Нет огорода, нет бузины

Зако­но­про­ект, регла­мен­ти­ру­ю­щий поря­док изъ­я­тия у граж­дан земель­ных участ­ков за дол­ги, а так­же о «без­ком­пен­са­ци­он­ном изъ­я­тии земель, кото­рые вла­дель­цы исполь­зу­ют «нера­ци­о­наль­но», был при­нят Гос­ду­мой и одоб­рен Сов­фе­дом еще в 2013 году. И все граж­дане бук­валь­но вспо­ло­ши­лись и невзлю­би­ли этот зако­но­про­ект, и пра­виль­но сде­ла­ли, пото­му что зем­лю дей­стви­тель­но изы­ма­ют. Бес­ком­пен­са­ци­он­но, разу­ме­ет­ся. А пото­му что нера­ци­о­наль­но исполь­зу­ют — заса­дят ого­ро­ды бузи­ной, и сидят, в ус не дуют.

Смеш­ное какое сло­во – бузи­на. Буд­то бы оно сер­ди­тое. Буд­то бы бузи­на в пло­хом настро­е­нии, и тара­щит свои голые по зиме вет­ки, в надеж­де так и выко­лоть кому-нибудь глаз. А вот Тама­ра – не сер­ди­тая. Тама­ра уста­лая. Тама­ра сидит на кро­ва­ти в малень­кой ком­на­те, смот­рит пря­мо перед собой. В окош­ко, что вро­вень с асфаль­том, не смот­рит. Если она посмот­рит в окош­ко, то уви­дит сосед­ский гараж, неза­кон­но выстро­ен­ный в ее ого­ро­де. Где мог­ла бы рас­ти сер­ди­тая бузи­на. И ран­няя редис­ка. И лук. И кар­то­фель. Или лан­ды­ши. Тама­ра не уве­ре­на, любит ли она ландыши.

Дом по ули­це Бра­тьев Коро­сты­ле­вых, где как раз окно вро­вень с асфаль­том, доволь­но стар. Он не кра­сив, не опря­тен, как иные особ­ня­ки, где в нача­ле про­шло­го века сели­лись куп­цы пер­вой гиль­дии или при­ни­ма­ли немец­кие вра­чи, при­хо­жане люте­ран­ской церк­ви. Дом крив и кос, вто­рой его этаж (дере­вян­ный) не совсем лад­но над­стро­ен над пер­вым (кир­пич­ным). Кир­пич выкра­шен места­ми в весе­лень­кий синий цвет, тем­ные дос­ки кое-где про­се­ли, зато по налич­ни­кам – изящ­ная резьба.

Тама­ре при­над­ле­жит ком­на­та, и, до недав­не­го вре­ме­ни, 153 квад­рат­ных мет­ра при­ле­га­ю­щей к стро­е­нию зем­ли. Где как раз был ого­род, а сей­час – сосед­кин гараж. Как все вышло: сна­ча­ла Тама­ра роди­ла восемь сыно­вей. Была моло­дой, ходи­ла в пла­тьях из хлоп­ка, свет­лая юбка вокруг колен. Вела хозяй­ство. Вари­ла борщ в деся­ти­лит­ро­вой кастрю­ле, туши­ла капу­сту, совер­шен­ство­ва­ла рецеп­ты каш, как это дела­ют все мате­ри боль­ших семейств с малень­ким бюд­же­том. Жили тогда не здесь, упа­си гос­подь, семье при­над­ле­жал целый дом в ста­ром горо­де, очень хоро­ший, такие брев­на, золо­тые на сре­зе. Сыно­вья под­рас­та­ли. Когда у чело­ве­ка под­рас­та­ют сыно­вья, о них все­гда вспо­ми­на­ет госу­дар­ство и при­зы­ва­ет послу­жить в армии.

Пер­вым долг родине пошел отда­вать стар­ший – Андрей. 1991 год, слу­жил неда­ле­ко, в горо­де Чебок­са­ры. В авгу­сте полк отпра­ви­ли в Моск­ву, пото­му что слу­чил­ся путч. Тама­ри­но­го сына рани­ли в голо­ву, непри­год­но­го далее к стро­е­вой служ­бе, комис­со­ва­ли. Обо­шлось, дума­ла Тама­ра, пото­му что Андрей опра­вил­ся, даже и выучил­ся на юриста.

Вто­рой по сче­ту сны Вла­ди­мир ушел в армию, вое­вал в Чечне. Тама­ра ниче­го об этом не зна­ла, пото­му что гово­рить мате­рям не реко­мен­до­ва­лось. Узна­ла, когда позво­ни­ли по теле­фо­ну и веле­ли вез­ти денег для выку­па, при­чем пото­ро­пить­ся, так как у пар­ня ган­гре­на. Тама­ра про­да­ла дом и поеха­ла. Вер­ну­лась с сыном; ноги и вправ­ду были нехо­ро­ши, самар­ские вра­чи гро­зи­ли ампу­та­ци­ей, поеха­ли в Моск­ву, где дол­го и труд­но лечи­лись. Вылечились.

Вер­ну­лись, и ста­ли жить. А где жить-то? Дом про­да­ли, вме­сте со все­ми брев­на­ми, золо­ты­ми на сре­зе. Без­дом­ную семью при­юти­ла род­ствен­ни­ца, быв­шая вла­де­ли­цей жил­пло­ща­ди на ули­це Бра­тьев Коро­сты­ле­вых. Жили себе, жили. Род­ствен­ни­цу похо­ро­ни­ли в 94‑м, она ста­рень­кая была. Наслед­ни­ком стал стар­ший Тама­рин сын – Андрей.

Летом 2007 он гостил у това­ри­ща за Вол­гой. В деревне заго­рел­ся дом. Подо­жгли мсти­тель­ные гастар­бай­те­ры, кото­рые ока­зы­ва­ли стро­и­тель­ные услу­ги и им запла­ти­ли мень­ше, чем обе­ща­ли. Подо­жгли и под­пер­ли дверь лопа­той, с обрат­ной сто­ро­ны, что­бы навер­ня­ка. Пожар­ные не еха­ли дол­го. Андрей знал, что в поме­ще­нии оста­лись люди. Побе­жа­ли спа­сать. Това­рищ погиб на месте, Андрей, выта­щив из огня тро­их детей и их деда с баб­кой, ока­зал­ся в ожо­го­вом отде­ле­нии боль­ни­цы Пиро­го­ва. Умер через девя­но­сто страш­ных дней.

Тама­ра сидит в сво­ей ком­на­те с окош­ком, кото­рое вро­вень с асфаль­том. Рас­ска­зы­ва­ет, что про­пу­сти­ла вре­мя вступ­ле­ния в наслед­ство после смер­ти сына, так как лежа­ла в кар­дио­цен­тре с инфарк­том. Пра­ва насле­до­ва­ния ей вру­чил суд – на 153 квад­рат­ных мет­ра при­ле­га­ю­щей к дому зем­ли и ком­на­ту (окош­ко вро­вень с асфаль­том). Здесь она при­хо­ди­ла в себя. Зем­ля её выру­чи­ла. Опус­кая в зем­лю паль­цы, рых­ля и пере­би­рая каж­дый её комок, Тама­ра, буд­то сама рас­те­ние, напи­ты­ва­лась энер­ги­ей и ожи­ва­ла. В какой-то момент почув­ство­ва­ла себя дере­вом, на кото­ром лоп­ну­ли все почки.

Далее про­ис­хо­дят вещи, менее страш­ные, чем гибель сына или поезд­ка в оса­жден­ный город с день­га­ми для бое­ви­ков, но куда более непо­нят­ные. Напри­мер, непо­нят­но про­ис­хож­де­ние офи­ци­аль­но­го пись­ма из адми­ни­стра­ции Желез­но­до­рож­но­го рай­о­на, в кото­ром Тама­ру изве­ща­ют о том, что теперь она вла­де­ет все­го лишь 75 квад­ра­та­ми зем­ли, пото­му что 78 квад­ра­тов при­над­ле­жат ее сосед­ке, граж­дан­ке Куз­не­цо­вой, и будут исполь­зо­вать­ся выше­пе­ре­чис­лен­ной граж­дан­кой раци­о­наль­но, под застройку.

Граж­дан­ка Куз­не­цо­ва на упо­мя­ну­той пло­ща­ди немед­лен­но при­сту­пи­ла к воз­ве­де­нию гара­жа. Тама­рин забор, кото­рый мешал раци­о­наль­ной застрой­ке, был сне­сен волей рай­он­но­го суда в сен­тяб­ре 2013 года. При­шли при­ста­вы с реше­ни­ем. Все про­изо­шло очень быстро.

Далее непо­нят­ных бумаг при­ба­ви­лось. Лег на стол «План гра­ниц земель­но­го участ­ка под инди­ви­ду­аль­ное стро­и­тель­ство гр. Куз­не­цо­вой Т.В.», где пря­мо поверх чер­те­жей и все­го тако­го яко­бы рукой Тама­ри­но­го сына Андрея было напи­са­но, что он дару­ет этой гр. Куз­не­цо­вой 78 мет­ров. На плане так­же рас­пи­сал­ся пред­се­да­тель коми­те­та по земель­ным ресур­сам и зем­ле­устрой­ству Сама­ры П.С. Агров. Прав­да, здесь его отче­го-то зовут – А.П. Агров. Под­пи­си Тама­ри­но­го сына и пред­се­да­те­ля весь­ма отли­ча­ют­ся от натуральных.

Тама­ра сидит на кро­ва­ти и про­дол­жа­ет рас­сказ. Сви­де­тель­ства на пра­во соб­ствен­но­сти на зем­лю граж­дан­ка Куз­не­цо­ва не име­ет. Вла­де­ли­цей все­го участ­ка, «пра­во­об­ла­да­те­лем по све­де­ни­ям госу­дар­ствен­но­го кадаст­ра недви­жи­мо­сти зна­чит­ся Савиц­кая Тама­ра Инно­кен­тьев­на». Такую бума­гу выда­ло по запро­су Управ­ле­ние Феде­раль­ной служ­бы госу­дар­ствен­ной реги­стра­ции, кадаст­ра и кар­то­гра­фии по Самар­ской обла­сти. Раз­ре­ше­ния на стро­и­тель­ство гара­жа у сосед­ки нет, это при­знал город­ской депар­та­мент стро­и­тель­ства и архи­тек­ту­ры. Одна­ко иерар­хия судов, через кото­рые при­шлось прой­ти Тама­ре (рай­он­ный суд, аппе­ля­ция, област­ной суд, кас­са­ция), не сочли необ­хо­ди­мым как-то разъ­яс­нить тот самый «план гра­ниц земель­но­го участ­ка», кото­рый вдруг сде­лал­ся таким зна­чи­тель­ным, таким важ­ным доку­мен­том. Самым глав­ным в деле. На его осно­ва­нии вме­сто сада-ого­ро­да у Тама­ры во дво­ре – сосед­кин гараж.

Тама­ра обра­ща­лась в област­ную про­ку­ра­ту­ру, в Ленин­ский меж­рай­он­ный след­ствен­ный отдел, даже в про­ку­ра­ту­ру Рос­сии. Отве­ты при­хо­ди­ли в уста­нов­лен­ные зако­но­да­тель­ством сро­ки, но были пусты­ми отпис­ка­ми чиновников.

Осо­бен­но ста­ло тяже­ло после смер­ти мужа, гово­рит Тама­ра. Сосе­ди бук­валь­но выжи­ва­ют из дому. То авто­мо­биль при­ста­вят к две­ри так, что я не могу вый­ти нару­жу. То под окна­ми начи­на­ют жечь мусор. Сту­чат в окно. Горишь, гово­рят. Сме­ют­ся. А мне это не смеш­но совсем, пожар.

Тама­ра сидит в сво­ей ком­на­те, окна цедят жид­кое зим­нее солн­це. Она доста­ет кан­це­ляр­ские пап­ки, где акку­рат­но, по датам и инстан­ци­ям, собра­на исто­рия её укра­ден­ной зем­ли. Если под­нять голо­ву, мож­но уви­деть гараж и фраг­мент авто­мо­би­ля сосе­дей, кото­рый про­вет­ри­ва­ет­ся, навер­ное, пото­му что гор­до бле­стит бока­ми под откры­тым небом.