Дневник онкологического больного. Год спустя — 6

Даже если у тебя онко­ло­гия, поезд­ки на море и на отдых никто для тебя не отменял.

И кста­ти, никто не отме­нял и осталь­ные радо­сти жиз­ни. Глав­ное, само­му себе помень­ше запре­тов ста­вить и тогда уви­дишь, что жизнь про­дол­жа­ет­ся и во вре­мя, и после лечения.

Вот, кста­ти, пока я бега­ла по мага­зи­нам, заку­пая, необ­хо­ди­мые для боль­ни­цы тру­сы, нос­ки и обя­за­тель­ные утя­ги­ва­ю­щие про­ти­во­эм­бо­ли­че­ские чул­ки, заод­но, нако­нец, купи­ла и оде­я­ло. Ста­рое я выки­ну­ла, когда меж­ду пер­вой и вто­рой хими­я­ми пере­ез­жа­ла из одной ком­му­нал­ки в моём люби­мом ста­ром цен­тре Пите­ра в дру­гую ком­му­нал­ку всё в том же центре.

Рас­сто­я­ние меж­ду мои­ми дву­мя дома­ми око­ло шести­сот мет­ров, от каж­до­го из них до Нев­ско­го про­спек­та не более трёх минут пеше­го хода, и цена у жилья прак­ти­че­ски оди­на­ко­вая, но раз­ни­ца в квар­ти­рах неопи­су­е­мая. Всё же ком­му­нал­ка — это не мет­раж и не рас­по­ло­же­ние окон. Ком­му­нал­ка — это, в первую оче­редь, сосе­ди. И мне, пона­е­хав­шей про­вин­ци­ал­ке, незна­ко­мой с питер­ски­ми реа­ли­я­ми, и невдо­мёк в пер­вый раз было, на что же смот­реть при выбо­ре и покуп­ке. Уже потом корен­ные петер­бурж­цы рас­ска­за­ли всё про тон­ко­сти город­ско­го жилья. И вто­рую квар­ти­ру я иска­ла почти осознанно.

Пока шёл длин­ный про­цесс про­да­жи, под­бо­ра, сбо­ра отка­зов от сосе­дей и оформ­ле­ния доку­мен­тов, я уже нача­ла лече­ние. Как тогда я смог­ла завер­шить квар­тир­ный про­цесс, я так до сих пор и не пони­маю. Пом­ню, что в банк, на заклад­ку денег в ячей­ку и под­пи­са­ние дву­сто­рон­них дого­во­ров меня при­вез­ли из больницы.

Это был пери­од, когда у меня от воз­дей­ствия химии взыг­рал ещё и желч­ный. Почти два дня тогда выле­те­ли из жиз­ни напрочь. Понят­но, что химио­те­ра­пия бьёт по все­му орга­низ­му и про­ры­ва­ет сла­бые места. Всё, что до это­го поти­хонь­ку боле­ло, выли­ва­ет­ся горя­чей лавой вул­ка­на. У меня это ока­за­лись кам­ни в желч­ном. Сквозь при­сту­пы боли пом­ню рво­ту, горечь во рту, пол­ный отказ разу­ма и спо­ры хирур­гов с онко­ло­га­ми. Одни наста­и­ва­ли на сроч­ной опе­ра­ции, вто­рые объ­яс­ня­ли, что откла­ды­вать, из-за таких мело­чей как желч­ный пузырь, лече­ние хими­ей невоз­мож­но. При­шлось вме­шать­ся и выска­зать и своё пол­но­цен­ное мне­ние. Опе­ра­цию отло­жи­ли, но вул­кан остал­ся, так теперь и буду на нём жить.

В общем, в тот день, напи­сав отказ от опе­ра­ции, и согла­сив­шись в пись­мен­ной фор­ме, что все рис­ки за свою жизнь беру на себя, рва­ну­ла в финан­со­вое учре­жде­ние. Сей­час напи­са­ла «рва­ну­ла», и самой ста­ло смеш­но. На самом-то деле, я доко­вы­ля­ла до маши­ны Свет­ла­ны-риел­то­ра, я упа­ла сна­ча­ла в авто, а потом на какой-то диван в бан­ке, я на авто­ма­те выис­ки­ва­ла несу­ще­ству­ю­щие ошиб­ки в доку­мен­тах, я пыта­лась ещё сде­лать вид, что немно­го сооб­ра­жаю. И, вот, кста­ти, в тот момент я была безум­но рада, что у меня уже был парик. Его бой­кий игри­вый вид при­да­вал мое­му обра­зу хоть какую-то живость. А длин­ная чёл­ка из искус­ствен­ных волос при­кры­ва­ла на лице сле­ды боли. Кажет­ся, я даже была похо­жа на человека.

Итак, вме­сте с новым жильём я, нако­нец, купи­ла и оде­я­ло. Доро­гое, мяг­кое, лёг­кое и из ове­чьей шер­сти. Вес­ной они были в рас­про­да­же. Но вес­ной мне его было не надо. Вес­ной я совер­шен­но искренне пола­га­ла, что всё рав­но до осе­ни не дожи­ву, так зачем тра­тить­ся на ненуж­ную вещь? А в октяб­ре при­шлось купить. Может, это в горо­де похо­ло­да­ло? А может, я про­сто реши­ла, что буду жить?

В боль­ни­це я попа­ла в двух­мест­ную пала­ту, и моя сосед­ка Надя, гля­дя на меня, осто­рож­но спро­си­ла: «А вы зачем с чемо­да­ном сюда?». Ну, вот, что за стран­ный вопрос, как это — зачем? В чемо­дане у меня два поло­тен­ца и куча тёп­лой одеж­ды и ниж­не­го белья, что­бы не замо­ра­чи­вать­ся с пости­руш­кой под кра­ном гос­пи­таль­но­го умы­валь­ни­ка. В чемо­дане тер­мос, что­бы при­ят­но про­во­дить вре­мя по вече­рам, пле­ер с зака­чан­ной музы­кой, учеб­ни­ки англий­ско­го и ноутбук.

Я сно­ва не ста­ла оформ­лять боль­нич­ный, дого­во­рив­шись на рабо­те, что буду про­дол­жать редак­ти­ро­вать жур­нал и из пала­ты. И еще на ноут­бук зака­ча­ны все мои люби­мые фильмы.

А Надя при­е­ха­ла с парой белья и руло­ном туа­лет­ной бума­ги. Наде пообе­ща­ли, что её опе­ра­ция прой­дёт минут за два­дцать, и выпи­шут её, бук­валь­но, через пару дней. Забе­гая впе­рёд, ого­во­рюсь, что Надя про­ле­жа­ла в сте­нах лечеб­ни­цы боль­ше меся­ца. Опе­ра­ция ока­за­лась слож­ной и трав­ми­ру­ю­щей, раны дол­го потом не зажи­ва­ли, вра­чи, как часто быва­ет, ошиб­лись с диагнозом.

И уже утром моя пер­вая встре­ча с заве­ду­ю­щим отде­ле­ни­ем. Он диа­гно­сти­ро­вал схо­ду, пока я не успе­ла до кон­ца и раз­деть­ся: «Пол­ная маст­эк­то­мия». Я даже запла­кать не успе­ла. А про­сто побе­жа­ла искать сво­е­го вра­ча. Выплес­ну­ла на него всё, что думаю о нашей меди­цине и услы­ша­ла в ответ успо­ка­и­ва­ю­щее: «Ну, что вы рас­стра­и­ва­е­тесь? Ведь опе­ри­ро­вать вас буду я, а я вам обещал».

Потом мы с Надей залез­ли в интер­нет, что­бы почи­тать отзы­вы о наших вра­чах и, вдруг, выяс­ни­ли, что заве­ду­ю­щий нашим мам­мо­ло­ги­че­ским отде­ле­ни­ем по обра­зо­ва­нию и про­фи­лю рабо­ты гастро­эн­те­ро­лог. Вот так откры­тие! Учил­ся на гастро­эн­те­ро­ло­га, кан­ди­дат­скую защи­тил по гастро­эн­те­ро­ло­гии, допол­ни­тель­ное обра­зо­ва­ние полу­чил по пла­сти­че­ской хирур­гии, воз­гла­вил отде­ле­ние мам­мо­ло­гии. Но зато мно­гие изда­ния пишут, что он очень эффек­тив­ный мене­джер. Ну, что же, вот так и живём. Вот так и лечимся.

Зато хирург мой, пожа­луй, всё же душ­ка. Врач, решив­ший оспо­рить мне­ние сво­е­го руко­вод­ства для меня уже почти герой. Не мно­гие это уме­ют и не мно­гие это хотят.

А вече­ром после опе­ра­ции мне было не до фило­соф­ство­ва­ний и раз­мыш­ле­ний. От нар­ко­за не мути­ло, но болез­нен­ность, уста­лость и сон­ли­вость всё рав­но были мои­ми самы­ми вер­ны­ми подру­га­ми всю вто­рую поло­ви­ну дня.

В общем, вечер про­шёл как в тумане. Пом­ню толь­ко, что после опе­ра­ции успе­ла рукой своё тело про­ве­рить, и убе­дить­ся в нали­чии гру­ди под пла­сты­ря­ми и повяз­кой. Точ­но знаю, что зво­ни­ла род­ным, что­бы сооб­щить, что вышла из нар­ко­за и что жива. А потом было лишь одно жела­ние, спать. И так до самой тем­но­ты я и про­спа­ла. А потом мы с Надей выпи­ли чай и сно­ва, теперь уже на всю ночь, улег­лись по сво­им кро­ва­тям. И моя радость была двой­ной. Во-пер­вых, я всё ещё жива. Во-вто­рых, хирург выпол­нил своё обещание.

Уже чуть поз­же дала почи­тать свои запи­си дру­зьям и род­ным. И, если чест­но, эти тек­сты про док­то­ра вызва­ли какие-то осо­бо пла­мен­ные спо­ры сре­ди моих близ­ких. Почти все твер­дят мне: «Не надо было так рез­ко писать о сво­ем леча­щем вра­че, сгла­дить надо было ситу­а­цию, сгладить».

Ну да, где-то там, разок в тек­сте на него руг­ну­лась, разок ску­ча­ю­щей аку­лой обо­зва­ла. Но в ито­ге то не отри­цаю, что мы при­шли к согла­сию. Но, напу­ган­ная фра­за­ми чле­нов семьи: «Смот­ри, оби­дит­ся, кому будешь свои ана­ли­зы возить?», высла­ла этот текст док­то­ру на почту и затем позво­ни­ла ему на мобиль­ный. Спро­си­ла напря­мую, пря­мой услы­ша­ла и ответ: «Ну, мне пока­за­лось, что немно­го гипер­тро­фи­ро­ван­но в отдель­ных местах полу­чи­лось». Уточ­ни­ла диа­гноз: «Может, слиш­ком экс­прес­сив­но?». Он согла­сил­ся, что здесь воз­мож­но и это сло­во упо­тре­бить, и на этом диа­лог двух вели­ких интел­лек­ту­а­лов завершился.

Дру­зья опла­ти­ли мне путёв­ку на отдых. Меня жда­ли вол­ны Атлан­ти­че­ско­го оке­а­на, а реко­мен­да­ции хирур­га были понят­ны и про­сты: «Избе­гай­те обе­ден­но­го солн­ца, пла­вай­те с удо­воль­стви­ем, кушай­те всё, что люби­те. И забудь­те о сво­ей болезни».

Так и посту­пи­ла. Конеч­но, я пони­ма­ла, что меня отпу­сти­ли из боль­ни­цы толь­ко на вре­мя. И что потом сно­ва будут вра­чи и ана­ли­зы, надо будет посто­ян­но про­хо­дить осмот­ры и при­ни­мать лекар­ства, но ведь это будет потом. А в те дни я хоте­ла про­сто счаст­ли­во жить. И имен­но этим я и занялась.