Несколько страшных историй

Куль­тур­ные тра­ди­ции празд­но­ва­ния пят­ни­цы, три­на­дца­то­го, ухо­дят кор­ня­ми понят­но, куда. И не сто­ит мел­ко счи­тать, что к совер­шен­но без­обид­но­му филь­му про зом­би. Все гораз­до страш­нее. «Новая в Повол­жье» собра­ла восемь страш­ных исто­рий от вось­ми страш­ных пре­крас­ных людей.

Софья Лебе­де­ва, жур­на­лист, Мин­во­ды (зага­доч­ная исто­рия с наме­ком): На днях лежу и читаю какую-то смеш­ную исто­рию, ссыл­ку могу даже дать. И вдруг слы­шу муж­ской голос в сосед­ней ком­на­те, — голос хоро­шо обра­зо­ван­но­го рус­ско­го муж­чи­ны лет 35–40. Голос гово­рит: «… мне еще надо быв­шую жену замуж выдать…» И тиши­на. И я думаю спо­кой­но: ну, это мама при­шла с ноут­бу­ком наверное. 

Дочи­ты­ваю свою исто­рию. Сме­юсь в голос. Выхо­жу в кори­дор, рас­ска­зать маме. А мамы нет и ноут­бу­ка и теле­фо­на её нет! И окна пла­сти­ко­вые хоро­шо зву­ко­изо­ли­ру­ю­щие закры­ты! И мой теле­фон не скло­нен изда­вать такие стран­ные фра­зы, нет в нем ниче­го тако­го! Теле­ви­зор выклю­чен даже из розет­ки! План­шет ребен­ка лежит в дет­ской на сто­ле, закры­тый, и тоже вряд ли, — ну не дет­ская фра­за, — да и слыш­но было вро­де как из зала, я бы из дет­ской, через две ком­на­ты, не услы­ша­ла бы ничего! 

Вече­ром рас­ска­за­ла маме, мама обод­ри­ла мне сло­ва­ми: «Если в сте­нах видишь руки — ты не бой­ся, это глю­ки». После домо­во­го, кото­рый сидел у меня на гру­ди чуть ли не 20 лет назад, это самая стран­ная исто­рия, кото­рая слу­ча­лось со мной когда-либо.

Татья­на, жур­на­лист, Ека­те­рин­бург (исто­рия о при­зра­ке): Один мой при­я­тель в юно­сти про­вел ночь в забро­шен­ном доме, в ком­па­нии с еще тре­мя таки­ми же при­дур­ка­ми. Они вызы­ва­ли духа по какой-то ста­рин­ной книж­ке; там было непре­мен­ное усло­вие — что­бы дом был ста­рый, и что­бы в нем непре­мен­но кто-то уже уми­рал. Всех подроб­но­стей я не пом­ню, но доволь­но слож­ный был риту­ал, в ком­на­те очер­чи­вал­ся круг, в кото­ром и дол­жен появить­ся дух. Все сели за стол, взя­лись за руки и нача­ли читать закли­на­ния, не осо­бо веря, конеч­но, во всю эту пур­гу. Но пур­га слу­чи­лась. Во-пер­вых, через ком­на­ты вдруг загу­лял ветер. во-вто­рых, у одной из дев­чо­нок (было 2 пар­ня и 2 девуш­ки) вдруг упа­ла сум­ка со сту­ла. а в‑третьих, ОН все-таки появил­ся. Это был ребе­нок лет пяти! По идее, нуж­но было даль­ше зада­вать ему какие-то вопро­сы о сво­ей судь­бе, но они ниче­го уже не мог­ли спра­ши­вать. Сиде­ли, как при­ко­ло­чен­ные, пока дух не исчез.

Оле­ся Гру­шев­ская, жур­на­лист, Киев (гер­ме­ти­че­ская исто­рия): Была, как ни стран­но, пят­ни­ца 13‑е. Я при­шла с рабо­ты, меня встре­ти­ли две соба­ки систе­мы пудель и ска­за­ли, что им сроч­но надо в туа­лет. И вот мы с соба­ка­ми на 8 эта­же погру­зи­лись в боль­шой лифт. Там уже был сосед свер­ху. А на 6 эта­же еще двое мужи­ков зата­щи­ли к нам здо­ро­вен­ную короб­ку, и мы почти уже поеха­ли даль­ше, но почти сра­зу застря­ли. Позво­ни­ли дис­пет­че­ру. Та при­ня­лась разыс­ки­вать тех­ни­ка, а дело-то в пят­ни­цу вече­ром, даром что 13-го. Пока жда­ли, раз­го­во­ри­лись меж­ду собой. Полу­чи­лась такая ком­па­ния: я, две соба­ки, кото­рым сроч­но надо отлить, сосед свер­ху, спе­ша­щий в аэро­порт, двое сосе­дей сни­зу и их огром­ный ящик замо­ро­жен­ных лоб­сте­ров. Через час сосед свер­ху опоз­дал на само­лет, у сосе­дей сни­зу нача­ли под­те­кать лоб­сте­ры. Я очень опа­са­лась, что вот-вот нач­нут под­те­кать мои соба­ки, но они толь­ко гром­ко вре­мя от вре­ме­ни сто­на­ли. Когда же еще через появил­ся тех­ник и отжал дверь лиф­та, ока­за­лось, что мы застря­ли, не дое­хав до чет­вер­то­го эта­жа. И надо бук­валь­но про­тис­ки­вать­ся под потол­ком эта­жа и пры­гать вниз! С соба­ка­ми и лоб­сте­ра­ми. Так что мы еще немно­го попрыгали.

Мар­га­ри­та Гор­ки­на, ресто­ран­ный кри­тик (клас­си­че­ский вари­ант): В чер­ном-чер­ном горо­де на чер­ной-чер­ной ули­це сто­ял чер­ный-чер­ный дом. В чер­ном-чер­ном доме сто­ял чер­ный-пре­чер­ный стол. За чер­ным-пре­чер­ным сто­лом игра­ла малень­кая чер­ная-пре­чер­ная девоч­ка. Одна­жды к ней в чер­ную-пре­чер­ную дверь кто-то посту­чал. Она вста­ла из-за сто­ла и в сво­их чер­ных-пре­чер­ных сан­да­ли­ках пошле­па­ла откры­вать дверь. Повер­ну­ла чер­ный пре­чер­ный ключ в чер­ной-пре­чер­ной замоч­ной сква­жине. При­от­кры­ла чер­ную-пре­чер­ную дверь. И из чер­ной щели высу­ну­лась чер­ная пре­чер­ная рука, кото­рая схва­ти­ла девоч­ку за чер­ный-пре­чер­ный нос и раз­дал­ся крик: «Отдай моё сердце!»

Ната­лия Коче­ла­е­ва, писа­тель­ни­ца (по-насто­я­ще­му страш­ная исто­рия): Мы с роди­те­ля­ми жили в част­ном доме на две семьи. За сте­ной про­жи­ва­ла семья боль­шая и шум­ная, но потом она как-то рас­со­са­лась и оста­лась одна ста­руш­ка, Ари­на Ива­нов­на, кото­рая к тому же слег­ка спя­ти­ла. Она не заго­ва­ри­ва­лась, успеш­но себя обслу­жи­ва­ла, но непре­рыв­но и доволь­но гром­ко сто­на­ла, так что стон ее был слы­шен из-за тон­кой сте­ны в один кир­пич. Ужас­но так гово­рить, но мы при­вык­ли к это­му зву­ку, тем более, он был слы­шен толь­ко в пол­ной тишине. Даль­ше хуже, ста­руш­ка уда­ви­лась на бата­рее, и ее схоронили.

При­мер­но дня через три-четы­ре я услы­ша­ла ее стон. Я была дома одна и валя­лась на диване с книж­кой, и сна­ча­ла даже не испу­га­лась, пото­му что забы­ла, что сосед­ка умерла.

А потом вспомнила. 

Было чув­ство, как буд­то ныр­ну­ла в ледя­ную, обжи­га­ю­ще-холод­ную воду. Хочешь крик­нуть, но грудь сдав­ле­на, и ни полу­ча­ет­ся ни зву­ка, ни вздо­ха, руки и ноги дви­га­ют­ся тяже­ло, слов­но под водой, и перед гла­за­ми пови­са­ет мут­ная зелень.

Я вста­ла и вышла из дома. Ушла к бабуш­ке, кото­рая жила непо­да­ле­ку. Ледя­ная вода отхлы­ну­ла, я нача­ла сооб­ра­жать, и спи­са­ла все на нер­вы. Мне было пят­на­дцать, и я была тре­пет­ная осо­ба, это сей­час меня лопа­той не убьешь. Но через день мой отец, чело­век без нер­вов, не склон­ный к мисти­че­ским настро­е­ни­ям и тон­ким эмо­ци­ям, выбе­жал из дома в одном тапке.

Он тоже слышал.

Даль­ней­шее я пом­ню пло­хо — при­гла­ша­ли свя­щен­ни­ка, свя­ти­ли дом, еще кого-то при­гла­ша­ли, едва ли не био­энер­ге­ти­ка. Я почти год про­жи­ла у бабуш­ки. Нако­нец Ари­ну Ива­нов­ну уго­мо­ни­ли окончательно.

Но до сих пор она снит­ся мне — перед болез­нью или бедой. Послед­ний раз в апре­ле — я лежа­ла в кро­ва­ти, и вдруг в полу­сне мне пока­за­лось, что Ари­на Ива­нов­на загля­ну­ла в ком­на­ту, не цели­ком, а толь­ко голо­ва ее на длин­ной синей шее.

И все тогда, дей­стви­тель­но, было худо. 

Иван Василь­цов, жур­на­лист (исто­рия про нехо­ро­ший дом): Наша при­я­тель­ни­ца Вера меч­та­ла жить в сво­ем доме, и одна­жды муж ей этот дом постро­ил. Все, как надо — пре­стиж­ный кот­те­дж­ный посе­лок, при­лич­ный уча­сток, дизай­нер­ские инте­рье­ры, обста­нов­ка вся новье, бур­жу­аз­ный шик в пол­ный рост. И ста­ли они жить-пожи­вать, но что-то неспо­кой­но. По уве­ре­ни­ям Веры, в доме было неладно.

По ночам шеве­ли­лись зана­вес­ки, слов­но от сквоз­ня­ка. Вдруг ста­но­ви­лось рез­ко холод­но, хотя котел в под­ва­ле пахал вовсю. И вооб­ще — нава­ли­ва­лась непо­нят­ная жуть. Соба­ки Веры, два здо­ро­вен­ных пит­бу­ля, сса­лись как малые дети, и лез­ли ноче­вать в ком­на­ту к ребен­ку. Ком­на­та ребен­ка — един­ствен­ное место где было спо­кой­но. Дошло до того, что Вера и сама спа­ла у Вась­ки, и две соба­ки, а муж Веры был чело­век дело­вой во всю эту фиг­ню не верил, но и он как-то при­шел и спал у Вась­ки на кове­ре, пото­му что пова­ди­лась по ночам ходить к нему белая кошеч­ка, сади­лась на грудь и начи­на­ла умы­вать­ся, и от это­го ему ста­но­ви­лось душ­но и жутко.

Нако­нец, они уеха­ли все пожить меся­цок-дру­гой в Евро­пе, а в кот­тедж запу­сти­ли сына Вери­но­го мужа от пер­во­го бра­ка. Этот маль­чик видел смысл сво­ей жиз­ни в непре­рыв­ных празд­ни­ках. Он немед­лен­но созвал дру­зей, что­бы в сво­ей фир­мен­ной мане­ре устро­ить гудеж на два-три дня, но гудеж вне­зап­но кон­чил­ся наут­ро, когда дру­зья обол­ту­са и он сам выско­чи­ли из дома, попры­га­ли по маши­нам и уеха­ли. Что их там так напу­га­ло — бог весть, все опять же гово­ри­ли о белой кошеч­ке, но как может шай­ку два­дца­ти­лет­них обол­ту­сов напу­гать какая-то кошка? 

Хозя­ин, как чело­век упор­ный и вли­я­тель­ный поло­жил добрать­ся до исти­ны. Не знаю, как с исти­ной, но един­ствен­но воз­мож­ное объ­яс­не­ние нашлось. Бри­га­да рабо­чих стро­и­ла кот­тедж-стро­и­ла и тут один из них забо­лел, лег и помер. Перед смер­тью про­сил­ся домой. Доку­мен­тов у него не было, адре­са род­ни никто не знал, поэто­му его без шума про­сто при­ко­па­ли на участ­ке, а где имен­но? Никто опять же не помнил.

Хозя­ин пере­рыл уча­сток, мыс­ля най­ти остан­ки и отвез­ти их хотя бы на при­мер­ную роди­ну покой­ни­ка, в быв­шую сол­неч­ную рес­пуб­ли­ку, но ниче­го не нашел. Не исклю­че­но, что рабо­тя­ги зары­ли его пря­мо в котловане. 

Дом при­шлось про­дать. Вера уби­ва­лась, как по покой­ни­ку — соб­ствен­но, и по покой­ни­ку тоже. Ниче­го из дизай­нер­ской обста­нов­ки она взять не мог­ла в город­скую квар­ти­ру. Раз­да­ри­ла кое-какие вещич­ки зна­ко­мым. Нам тоже осо­бен­но неку­да было рас­став­лять кушет­ки и сек­ре­те­ры, взя­ли толь­ко што­ры из сто­ло­вой — шикар­ные, из пур­пур­ной таф­ты. Они пови­се­ли немно­го, но что-то непри­ят­ное было в этих зана­вес­ках — то колых­нут­ся не в лад, то слов­но бы тень за ними про­мельк­нет… В общем, выбро­си­ли их. А дом так и сто­ит пустой. Не знаю, кто его купил, и что с ним ста­лось. Но все не идет у меня из голо­вы эта белая кошеч­ка. Кто она была?

Юлия Ч., свет­ская льви­ца (почти смеш­ная исто­рия): Вспом­нил­ся недав­ний юби­лей, 45-летие одно­го зам­ми­ни­стра, где его новая подру­га, лет два­дца­ти, про­из­нес­ла тост: «Мы вот тут с девоч­ка­ми все­гда гово­рим, что мой Костя — это тот чело­век, на кото­ро­го мож­но поло­жить свое пле­чо!» Вокруг мини­стры и про­чие депу­та­ты сидят, чуть не пода­ви­лись, страш­но было.

Андрей Рымарь, заме­сти­тель дирек­то­ра Самар­ско­го лите­ра­тур­но­го музея (очень безыс­ход­ная исто­рия): Жили были хоро­шие люди, кото­рые люби­ли смот­реть теле­ви­зор. пред­по­чи­та­ли ново­сти пер­во­го кана­ла. А потом их уби­ли. Ну, видать, так вышло, вся­ко ведь бывает.