Неизносимое русское слово

В Сара­то­ве, в Област­ной науч­ной биб­лио­те­ке, состо­я­лось награж­де­ние лау­ре­а­тов лите­ра­тур­ной пре­мии им. М. Н. Алек­се­е­ва. Сре­ди награж­дён­ных – писа­тель Иван Пыр­ков (Иван Василь­цов), посто­ян­ный автор «Новой газе­ты в Повол­жье». Впе­чат­ле­ни­я­ми о его кни­ге «Нена­ро­ком вспом­нишь обо мне» поде­ли­лась Ната­лья Тяпу­ги­на – док­тор фило­ло­ги­че­ских наук, писатель.

Пони­ма­е­те, живое сло­во все­гда в род­стве с нами. И если того, кто гово­рил или писал его, уже нет на све­те, раз­ве озна­ча­ет это, что его нет в нашем серд­це и что мы не может боль­ше ждать помо­щи от него?

И.В. Пыр­ков

Память, как и люди, быва­ет раз­ная. Ска­жи мне, что ты пом­нишь, и я ска­жу, кто ты…

Если с рож­де­ния ты, как губ­ка, напи­тан род­ной при­ро­дой, если сло­во живет в тебе во всем вол­ну­ю­щем аро­ма­те и мно­го­цве­тье, а его уро­ки ты полу­чил когда-то от насто­я­щих масте­ров, — то тогда ты — счаст­лив­чик и богач. Твоя память срод­ни целой пла­не­те, на кото­рой мож­но в парал­ле­ли пере­жи­вать и пло­щад­ное бес­па­мят­ство и вуль­гар­ную суе­ту без­вре­ме­нья. Она спа­сет и сохранит.

Но в ответ рано или позд­но потре­бу­ет поступ­ка. Заста­вит пере­дать то, что хоть, кажет­ся, и покры­лось лип­ким тле­ном, на самом деле живо и пульсирует.

И пусть носи­те­лей это­го зна­ния сей­час не так мно­го, и пусть надо­ба в них кому-то пред­став­ля­ет­ся сомни­тель­ной, но суще­ству­ет выс­шая спра­вед­ли­вость — есть закон сохра­не­ния Сло­ва: то, что живо, всё рав­но про­бьёт­ся к людям, про­ди­ра­ясь порой сквозь веко­вые зале­жи бескультурья.Ведь живо толь­ко насто­я­щее, по-насто­я­ще­му цен­ное, то, за что запла­че­но самой доро­гой ценой – жиз­нью, судь­бой Художника.

Так память ста­но­вит­ся дол­гом, даже виной.

Хотя сего­дня насто­я­щие носи­те­ли­куль­ту­ры исчис­ля­ют­ся не тыся­ча­ми — это дела меня­ет: всё рав­но остав­ши­е­ся еди­ни­цы сохра­нят и пере­да­дут запо­вед­ное зна­ние в цело­сти и сохран­но­сти, в его живом, неуби­ва­е­мом естестве.И это тоже выс­шая спра­вед­ли­вость. Ведь не всем и не все­гда понра­вит­ся гло­тать ген­но-моди­фи­ци­ро­ван­ную лите­ра­ту­ру, ведь заму­тит про­сто от рас­пло­див­ших­ся ком­мер­че­ских поде­лок. И вот когда до изне­мо­же­ния, до судо­рог в душе захо­чет­ся эко­ло­ги­че­ски чисто­го Сло­ва, — тогда и насту­пит вре­мя геро­ев кни­ги Ива­на Пыр­ко­ва «Нена­ро­ком вспом­нишь обо мне…» (Сара­тов, 2015), — тех заме­ча­тель­ных писа­те­лей зем­ли Сара­тов­ской, что сохра­нил для буду­ще­го Иван Пыр­ков, поэт и сын поэта.Написать эту кни­гу ему, как гово­рит­ся, сам Бог велел. Ведь боль­шая часть его геро­ев – это про­сто с дет­ства зна­ко­мые люди, вхо­жие в дом его отца – талант­ли­во­го поэта и чудес­но­го чело­ве­ка – Вла­ди­ми­ра Ива­но­ви­ча Пыр­ко­ва. Ива­ну Пыр­ко­ву повез­ло взрас­тать под сенью могу­че­го Нико­лая Бла­го­ва, сози­дать жур­нал вме­сте с Нико­ла­ем Бол­ку­но­вым, слу­шать бли­ста­тель­но­го Исая Тоболь­ско­го, сове­то­вать­ся с энцик­ло­пе­ди­че­ски обра­зо­ван­ным Вла­ди­ми­ром Бой­ко, редак­ти­ро­вать поэта уди­ви­тель­ной судь­бы Вяче­сла­ва Смир­но­ва и откры­вать для сара­тов­ско­го чита­те­ля Вяче­сла­ва Андрю­ни­на, встре­чать­ся с живой леген­дой — Вален­ти­ной Мухи­ной-Пет­рин­ской, общать­ся с народ­ным поэтом Нико­ла­ем Паль­ки­ным, бывать в род­ных местах Миха­и­ла Алек­се­е­ва и писать о нем.

А так­же писать обо всех, кто, пород­нив­шись с Сара­тов­щи­ной и про­сла­вив её, был ею неспра­вед­ли­во забыт. «Из чув­ства вины, соб­ствен­но, да из надеж­ды на то, что кто-то из чита­те­лей, осо­бен­но моло­дых, осо­бен­но школь­ни­ков, узна­ет что-то новое о Сара­то­ве лите­ра­тур­ном, – и роди­лась задум­ка объ­еди­нить под одной облож­кой несколь­ко осо­бен­но доро­гих мое­му серд­цу порт­ре­тов писа­те­лей-зем­ля­ков», — так объ­яс­ня­ет Иван Пыр­ков при­чи­ну появ­ле­ния этой кни­ги. Вооб­ще учи­тель­ская состав­ля­ю­щая «Избран­ных порт­ре­тов» оче­вид­на. Автор отчет­ли­во атри­бу­ти­ру­ет свой мате­ри­ал как лите­ра­тур­ное кра­е­ве­де­ние. Скром­ни­ча­ет, конеч­но. Кни­га хоть и име­ет при­клад­ной смысл, но тут — смот­ря к чему прикладывать…

Глав­ный посыл – нрав­ствен­ный: «Что было самым для меня уди­ви­тель­ным? Навер­ное, чув­ство­вать, как рвут­ся к сего­дняш­не­му, к зав­траш­не­му даже чита­те­лю живые голо­са – сквозь рав­но­ду­шие и забве­ние. Что было самым для меня труд­ным? Почти все­гда ощу­щать смут­ную, необъ­яс­ни­мую вину перед наши­ми неза­слу­жен­но забы­ва­е­мы­ми земляками».

Тут, как гова­ри­вал Чехов, дело извест­ное: хоро­ше­му чело­ве­ку и перед соба­кой стыд­но. Хотя, с дру­гой сто­ро­ны, во вре­ме­на тоталь­ной без­от­вет­ствен­но­сти очень полез­но быва­ет вспом­нить о том, что всё когда-нибудь кон­ча­ет­ся. При­дут и иные вре­ме­на. И вот тогда будет по чему вести уро­ки в шко­лах, будет о чем душе­по­лез­ном рас­ска­зать дет­кам. Такая кни­га про запас. Хотя и сего­дня уро­ков по кра­е­ве­де­нию никто не отме­нял. Так что всё пра­виль­но Иван Вла­ди­ми­ро­вич, сам всю жизнь учи­тель­ству­ю­щий, сде­лал: воору­жил народ цен­ней­ши­ми источ­ни­ка­ми. Вло­жил свой кир­пи­чик в куль­тур­ный ланд­шафт род­но­го края.

А еще эта тонень­кая книж­ка, кото­рая, дей­стви­тель­но, томов пре­мно­гих тяже­лей, — это реаль­ная поч­ка роста, мате­ри­ал на вырост. Напо­ми­на­ние о том, что пора пере­из­дать, нако­нец, неуста­ре­ва­ю­щих Илью Сало­ва, Пет­ра Оре­ши­на, Вален­ти­ну Дмит­ри­е­ву, Миха­и­ла Зен­ке­ви­ча, Нико­лая Леден­цо­ва. Их будут читать и сего­дня, кто не разу­чил­ся еще это делать, конечно…

Сего­дня, когда жизнь «тол­стых» лите­ра­тур­ных жур­на­лов едва теп­лит­ся, когда на под­держ­ку это­го уни­каль­но­го куль­тур­но­го фено­ме­на ни у госу­дар­ства, ни у спон­со­ров не нахо­дит­ся денег, с болью вос­при­ни­ма­ешь тот факт, что в раз­ное вре­мя редак­то­ра­ми луч­ших лите­ра­тур­ных сто­лич­ных жур­на­лов были наши зем­ля­ки – Фёдор Пан­фё­ров («Октябрь») и Миха­ил Алек­се­ев («Москва»).А так­же Нико­лай Бла­гов и Нико­лай Паль­кин («Вол­га»); Нико­лай Бол­ку­нов («Вол­га-XXI век»). И это было чрез­вы­чай­но важ­ное и ответ­ствен­ное дело – имен­но жур­на­лы зани­ма­лись куль­тур­ной селек­ци­ей и соби­ра­тель­ством, имен­но они были насто­я­щим питом­ни­ком для лите­ра­тур­но­го молод­ня­ка, имен­но их выпи­сы­ва­ли и про­чи­ты­ва­ли от кор­ки до кор­ки заин­те­ре­со­ван­ные читатели.

Так что кни­га И.В. Пыр­ко­ва – это еще и пере­чень утрат. Сво­е­го рода куль­тур­ный мартиролог.

У этой кни­ги есть и еще один смысл. Важ­ней­ший. Здесь отра­же­на в цело­сти и сохран­но­сти систе­ма цен­но­стей. Без пафо­са, нефор­маль­но, по сути, от души. Как есть. Как долж­но быть. По родо­вой цепоч­ке: от отца к сыну, от поэта к поэту. Вла­ди­мир Ива­но­вич Пыр­ков меч­тал о том, что «когда-нибудь на пара­де или на каком-нибудь госу­дар­ствен­ном шествии люди поне­сут порт­ре­ты Льва Тол­сто­го и Ива­на Шме­лё­ва; о том, что исто­рия чело­ве­че­ства – это исто­рия войн, а мог­ло бы быть так, что­бы это была исто­рия искусств и ремё­сел; о том, что лите­ра­ту­ра смяг­ча­ет нра­вы; о том, что нет ору­жия силь­ней­ше­го, чем сло­во; о том, что мы забы­ва­ем о глав­ных цен­но­стях – чистой воде и пло­до­род­ной земле…»

Раз­ве не так? А пока, сын, запом­ни и сохра­ни в памя­ти назва­ния залив­ных озёр сво­е­го дет­ства, навсе­гда сги­нув­ших в пучине ново­го моря: Свет­лое, Лебя­жье, Тро­стя­ное, Оку­нё­вое, Изумор, Ромашкино.Ведь чело­век без памя­ти – и не чело­век вовсе…

А вре­мя… что ж, вре­ме­на у нас все­гда непростые.

Люб­лю это сти­хо­тво­ре­ние Вла­ди­ми­ра Ива­но­ви­ча Пыр­ко­ва, его и Иван в сво­ей кни­ге цити­ру­ет. Оно того стоит.

Я стар­ше стал на год,
но я и моложе
на целое лето, на целое лето –
хотя бы на горсть под­ру­мя­нен­ных ягод,
хотя бы на луч­ший рас­свет из рассветов.

Моло­же на белую лилию в речке,
на лож­ку цве­та­стую, пол­ную мёда,
на гриб боро­вик в зата­ён­ном местечке,
на озе­ро с име­нем Чёр­ные воды.

Све­жей на один буго­рок на ладони,
на твёр­дое зёр­ныш­ко хлеб­но­го злака,
на миг, когда в пойме
заржа­ли вдруг кони,
на строч­ку одну, над кото­рою плакал.

На взмах плав­ни­ков моих –
вёсел летучих,
на всплеск хоть один голав­ля золотого,
на самую чёт­кую раду­гу в тучах,
на нить дра­го­цен­ную лив­ня слепого…

Кон­ча­ет­ся лето. Весь август исхожен.
Меня, как на кры­льях, по лету носило.
Я стар­ше стал на год.
Но я и моложе
на сол­неч­ный диск –
на цве­ток девясила.

Здесь о жиз­ни ска­за­но боль­ше, чем в целой энциклопедии.

Люби­те жизнь, читай­те кни­ги и помни­те сво­их писа­те­лей – они тво­ри­ли для нас. И это еще один урок заме­ча­тель­ной кни­ги Ива­на Пыркова.

Ната­лья Тяпугина,

док­тор фило­ло­ги­че­ских наук, профессор