Самое глубокое метро 

В Пите­ре и вооб­ще самое глу­бо­кое в стране мет­ро, а стан­ция Адми­рал­тей­ская – глуб­же всех, минус восемь­де­сят семь мет­ров. Над голо­вой – гигант­ская стрел­ка ком­па­са, перед гла­за­ми – пан­но на мор­ские темы, в углу – елка по зим­не­му вре­ме­ни. Не успе­ли разо­брать, еще ведь целое кре­ще­нье впе­ре­ди. Вста­ешь, такой, на сту­пен­ча­тую лен­ту, и катишь себе в пол­ном удо­воль­ствии, а рядом дру­гие пас­са­жи­ры катят тоже. Сле­ва сто­ят, спра­ва проходят.

Вот дама в коконе доро­го­го каше­ми­ра, сле­ва и спра­ва на гру­ди наряд­но наши­ты алые шел­ко­вые бан­ти­ки а‑ля пер­во­май. Креп­ко дер­жит за локоть непри­ят­но­го по виду муж­чи­ну во всем кожа­ном плюс вяза­ная шап­ка с уша­ми, и выра­зи­тель­но повто­ря­ет: про­кля­тье! ты сло­мал мне жизнь! Муж­чи­на отве­ча­ет спо­кой­но: и поче­му это я все­гда слы­шу нечто похожее?

Жен­щи­на с мел­кой доч­кой: то есть, это ты выби­ла Норе зуб? Тогда поче­му тебе вру­чи­ли сереб­ря­ную звез­ду в этот день?

Муж­чи­на, хоро­шее паль­то, начи­щен­ные ботин­ки, в теле­фон: Москва гото­вит доку­мен­та­цию. С про­цент­ной став­кой будем еще играть, но глав­ное – не допус­кать к делу Иго­ря. Я под­ско­чу к тебе на Верейского.

Пожи­лая жен­щи­на в труб­ку, стро­го: если будет маль­чик, хоро­шо бы его назвать в честь отца. Что зна­чит – глу­по? Я тво­е­го отца имею в виду, а не это­го. И вооб­ще, ты уве­ре­на, что в поло­же­нии? Чет­вер­тый месяц, а ниче­го не вид­но, навер­ня­ка ты пло­хо питаешься.

Две деви­цы в корот­ких курт­ках и высо­ких ботин­ках на шну­ров­ке: при­кинь, она такая при­лип­чи­вая, такая при­лип­чи­вая, толь­ко рот откро­ет и уже давай пле­сти жалост­ные исто­рии о том, как она вер­ну­лась из спор­тив­но­го клу­ба, а Вита­лий выужи­ва­ет из уни­та­за презерватив.

Под­тя­ну­тая моло­дая дама с лицом тре­не­ра по йоге сво­ей спут­ни­це: это пре­вос­ход­ная духов­ная прак­ти­ка, доро­гая, очень тебе реко­мен­дую. В пять часов утра ты уже на ногах и помо­га­ешь людям, что может быть луч­ше. Спут­ни­ца, кута­ясь в выши­тую паш­ми­ну: да что угодно.

Юно­ши с тубу­са­ми: и, конеч­но, вче­ра он опять был осле­пи­тель­но пьян. Когда ухо­дил уже после полу­но­чи, мы его для сме­ху спро­си­ли, куда. Отве­тил, как и все­гда: к решет­кам Лет­не­го сада.

Ста­ру­ха в шали дру­гой ста­ру­хе в шали: они так стран­но обща­ют­ся! Вооб­ра­зи, у Валеч­ки появил­ся любов­ник, она сра­зу же рас­ска­за­ла об это Юроч­ке, доба­вив, что если он суме­ет выра­бо­тать пра­виль­ную пози­цию в создав­шей­ся ситу­а­ции, то это ста­нет для него бес­цен­ным опытом.

Хму­рая жен­щи­на в теле­фон: вче­ра при­е­ха­ли, сей­час в Эрми­таж. Не знаю. Не знаю. Да не в вос­тор­ге, если чест­но. В оте­ле такая дежур­ная непри­ят­ная. Мик­ро­вол­нов­ки нет. Да и город – ниче­го осо­бен­но­го. Ну, реч­ка. Да она и замерз­ла вся.

Муж­чи­на в начи­щен­ных ботин­ках: мы и в про­шлый раз заки­ды­ва­ли эту удоч­ку, но ниче­го не полу­чи­лось, сей­час важ­но дер­жать лицо и не отсту­пать от заяв­лен­ных пози­ций. При нынеш­нем состо­я­нии эко­но­ми­ки даже такая сдел­ка нам на руку. Глав­ное, что­бы Игорь до послед­не­го оста­вал­ся не в кур­се. Ты понимаешь.

Мать и взрос­лая дочь: рас­ска­жи по поряд­ку. – Я чув­ствую голо­са в пра­вой поло­вине голов­но­го моз­га. – Так! Что они гово­рят? Ты видишь лицо? Это жен­щи­на? Смот­ри вокруг! – Ниче­го не вижу (моно­тон­но) . Слы­шу голо­са. Они кри­чат: умри, тварь! – Быст­рее в кри­сталл! Ста­но­вись в кри­сталл и смот­ри отту­да! Видишь лицо? – Вижу лицо. Это свет­ло­во­ло­сая жен­щи­на. И вокруг вол­ки! – Дер­жись кристалла!

Маль­чи­ки лет деся­ти: толь­ко давай в этот раз нор­маль­но сохра­ним сек­рет. Это зна­чит, что ниче­го не ска­жем Саш­ке. Если бы не его длин­ный язык, мы бы сей­час не здесь с тобой еха­ли. – А где? – В Фин­лян­дии, разу­ме­ет­ся. Или в Дании. Да, в Дании, стране королей.

Девуш­ка в ярко-жел­том паль­то плюс неожи­дан­ная лиса вокруг гор­ла – теле­фо­ну: совсем рех­ну­лась с этим сек­ре­том фар­ши­ро­ван­ной кури­цы, запи­ра­ет на весь день свою ком­на­ту и допол­ни­тель­но ящик стола.

Пожи­лая жен­щи­на вся в чер­ном — встре­пан­но­му муж­чине в рабо­чей одеж­де: пой­ми­те меня пра­виль­но, эта долж­ность – выбор­ная. Жиль­цы наше­го дома отда­ли свои голо­са мне, и я не могу их под­ве­сти. Долж­на оправ­дать дове­рие. Про­шу вас, Ген­на­дий, сохра­нять на сво­ем ответ­ствен­но посту трез­вость. Хотя бы до четы­рех часов дня, это вам не слиш­ком сложно?

Зре­лые супру­ги, она на сту­пень­ку выше, и полу­чи­лись одно­го роста: ты оста­ешь­ся самой кра­си­вой жен­щи­ной, что я видел за послед­ние трид­цать лет! – Ты так гово­ришь толь­ко пото­му, что это правда.

Жен­щи­на в фин­ском теп­лом пухо­ви­ке, сер­ди­то, теле­фо­ну: и есть такая кате­го­рия муж­чин, кото­рым вся­кий раз схо­дит с рук обра­ще­ние «малыш»!

Семья с неболь­шим маль­чи­ком, плот­но упа­ко­ван­ным в яркий ком­би­не­зон: а в суб­бо­ту поедем в Кав­го­ло­во. – Это зачем? – Катать­ся на лошад­ках. Зво­ни­ла Оля, они чудес­но пока­та­лись в про­шлые выход­ные. – Пре­крас­но. Зимой на лоша­дях, летом на лыжах, всё, как вы с Олей любите.

Моло­дые люди ком­па­ни­ей из пяти шести раз­но­по­лых осо­бей: два дня на Питер, день на Моск­ву, потом в Казань! – В Казань-то зачем? – Ото­жрать­ся, Петь!

Жен­щи­на в нор­ко­вой шубе сво­ей спут­ни­це в жиле­те из чер­но­бур­ки: и она так всё хоро­шо при­ду­ма­ла, заве­ла три при­ло­же­ния в айфоне, каж­дое с име­нем любов­ни­ка. Полу­чи­лось очень удоб­но – фран­цуз, фото­граф и Федор. – Какая все-таки сука. – Это да.

Муж­чи­на с крас­ным замерз­шим лицом в труб­ку: всё купил, толь­ко не знаю, что такое лук-порей, взял обыч­но­го. Реп­ча­то­го. Нет, не крас­но­го. Нет, не вер­нусь. Нет, не при­сы­лай ссылку!

Девуш­ки чер­но-белой чая­чьей ста­ей, тре­вож­ные вскри­ки: роди­те­ли ска­за­ли, что буду рады видеть на похо­ро­нах всех. – Ну уж бук­валь­но рады. – Но надо же им было что-то ска­зать. – А я не пой­ду. – Это некра­си­во. – Да, некра­си­во? А посту­пать с нами как с мусо­ром – кра­си­во? Ты посмот­ри, что он со мной сде­лал, с Настей сде­лал, с Соней. – Но ты же его люби­ла. – Ты его тоже любила.

Муж­чи­на в начи­щен­ных ботин­ках: и помни, что мик­ро­фи­нан­си­ста, как вол­ка и про­сти­тут­ку, кор­мят ноги.

Вот и восемь­де­сят мет­ров минус. Мра­мор­ный пер­рон под­зем­ной стан­ции. Пан­но с Пет­ром, конеч­но же, пер­вым, в аква­ма­ри­но­вых тонах. Поезд в сто­ро­ну Садо­вой при­бы­ва­ет. Начи­щен­ные ботин­ки дела­ют шаг, и едут по марш­ру­ту. Девуш­ки-чай­ки оста­нав­ли­ва­ют­ся под Пет­ром Пер­вым и про­дол­жа­ют разговор.

фото: metro.spb.ru