством бюд­жет­ных средств», — рос­кош­но про­ком­мен­ти­ро­ва­ла она свой поступок. 

Лич­но виде­ла на две­рях руко­пис­ные таб­лич­ки «Пере­пис­чи­ков здесь не ждут!», одну — в бело-сине-крас­ных тонах, что выгля­де­ло сим­во­лич­но — с одной сто­ро­ны. А с дру­гой сто­ро­ны — наобо­рот, осо­бен­но цинично. 

А вот пре­мьер-министр пере­пис­чи­ков ждал. Ново­сти, предо­став­лен­ные кана­лом ОРТ: «Вла­ди­мир и Люд­ми­ла Пути­ны при­ня­ли уча­стие во Все­рос­сий­ской пере­пи­си населения…

Бесе­да про­хо­ди­ла в гости­ной, в при­сут­ствии люби­мо­го лаб­ра­до­ра Кони. 

Вопро­сы Вла­ди­ми­ру Путину:

- Назо­ви­те имя, фами­лию и отчество. 

- Путин Вла­ди­мир Владимирович. 

- Вла­де­е­те ли вы рус­ским языком?

- Вла­дею.

- Каки­ми еще язы­ка­ми владеете?

- Немец­ким.

- Поче­му? Еще и англий­ским. [Люд­ми­ла Путина].

- Ну, английским. 

- Ваш род­ной язык?

- Рус­ский.

Вопро­сы Люд­ми­ле Путиной:

- Посмот­ри­те, пожа­луй­ста, по пере­пис­но­му листу и назо­ви­те все источ­ни­ки средств к существованию.

- Домо­хо­зяй­ка. Я уже зара­нее посмотрела.

- У нас один источ­ник. [Вла­ди­мир Путин].

- Да.

- Про Кони буде­те пере­пи­сы­вать? [Вла­ди­мир Путин].

- К сожа­ле­нию, нет.

Завер­шив свою рабо­ту, пере­пис­чи­ца побла­го­да­ри­ла пре­мье­ра и его супру­гу и вру­чи­ла им по памят­ной ленточке…»

Чуд­ный, мне кажет­ся, репор­таж, чудес­ный. Даже какой-то ново­год­ний, не ска­зать – рож­де­ствен­ский. Семей­ные цен­но­сти, высо­ко­по­став­лен­ные шут­ки, собач­ка Кони, вспо­ми­на­ет­ся древ­ний выпуск про­грам­мы «Горо­док», где Олей­ни­ков испол­нял роль рус­ско­го адво­ка­та Кони и при­го­во­ри­вал: «А что, Кони – не люди?». Про путин­ско­го лаб­ра­до­ра я как-то целый сон виде­ла, абсо­лют­но без­на­деж­ный сон – буд­то бы он про­пал, и по стране созда­ют­ся ини­ци­а­тив­ные груп­пы для соба­чье­го поиска. 

Памят­ные лен­точ­ки опять же. Мне вот пере­пис­чи­ца не вру­чи­ла ниче­го. И нико­му из зна­ко­мых, пере­пи­сан­ных. Навер­ное, памят­ных лен­то­чек изго­то­ви­ли несколь­ко, для пре­мьер-мини­стра с супру­гой и для пре­зи­ден­та с семьей. Может быть, еще — губер­на­то­рам круп­ных реги­о­нов, соци­аль­но зна­чи­мых. А мэрам, думаю, уже нет.