По направлению к Красным домам

Когда ты едешь искать забро­шен­ные поги­ба­ю­щие дерев­ни, то не ждешь мно­го­го. Во вся­ком слу­чае, от дорог, по кото­рым пред­сто­ит пере­дви­гать­ся. И, одна­ко, област­ные доро­ги пре­взо­шли все ожи­да­ния. Так они были пре­крас­ны, ров­ны и под­хо­дя­щи для Getz‘а. В горо­де у нас таких не было нико­гда, нет и не извест­но, будут ли. И это было пер­вое мощ­ное впе­чат­ле­ние от поезд­ки в сто­ро­ну Елхов­ско­го рай­о­на, где мы пред­по­ла­га­ли най­ти нежи­лую дерев­ню Вос­кре­се­нов­ка. Най­де­на она была. Вер­нее, най­де­ны были все пять остав­ших­ся от нее берез, без каких-либо при­зна­ков посе­ле­ний людей, путем проб и оши­бок и дол­гих блуж­да­ний. Оди­но­кий пей­за­нин, пере­дви­гав­ший­ся на чем-то четы­рех­ко­лес­ном по шос­сей­ной доро­ге, мах­нув в сто­ро­ну поля, где в кило­мет­ре от нас вид­не­лись оди­но­кие дерев­ца, ска­зал: «Вон она, Вос­кре­се­нов­ка ваша, домов там дав­но ужо нет… Еще в кон­це 80‑х про­да­ва­ли каж­ный по 240 руб­лей на дро­ва… Дав­но ужо там ни люда, ни домов нет»… На кар­те Вос­кре­се­нов­ка Елхов­ско­го рай­о­на по-преж­не­му отме­че­на, при­чем не на вся­кой кар­те есть даже тер­мин «нежи­лая». Соб­ствен­но Вос­кре­се­нов­ка была конеч­ным пунк­том, после кото­ро­го мы отпра­ви­лись домой. Что же было в промежутке?

Шаба­нов­ка: почти Египет

Пре­вра­ще­ние деревни 

в дач­ный поселок

В Шаба­нов­ке есть реч­ка Кон­дур­ча, на бере­гу кото­рой и рас­по­ло­жи­лись домиш­ки. Чему остав­ши­е­ся крайне немно­го­чис­лен­ные жите­ли очень рады. Река есть – зна­чит, и жизнь есть. Как в Егип­те. Газа, конеч­но, нет. Зато элек­три­че­ство в нали­чии. Что ж, был в этой стране чело­век, рато­вав­ший за электрификацию…

Бла­го­по­луч­но пере­дви­га­ясь по иде­аль­но ров­но­му шос­се вдоль потря­са­ю­щей кра­со­ты полей Елхов­ско­го рай­о­на, зали­тых в тот день на удив­ле­ние ярким и каким-то даже не осен­ним солн­цем, наблю­дая за кило­мет­ра­ми газо­вых труб, тяну­щих­ся по этим полям, в какой-то момент нам уда­лось угля­деть в полу­ки­ло­мет­ре от доро­ги несколь­ко полу­раз­ру­шен­ных домов. Прав­да, по сосед­ству были и более наряд­ные вари­ан­ты. Над­пись на ука­за­те­ле гла­си­ла: Шаба­нов­ка. По наез­жен­ной колее с доро­ги свер­ну­ла туда при­лич­ная ино­мар­ка. Но колея вела имен­но к наряд­ным домам. Мы же, погру­зив­шись в «тра­ву по пояс», отпра­ви­лись к раз­ва­лю­хам. Пона­де­яв­шись, что все змеи, кои и мог­ли бы здесь водить­ся, от осен­них холо­дов все-таки попря­та­лись. Встре­ти­ли нас в пер­вой раз­ва­лю­хе не очень радуш­но, бесе­да с тетей Тоней (1946 года рож­де­ния) сопро­вож­да­лась стой­ким лаем двор­ня­ги. Оди­но­кая немо­ло­дая жен­щи­на пона­ча­лу неохот­но, а потом все более рас­кры­ва­ясь в бесе­де, рас­ска­за­ла, что рань­ше это была неболь­шая такая дере­вуш­ка, дво­ров на 60. А сего­дня и ста­ро­жи­лов уж нет, да и вооб­ще – посто­ян­ных жите­лей на зиму, таких, как и она сама, три-четы­ре дома оста­ет­ся. Ника­кой моло­де­жи и детей сре­ди або­ри­ге­нов уже дав­но в помине нет. Что за кра­со­ты здесь у вас совсем рядом и что за ино­мар­ки? – спро­си­ли мы. Отве­том было – дач­ни­ки. Здесь толь­ко они и стро­ят­ся. Что дела­ет здесь тетя Тоня, мож­но было толь­ко дога­ды­вать­ся по одут­ло­ва­то­му лицу жен­щи­ны, явно зло­упо­треб­ля­ю­щей спирт­ным, а так­же по крайне обни­ща­ло­му виду жили­ща и шести вил­кам очень круп­ной капу­сты на импро­ви­зи­ро­ван­ном – назо­вем так кло­чок зем­ли – ого­ро­де. Живет тетя Тоня одна. Был сожи­тель – умер. Сын умер, дочь где-то бом­же­ва­ла, а потом погиб­ла вро­де. Жила с тетей Тоней внуч­ка. Когда ей было 11 лет – пове­си­лась. Как ска­за­ли сосе­ди потом: не вытер­пе­ла бабуш­ки­ных запо­ев. Бабуш­ке запой­ной, кста­ти, наше на удив­ле­ние щед­рое госу­дар­ство каким-то обра­зом отда­ло внуч­ку из дет­до­ма. Попро­щав­шись с явно не ожи­дав­шей гостей жен­щи­ной, мы отпра­ви­лись к сосед­не­му дому. Более акку­рат­но­му, чуть более наряд­но­му, с неболь­шим ого­ро­дом, цве­та­ми, ста­рень­кой бань­кой во дво­ре. Там про­жи­ва­ют Раи­са Алек­сан­дров­на Пок­ши­ва­но­ва (71 год) и ее супруг Нико­лай Сер­ге­е­вич Кире­ев. Хозя­ин стро­ит новую бань­ку из ста­рых досок. Явно, что люди здесь живут посто­ян­но. Хотя, как выяс­ни­лось, у Раи­сы Алек­сан­дров­ны есть жилье и в Сама­ре. Но послед­ние 15 лет она здесь обос­но­ва­лась проч­но, посколь­ку когда-то роди­лась в Шаба­нов­ке, здесь же и вырос­ла. Потя­ну­ло на ста­рость лет в род­ные места. Такие вот забро­шен­ные и оди­но­кие. Впро­чем, Раи­са Алек­сан­дров­на не жалу­ет­ся: «Дом ведь прям на бере­гу реки. Вода есть – глав­ное. Газ в бал­ло­нах при­во­зим. Топим зимой печ­ку. Теле­ви­зор есть. Бань­ку вот сей­час постро­им новую. За про­дук­та­ми ездим на так­си. А что? 70 руб­лей туда и 70 руб­лей обрат­но до Елхов­ки. Ого­род вот свой есть. Детиш­ки при­ез­жа­ют, две доче­ри… Я здесь роди­лась и вос­пи­ты­ва­лась до 18 лет. Места, конеч­но, с тех пор изме­ни­лись силь­но. Реч­ка тоже изме­ни­лась… Кол­хоз здесь рань­ше был, фер­мы. Ниче­го не оста­лось. Куда поде­ва­лось? Посно­си­ли все. Все пере­нес­ли в Крас­ные дома. А люди рань­ше жили в Шаба­нов­ке, было, где им рабо­тать, но дав­но это было. А теперь – ни детей, ни моло­де­жи, зимой пять-шесть семей живут. Осталь­ные – дач­ни­ки, стро­ят­ся вот…. У нас и шко­ла здесь когда-то, четы­рех­лет­ка, была. А теперь уж это ни к чему…». На вопрос, пой­де­те ли вы голо­со­вать и за кого, отве­чал хозя­ин Нико­лай Сер­ге­е­вич: «Да лад­но, зако­рюч­ку и без нас поста­вят»… На роб­кий вопрос: «Не страш­но ли им здесь жить?», отве­том было: «Тихо у нас, спо­кой­но, при­вык­ли мы. Дачи тоже тутош­ние, никто не раз­во­ро­вы­ва­ет. Желез­ки вот толь­ко все собра­ли. Вон, может, мою послед­нюю лав­ку-то из желе­зяк тоже сломают»…

Конеч­но, спра­ши­вать, как они тут обхо­дят­ся без мед­пунк­тов и про­че­го, пока­за­лось в какой-то момент наро­чи­то тра­гич­ным. Навер­ное, уди­ви­тель­но сол­неч­ный день делал в наших гла­зах пре­бы­ва­ние этих людей в забро­шен­ной дере­вуш­ке не таким уж тоск­ли­вым. При­ро­да вокруг была хоро­ша. Так хоро­ша, как это может быть после дол­гой и усерд­ной жиз­ни в камен­ном меш­ке, кото­рый ты пере­ста­ешь заме­чать, насла­жда­ясь бла­га­ми циви­ли­за­ции вро­де газа и ско­рой меди­цин­ской помо­щи. Навер­ное, за этим сюда и едут вновь обра­зо­вав­ши­е­ся в Шаба­нов­ке дач­ни­ки. И, навер­ное, эти мест­ные кра­со­ты дают остав­шим­ся пяти-семи або­ри­ге­нам силы для жиз­ни здесь.

Кон­стан­ти­нов­ка

Почти есе­нин­ские места с атмо­сфе­рой от Тарковского

Кон­стан­ти­нов­ка (дере­вуш­ка рядом с тем же посел­ком Крас­ные дома) была сле­ду­ю­щим пунк­том, куда мы отпра­ви­лись. Раи­са Алек­сан­дров­на из Шаба­нов­ки заве­ри­ла, что дерев­ня совсем про­па­щая. Дай Бог, если два дома оста­лось. Зато, по их сло­вам, там доро­ги были хоро­ши. Не обма­ну­ли. К дере­вуш­ке, рас­тя­нув­шей­ся мет­ров на 500, вела дей­стви­тель­но пре­крас­ная доро­га. Как потом ска­за­ли корен­ные жите­ли, ее еще в кон­це 80‑х про­ло­жи­ли. Иде­аль­ная. У нас в цен­тре горо­да – зна­чи­тель­но хуже. Раз­ру­шен­ные поко­сив­ши­е­ся дома, в кото­рых никто не живет, так и сто­ят вдоль это­го обры­ва­ю­ще­го­ся как-то вдруг асфаль­то­во­го покры­тия. Стал­кер не стал­кер, но что-то в этой глу­ши было от кад­ров Тар­ков­ско­го. Поэ­тич­но, конеч­но. Но, види­мо, толь­ко для нас, при­е­хав­ших на час и уехав­ших навсе­гда отсю­да в тот же день. Живут там на сего­дняш­ний день древ­няя ста­руш­ка, еще одна бабуш­ка чуть моло­же, а так­же таджик­ская семья. Мар­ха­бо (Маша, как она пона­ча­лу пред­ста­ви­лась), с сыном-девя­ти­класс­ни­ком и полу­то­ра­го­до­ва­лым вну­ком Амир­шо. Да, еще один ста­рик, ока­зав­ший­ся 54-лет­ним муж­чи­ной, кото­рый почти не может гово­рить, зады­ха­ясь явно от аст­ма­ти­че­ско­го при­сту­па. Его соро­ка­лет­ний брат недав­но умер. Вот и все посто­ян­ные жите­ли. Осталь­ные четы­ре дома, где жизнь била клю­чом, выгля­де­ли не очень при­гляд­но, но там оби­та­ли те, кто на зиму съез­жа­ет. Напри­мер, жен­щи­на из Царев­щи­ны. С целым вывод­ком гусей, кур, овец и коз. Хозяй­ство она свое пере­во­зит на зиму имен­но в Царев­щи­ну. А осталь­ное вре­мя поче­му-то здесь. Кста­ти, роди­лась эта жен­щи­на имен­но здесь, в Кон­стан­ти­нов­ке. Поэто­му и было ей, о чем вспом­нить: «Доро­га-то появи­лась здесь 23 года назад, мне акку­рат пять­де­сят испол­ни­лось в ту пору… Постро­и­ли для фер­ме­ров. Тут ведь три коров­ни­ка было, лоша­дя вся­кие… А потом раз­ло­ма­ли все. Кто раз­ло­мал? Ну, а кто у нас все лома­ет-то? Людям и рабо­тать негде ста­ло. А зна­чит – и чего тут жить? А дерев­ня хоро­шая была, домов на сорок. Здесь ведь рань­ше кол­хоз был, в него вхо­ди­ли Кон­стан­ти­нов­ка, Пав­лов­ка, Алек­се­ев­ка, Крас­ные дома, Шаба­нов­ка, Алек­сан­дров­ка, Сос­нов­ка, Федо­ров­ка…. И дере­вуш­ки все хоро­шие были. А у нас тут, в Кон­стан­ти­нов­ке, и шко­ла когда-то своя, четы­рех­лет­ка, была… А ломать все с нача­ла 90‑х ста­ли… Ну, и газа у нас нет тут…».

Газа в Кон­стан­ти­нов­ке, конеч­но, нет. Отап­ли­ва­ют­ся оди­но­кие домиш­ки печ­ка­ми. Един­ствен­ный таджик­ский школь­ник это­го дико­го места достав­ля­ет­ся в шко­лу в Крас­ные дома на авто­бу­се. Да-да! Уди­ви­тель­ное дело: зимой эту Богом забы­тую дере­вуш­ку не занес­ло сне­гом толь­ко пото­му, что здесь есть девя­ти­класс­ник! И одна из ста­ру­шек ска­за­ла так: «Все из-за маль­чиш­ки! Зимой трак­тор два раза в день ино­гда при­ез­жа­ет доро­гу чистить. В шко­лу его возит авто­бус. А если не при­ве­зет – дирек­тор сра­зу куда надо зво­нит, и у нас все чисто сра­зу». Вобщем, Кон­стан­ти­нов­ка – это такая оди­но­кая забро­шен­ная «дерев­ня» кон­тра­стов. За мед­по­мо­щью нуж­но пять кило­мет­ров до Крас­ных домов, за про­дук­та­ми – авто­лав­ку ждать раз в две неде­ли. Как же я вспо­ми­на­ла «Стал­ке­ра», под­хо­дя к теле­фо­ну-авто­ма­ту! Сня­ла труб­ку – а там гуд­ки. Мож­но зво­нить. Как ска­за­ли або­ри­ге­ны: «Если что – мож­но и ско­рую вызвать». Кста­ти, и сото­вый теле­фон у меня вез­де работал.