У нас опять первомай

Если целе­на­прав­лен­но вспо­ми­нать пер­во­май­ские празд­ни­ки дет­ства и юно­сти, сра­зу и деталь­но про­яв­ля­ют­ся два, отсто­я­щие друг от дру­га на при­бли­зи­тель­но десять лет ‑деся­ти­ле­тие эпо­хи застоя со сме­лым нахле­стом перестройки.

Пер­вая из дат – клас­си­че­ское нача­ло вось­ми­де­ся­тых, пожа­луй, тот самый восемь­де­сят вто­рой, когда осе­нью похо­ро­нят Бреж­не­ва, но сей­час – мир, труд, май, мы идем на демон­стра­цию с мами­ной рабо­той, Авиа­ци­он­ным инсти­ту­том, постро­е­ние колон­ны на ули­це Самар­ской, кто пом­нит, что вме­сто «Вави­лон» там как раз и раз­ме­щал­ся вто­рой кор­пус Авиа­ци­он­но­го инсти­ту­та? Я пом­ню, моя мама там работала.

Пры­гаю, утром мне наду­ли сто шари­ков, я недо­люб­ли­ваю такие длин­ные кол­ба­сы, ино­гда гоф­ри­ро­ван­ные (и ника­ко­го под­со­зна­тель­но­го), я люб­лю круг­лые шары ярких цветов. 

1 мая выход­ной, но у нас после обе­да важ­ное, очень важ­ное меро­при­я­тие сре­ди октяб­рят –куколь­ный спек­такль, мы сами масте­ри­ли кукол, сами совер­шен­ство­ва­ли сце­на­рий, я одно­вре­мен­но испол­ня­ла роли три или четы­ре, какие-то весе­лые пер­со­на­жи. В пест­рых шляпках.

Пого­да пре­крас­ная, на мне самый наряд­ный костюм того вре­ме­ни – поло­са­тое три­ко­таж­ное пла­тье про­из­вод­ства соци­а­ли­сти­че­ской Вен­грии и синяя коф­та на мол­нии и с капю­шо­ном. Так меня мог­ли одеть, напри­мер, в театр. Или вот на демон­стра­цию, вокруг весе­лые мами­ны кол­ле­ги, а поче­му папы нет, а папа в рей­се, он уле­тел в Хабаровск.

Уле­тел в Хаба­ровск, при­ве­зет коп­че­но­го пал­ту­са, «это не рыба, это ангел какой-то», — гово­рит неве­ру­ю­щая бабуш­ка, бла­го­го­вей­но поедая неж­ное белое мясо. Еще папа при­ве­зет целый порт­фель кон­сер­ви­ро­ван­ной сай­ры, лосо­ся и кра­бо­во­го мяса, мама будет роб­ко пытать­ся давать кра­бо­вые взят­ки участ­ко­во­му педи­ат­ру, та – уве­рен­но брать.

Папа в Хаба­ров­ске, мы с мамой уже в соста­ве колон­ны под­хо­дим к пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва со сто­ро­ны Красноармейской.

Я счаст­ли­ва, одно­слож­но и одно­знач­но. Такой день, все люди вокруг сме­ют­ся, сре­ди моих шаров ни одной дурац­кой кол­ба­сы, мама при­го­то­ви­ла празд­нич­ный стол – обя­за­тель­ные блю­да совет­ской кух­ни плюс фир­мен­ное «мясо с чер­но­сли­вом», и будет спек­такль, я же испол­няю четы­ре роли, я, кажет­ся, звезда.

Мама раз­ре­шит мне пой­ти в вен­гер­ском поло­са­том пла­тье, а сле­ду­ю­щее наряд­ное пла­тье мне бабуш­ка сошьет через пять лет, бабуш­ка извест­ная в горо­де порт­ни­ха, у нее часто оста­ют­ся обрез­ки крепдешина.

Сбор куколь­ных акте­ров назна­чен око­ло шко­лы, мы соби­ра­ем­ся чет­ко, никто не опаз­ды­ва­ет, дети – но кля­нусь, никто нико­гда не опаз­ды­вал, почти. В ред­ких слу­ча­ях это дела­ли замет­ные и в чем-то мар­ги­наль­ные лич­но­сти типа маль­чи­ка Вени, его сей­час разыс­ки­ва­ет Интерпол.

Дверь в шко­лу ока­зы­ва­ет­ся закры­той. Это не может быть, пере­го­ва­ри­ва­ем­ся мы, у нас же спек­такль, и при­гла­ше­ны тре­тьи и чет­вер­тые клас­сы, это не может быть!..

Но шко­ла закры­та, и никто не выхо­дит, не рас­па­хи­ва­ет госте­при­им­но две­рей, и учи­тель­ни­ца в чуд­ном лило­вом паль­то и шляп­ке не появ­ля­ет­ся вопре­ки дого­во­рен­но­сти. А сто­ро­жей тогда при шко­лах либо не было вооб­ще, либо сто­рож тоже отме­чал празд­ник и не открыл.

Через при­мер­но пол­ча­са появи­лась мест­ная сума­сшед­шая, девуш­ка со ста­рым лицом, она рабо­та­ла в парик­ма­хер­ской убор­щи­цей и посто­ян­но руга­лась сквозь закры­тый плот­но рот. Навер­ня­ка, она зна­ла все про при­чес­ки на каж­дый день.

Она про­гна­ла нас со школь­но­го дво­ра, без зву­ков неста­ре­ю­ще­го валь­са. Куда-то про­пал пер­во­май и взял­ся ветер, заду­вал в дет­ские уши. Дома гуля­ли роди­те­ли, по кухне плыл сине­ва­тый дым от сига­рет, мама звон­ко под­зы­ва­ла: «Муж­чи­ны, к столу!..»

На сле­ду­ю­щий день я забо­ле­ла, неде­ли две лежа­ла дома, без вся­ко­го мая, зато с набо­ром пре­крас­ной бар­хат­ной бума­ги, такая бума­га была ред­кость, а мне доста­ли, я сма­сте­ри­ла домик и еще многое.

После оче­вид­но­го обло­ма несколь­ко лет под­ряд отно­си­лась к пер­во­маю подо­зри­тель­но. Как раз нача­ли уми­рать ген­се­ки, появил­ся Гор­ба­чев, выгод­но отли­ча­ю­щий­ся сво­ей моло­до­стью, мой дядь­ка шутил, что Гор­ба­че­ва в ЦК посы­ла­ли за пивом.

В стране вро­де бы что-то и меня­лось, еже­днев­но транс­ли­ро­ва­ли съез­ды пар­тии, где высту­пал Соб­чак и Рус­лан Имра­но­вич Хас­бу­ла­тов, и еще о‑о-о‑о кто же? Такой воен­ный, очень кра­си­вый, с уса­ми, но парой лет спу­стя как-то себя не так выка­зал во вре­мя пут­ча. Руц­кой? Пра­виль­но, Алек­сандр Руц­кой, гене­рал-май­ор и быв­ший губер­на­тор Кур­ской области.

На фоне народ­ных депу­та­тов по теле­ви­де­нию я под­рос­ла и закан­чи­ва­ла девя­тый класс, у меня не очень-то при­ба­ви­лось одежд и ума, зато завел­ся самый насто­я­щий маль­чик, в те вре­ме­на гово­ри­ли «они ходят», о ужас. «Ты с кем сей­час ходишь?», и даже: «ты с ним ходишь или гуля­ешь», оче­вид­но, раз­ни­ца присутствовала.

И вот пер­во­май­ская демон­стра­ция! О, я была рада, так рада, мы не при­со­еди­ня­лись ни к каким рабо­там, да и к каким бы, мы шли по горо­ду, и шари­ки у меня были, и новые туфли на уме­рен­ном каб­лу­ке, и папи­ны джин­сы, обу­жен­ные и рас­ши­тые соб­ствен­но­руч­но цве­точ­ка­ми и вишен­ка­ми. Я не была девоч­ка-цве­ток, я мас­ки­ро­ва­ла джин­со­вые потер­то­сти, еще не счи­тая их брендом.

Поми­мо соб­ствен­но демон­стра­ции, хоро­шей пого­ды и чисто­го асфаль­та впе­ре­ди нас ожи­да­ла дру­же­ская вече­рин­ка у одной девоч­ки, уча­щей­ся парал­лель­но­го клас­са. Девоч­ка при­гла­ша­ла «всех! всех!», и вкла­дом в под­го­тов­ку к меро­при­я­тию я наре­за­ла веч­ный оли­вье и испек­ла торт, назы­вал­ся «пти­чье моло­ко», крем состо­ял из ман­ной каши, сби­той с мас­лом и лимон­ным соком, зву­чит отвра­ти­тель­но, но торт все любили.

Хоро­шо, хоро­шо! Мино­ва­ли три­бу­ны, выкра­шен­ные серым, нико­гда не име­ла ни жела­ния, ни воз­мож­но­сти раз­гля­деть и как-то осо­знать, кто же там вос­ста­ет, на три­бу­нах. Я толь­ко недав­но нача­ла пер­со­ни­фи­ци­ро­вать власть, не про­шло и двух десят­ков лет. А тогда не было ни малей­ше­го дела до объ­ек­тов пара­да, но субъ­ек­та­ми мы были достойными.

И эти кри­ки «уррр­раааа!», вдоль по пло­ща­ди, да даль­ше, да по трам­вай­ной линии, да вширь, да по направ­ле­нию вет­ра! Хоро­шо было. 

Уже мино­вав три­бу­ны и центр собы­тий, мы встре­ти­ли каких-то при­я­те­лей маль­чи­ка, это были его при­я­те­ли, не мои. Изви­нив­шись, он ото­шел пере­мол­вить­ся с ними парой слов, я вро­де бы смир­но сто­я­ла под лист­вен­ни­цей, но мы поте­ря­лись вне­зап­но. Да, поте­ря­лись в радост­ной тол­пе, ника­ких мобиль­ни­ков, кру­гом транс­па­ран­ты и бумаж­ные цве­ты на высо­ких нож­ках из про­во­ло­ки, ино­гда живые тюль­па­ны и нар­цис­сы, нар­цис­сы пах­нут так нежно.

Домой я пону­ро пле­лась одна, запле­та­ясь ногой за ногу, поми­нут­но огля­ды­ва­ясь, ози­ра­ясь в поис­ках. Для нача­ла я все лист­вен­ни­цы обша­ри­ла, конеч­но. Но нет, маль­чик буд­то рас­тво­рил­ся в нагре­том воз­ду­хе, буд­то про­ва­лил­ся под жир­ную зем­лю, гото­вую к оплодотворению.

Добра­лась до дома, ока­зав­шись от вся­кой боль­шой еды по пово­ду, до вече­ра пяли­лась на теле­фон, ожи­дая звон­ка, но звон­ка не после­до­ва­ло. Была без­утеш­на. Даже читать не мог­ла, а толь­ко кле­па­ла из тет­рад­но­го листа лягу­шек, тех­ни­ка ори­га­ми, одна дру­гой мень­ше, но все обя­за­ны пры­гать. К сожа­ле­нию, бар­хат­ной бума­ги под рукой не ока­за­лось. Уве­ре­на, лягуш­кам она пошла бы толь­ко на пользу.

Не может быть, что­бы эти слу­чаи пер­во­ма­ев объ­еди­ня­ла бар­хат­ная бума­га, хотя с дру­гой сто­ро­ны – поче­му бы нет. Бар­хат­ная бума­га суще­ству­ет и сей­час, она пре­тер­пе­ла все мета­мор­фо­зы строя и ста­ту­са стра­ны, при­шла к моим детям в прак­ти­че­ски неиз­ме­нен­ном состо­я­нии. Такая при­ят­ная, упру­го пру­жи­нит под пальцами.

Может быть, такие вещи нуж­ны для того, что­бы ана­ли­зи­руя пер­во­май­ские празд­ни­ки сво­ей жиз­ни, пере­ки­ды­вать проч­ные мости­ки, из года в год, из пяти­лет­ки в пяти­лет­ку. Не толь­ко из бар­хат­ной бума­ги, конечно.

Вот сит­ро, к при­ме­ру, вновь появи­лось. Чер­но­го­лов­ская фаб­ри­ка выпус­ка­ет. Вы мне не пове­ри­те, но оно точ­но такое сит­ро, как в цир­ко­вом буфе­те про­да­ва­лось трид­цать лет назад, сколь­ко-то копе­ек гра­не­ный стакан.