Чужое и странное искусство

20 авгу­ста, отправ­ле­ние в 8:30 с реч­но­го вок­за­ла, быть непре­мен­но. Пото­му что раз в два года. Пото­му что ина­че в сле­ду­ю­щие два года будешь обре­че­на выду­мы­вать отго­вор­ки, поче­му не поеха­ла. Не отве­чать же, в самом деле, как про­вин­ци­аль­ный сноб: «пото­му что там все то же самое»!

Может быть, зря кура­то­ры биен­на­ле каж­дый раз изоб­ре­та­ют темы? «Дом», «еда», «любовь», в этом году – «чуже­стран­цы». Ощу­ще­ние де жа вю появи­лось еще во вну­ши­тель­ной оче­ре­ди из невы­спав­шей­ся самар­ской арт-тусов­ки, запас­ших­ся пивом тури­стов и бод­рых жите­лей Ширя­е­во. Места для сиде­ния и сна, как обыч­но, не хва­ти­ло. Два с поло­ви­ной часа в ожи­да­нии све­жей пор­ции совре­мен­но­го искус­ства – это тоже часть кон­цеп­ции нома­диз­ма. Вер­нув­ший­ся из питер­ско­го музея совре­мен­но­го искус­ства «Эрар­та» — на днях там откры­лась выстав­ка наше­го кон­тем­по­ра­ри арта — самар­ский десант делит­ся впе­чат­ле­ни­я­ми: было хоро­шо, даже здо­ро­во, мно­го алко­го­ля, раз­но­го. Из чув­ства про­ти­во­ре­чия весь этот нома­ди­че­ский день буду пить толь­ко кефир. Спу­стив­шись на берег, попа­да­ем в пер­фор­манс, кото­рый точ­нее было бы назвать хэп­пе­нин­гом: шве­ды Гре­та Вей­булл и Клас Эрикс­сон в костю­мах тамо­жен­ни­ков выстра­и­ва­ют, так ска­зать, оче­ред­ную оче­редь из при­быв­ших. Что­бы прой­ти через само­дель­ный метал­ло­ис­ка­тель, надо под­чи­нить­ся нахаль­ным пред­ста­ви­те­лям вла­сти – отдать съест­ные при­па­сы, хлеб­нуть из фляж­ки, снять обувь, про­полз­ти на чет­ве­рень­ках… Во вре­мя испы­та­ния (ини­ци­а­ции?), при­хо­жу к мыс­ли, что непо­сто­ян­ство чувств соци­аль­ной без­опас­но­сти и соб­ствен­но­го досто­ин­ства – при­выч­ная рос­сий­ская ситу­а­ция, стран­ность кото­рой как-то слиш­ком лег­ко пере­ста­ет воз­му­щать. Све­жее наблю­де­ние в самом нача­ле пути – уже неплохо.

Выбор теря­ет зна­чи­мость, пото­му что ты пони­ма­ешь (или про­сто раз­де­ля­ешь мне­ние тол­пы?): тебе пока­зы­ва­ют не то, что обыч­но назы­ва­ют искус­ством, и даже кон­тем­по­ра­ри артом.

В про­грам­ме поров­ну инстал­ля­ций и пер­фор­ман­сов, страх про­пу­стить нечто осо­бен­ное стя­ги­ва­ет сот­ни три зри­те­лей в ту самую опи­сан­ную в кон­цеп­ции биен­на­ле «орду, кото­рая осва­и­ва­ет все новые оча­ги искус­ства». Страх не успеть застав­ля­ет делать выбор – стать ли в хво­сте оче­ре­ди к инстал­ля­ции «Обще­ствен­ный шепот» (сно­ва шве­ды), что­бы в ито­ге услы­шать в кон­це тру­бы недву­смыс­лен­ные вздо­хи, или не отстать от тол­пы, кочу­ю­щей к сле­ду­ю­ще­му арт-объ­ек­ту. К сере­дине пути – в кото­рый раз – выбор теря­ет зна­чи­мость, пото­му что ты пони­ма­ешь (или про­сто раз­де­ля­ешь мне­ние тол­пы?): тебе пока­зы­ва­ют не то, что обыч­но назы­ва­ют искус­ством, и даже кон­тем­по­ра­ри арт­ом. Биен­на­ле в Ширя­е­во в сово­куп­но­сти всех этих акций, без­обид­ных хули­ганств и попы­ток ска­зать нечто — сама ста­но­вит­ся тра­ди­ци­он­ным собы­ти­ем, смысл кото­ро­го скла­ды­ва­ет­ся из дол­го­го путе­ше­ствия по реке в пере­пол­нен­ном оми­ке, из зна­ко­мых лиц, отдох­нув­ших за лето, и пото­му таких доб­ро­же­ла­тель­ных, из кру­же­ния по зажи­точ­но­му селу и реак­ции его жите­лей на про­ис­хо­дя­щий арт, из поверх­ност­ной встре­чи и лег­ко­го рас­ста­ва­ния с объ­ек­та­ми так здесь назы­ва­е­мо­го искус­ства, из тороп­ли­вых пере­бе­жек в сто­ро­ну «пирож­ко­вой» и пив­ной, и неиз­мен­но­го финаль­но­го пер­фор­ман­са в штольнях.

Раз­ли­чье — суть подо­бья вся­ко­го и тем труд­нее сде­лать выбор. Будь всё на све­те оди­на­ко­во, тогда как скуч­но жили мы бы.

Конеч­но, в каж­дую биен­на­ле слу­ча­ет­ся осо­бое собы­тие. На этот раз уто­ми­тель­ный поиск искус­ства сре­ди дере­вен­ских домов и дорог раз­ба­ви­ло втор­же­ние пред­ста­ви­тель­ни­цы адми­ни­стра­ции горо­да Жигу­лев­ска. При­зе­ми­стая бой­кая жен­щи­на сде­ла­ла кура­то­ру биен­на­ле Неле Кор­жо­вой выго­вор за про­ве­де­ние меро­при­я­тия без согла­со­ва­ния. По мне­нию адми­ни­стра­ции и дирек­ции наци­о­наль­но­го пар­ка («Зво­нит мне дирек­тор наци­о­наль­но­го пар­ка и спра­ши­ва­ет: «Алев­ти­на Вита­льев­на, никто со мной ниче­го не согла­со­вы­вал, какой-то народ собрал­ся…»), такие меро­при­я­тия долж­ны про­хо­дить куль­тур­но, в сопро­вож­де­нии поли­ции, а то все это напо­ми­на­ет митинг. И вооб­ще, гости в Ширя­е­во при­е­ха­ли самые раз­ные, народ не пони­ма­ет, что здесь про­ис­хо­дит, у кого-то дав­ле­ние высо­кое, мало ли чего слу­чит­ся от совре­мен­но­го искус­ства. Вот и про­изо­шло «Столк­но­ве­ние дис­кур­сов», заяв­лен­ное, прав­да, по про­грам­ме биен­на­ле дву­мя неде­ля­ми ранее в Арт-цен­тре в каче­стве спе­ци­аль­но­го про­ек­та кура­то­ра Мар­ти­на Шиб­ли. Недо­воль­ные затя­нув­шей­ся оста­нов­кой, самар­ские «нома­ды» ста­ли угро­жать реаль­ным митин­гом, и адми­ни­стра­тор­ша спеш­но уеха­ла под смех и аплодисменты.

Биен­на­ле плав­но дви­га­лась к кон­цу пути, но чего-то не хва­та­ло. Может быть, физи­че­ской вовле­чен­но­сти тол­пы в худо­же­ствен­ные акции – интер­ак­тив­но­сти, задан­ной шве­да­ми в нача­ле «шоу». Или, может быть, того, что назы­ва­ет­ся ради­каль­ным жестом. Эстон­ка Мари Кар­тау, запом­нив­ша­я­ся завсе­гда­та­ям биен­на­ле сво­и­ми эпа­таж­ны­ми пер­фор­ман­са­ми, на этот раз была неожи­дан­но сдер­жан­на – лишь скром­но мельк­ну­ло крас­ное белье в раз­ре­зе меди­цин­ско­го хала­та… Сухая речь ее сво­ди­лась к ненуж­но­сти для наро­да офи­ци­оз­ных мону­мен­тов, сим­во­лов вла­сти: даешь дере­вья вме­сто памят­ни­ков. Послед­ний пер­фор­манс – «Зоо­ло­ги­че­ский музей в Ширя­е­во» — тра­ди­ци­он­но был пока­зан в штольне. Швед­ка Инге­ла Ирман соору­ди­ла из мест­ных колос­ков шикар­ную коз­ли­ную шку­ру и, обла­чив­шись в нее, угро­жа­ю­ще бле­я­ла. «Сво­им при­сут­стви­ем вы под­твер­ди­ли важ­ность Ширя­ев­ской биен­на­ле» — под­вел итог комис­сар биен­на­ле Роман Кор­жов. Тут хочет­ся цинич­но пере­ве­сти: нало­го­пла­тель­щи­ки обес­пе­чи­ли 100-про­цен­тую явку и тем самым подтвердили…

По-мое­му суть про­ис­хо­дя­ще­го безыс­кус­но, но точ­но и доступ­но выра­зил эсто­нец Анд­рюс Йонас. В обра­зе дура­ка-фри­ка он то насви­сты­вал в дудоч­ку, то пил пиво, актер­ски выдер­жи­вая пау­зу перед фото­ка­ме­ра­ми, а потом, в ритм махов рука­ми и нога­ми повто­рял «This is art, this is not art»

По-мое­му суть про­ис­хо­дя­ще­го безыс­кус­но, но точ­но и доступ­но выра­зил эсто­нец Анд­рюс Йонас. В обра­зе дура­ка-фри­ка он то насви­сты­вал в дудоч­ку, то пил пиво, актер­ски выдер­жи­вая пау­зу перед фото­ка­ме­ра­ми, а потом, в ритм махов рука­ми и нога­ми повто­рял «This is art, this is not art». Спор о том, явля­ет­ся ли уви­ден­ное «меж­ду Евро­пой и Ази­ей» арт­ом, уже не воз­ни­ка­ет. Отзыв одной из «номад», остав­лен­ный в соци­аль­ной сети, вполне типи­чен для это­го фести­ва­ля: «Необык­но­вен­ное путе­ше­ствие в необык­но­вен­ное место с необык­но­вен­ны­ми людь­ми да плюс еще чудес­ная пого­да — это все было, было!!!! Спа­си­бо орга­ни­за­то­рам и худож­ни­кам — это неза­бы­ва­е­мо!». Участ­ни­кам биен­на­ле везет с пого­дой, пред­при­им­чи­вые ширя­ев­цы вовре­мя поспе­ва­ют с демо­кра­тич­ным обе­дом, сель­ская детво­ра с энту­зи­аз­мом участ­ву­ет в созда­нии швед­ской инстал­ля­ции. Все рас­по­ла­га­ет к про­дол­же­нию этой милой затеи со сти­ли­за­ци­ей нома­диз­ма. А в тол­пе все­гда мож­но спря­тать­ся от серьез­но­го отно­ше­ния к несе­рьез­но­му искусству.