Чиновник из местных и ребенок Розмари

Интер­нет-мем – еди­ни­ца инфор­ма­ции, объ­ект, ранее мало­из­вест­ный и, как пра­ви­ло, неожи­дан­но став­ший попу­ляр­ным, рас­про­стра­ня­ясь от одно­го чело­ве­ка к дру­го­му — через интернет.

Тер­мин «мем» вве­ден англий­ским био­ло­гом Ричар­дом Докин­зом для опи­са­ния про­цес­сов хра­не­ния и рас­про­стра­не­ния отдель­ных эле­мен­тов культуры.

Есть такой интер­нет-мем: «меня часто спра­ши­ва­ют», глав­ная его пре­лесть заклю­ча­ет­ся в том, что поди знай, спра­ши­ва­ют ли на самом деле, или про­сто хотят пого­во­рить немед­лен­но на озна­чен­ную тему. Допу­стим, смот­рю я на вас мелан­хо­лич­но и гово­рю под­дель­ным кон­траль­то: «Часто спра­ши­ва­ют, как мне два года под­ряд еже­не­дель­но дово­ди­лось делать репор­та­жи с откры­тых рабо­чих сове­ща­ний при гла­ве город­ско­го окру­га». И вы неохот­но, но начи­на­е­те слушать.

Откры­тые сове­ща­ния были учре­жде­ны ушед­шим от нас под тра­ур­ную песнь о самар­ском само­управ­ле­нии перед сво­им пере­ез­дом в Моск­ву Дмит­ри­ем Аза­ро­вым. Хоро­ший был мэр! Стран­ный, но хоро­ший. Учре­дил вот откры­тые сове­ща­ние. Мно­гие вспо­ми­на­ют их доб­ром и улыбкой.

Сове­ща­ния про­во­ди­лись по сре­дам гла­вой город­ско­го окру­га Сама­ра в зда­нии мэрии, а прес­са соби­ра­лась напро­тив, в спе­ци­аль­но выде­лен­ном поме­ще­нии Управ­ле­ния инфор­ма­ции и ана­ли­ти­ки. Спе­ци­аль­но выде­лен­ное поме­ще­ние осна­ща­лось про­стор­ной плаз­мен­ной пане­лью, на кото­рой прес­са и может наблю­дать рабо­чее сове­ща­ние. Было так:

Прес­са рас­пре­де­ля­ет­ся за сто­ла­ми, состав­лен­ны­ми бук­вой «Т», доста­ет дик­то­фо­ны и жад­но пьет мине­раль­ную воду из стек­лян­ных ста­ка­нов. Вода при­ла­га­ет­ся к плаз­мен­ной пане­ли и может быть исполь­зо­ва­на без допол­ни­тель­ной пла­ты. Ста­ка­ны – нет. Шам­пан­ско­го прес­се не пода­ва­ли ни разу. Вот все это я вам подроб­но рас­ска­зы­ваю под­дель­ным кон­траль­то, ино­гда сры­ва­ясь на обыч­ный голос, а потом при­ме­няю эффект­ный ора­тор­ский при­ем: корот­ко вскри­ки­ваю, даже ско­рее издаю пти­чий кле­кот, на манер яст­ре­би­но­го. Зару­чив­шись вни­ма­ни­ем, при­сту­паю к главному.

Поли­ти­че­ский обо­зре­ва­тель из меня – ника­кой. И даже репор­тер на поли­ти­че­ские темы – доволь­но пога­ный. Я совер­шен­но не в кур­се вол­ни­тель­ных тай­ных тече­ний, внут­ри­пар­тий­ных интриг, роки­ро­вок, непре­мен­но­го каз­но­крад­ства и обя­за­тель­но­го очко­вти­ра­тель­ства. Но мне везет делать­ся сви­де­тель­ни­цей раз­ных вещей настоль­ко любо­пыт­ных, что мож­но без вся­ких тай­ных тече­ний про­сто запи­сать все по порядку.

Объ­яс­ню. Как-то еду я в авто­бу­се. Пре­крас­ное фев­раль­ское утро, но не такое, что­бы все по звон­ку на завод. Позд­нее утро. И вот я еду, и авто­бус едет, два­дцать чет­вёр­то­го город­ско­го марш­ру­та, маль­чик на сосед­нем сиде­нье игра­ет сам с собой в шах­ма­ты, кон­дук­тор ком­по­сти­ру­ет тало­ны, бла­го­дать. Авто­бус оста­нав­ли­ва­ет­ся на Самар­ской пло­ща­ди, где частя­ми вби­ра­ет в себя муж­чи­ну при нор­ко­вом бере­те, изящ­ной дуб­лен­ке, поло­са­том шар­фе и зам­ше­вых ботин­ках. Муж­чи­на без­уко­риз­нен­но, вели­ко­леп­но пьян. При­са­жи­ва­ет­ся рядом и гово­рит мне интим­но и игри­во: «А я напил­ся сего­дня». Откро­вен­но гово­ря, это мое пред­по­ло­же­ние — то, что он про­из­нес имен­но это. У меня – бога­тая фан­та­зия. А так он мог вполне ска­зать: «Ой ты гой-еси, доб­ры молод­цы» или даже: «Пого­во­рим об иссле­до­ва­ние теп­ло­про­вод­но­сти и теп­ло­ем­ко­сти изо­ме­ров угле­во­до­ро­дов и слож­ных эфи­ров». Дело в том, что муж­чи­на про­из­но­сит все сло­ва крайне нераз­бор­чи­во (нрзб), и посто­ян­но ощу­пы­ва­ет язы­ком изнан­ку зубов, слов­но опре­де­ляя, как дав­но он умывался.

По ходу сле­до­ва­ния авто­бу­са муж­чи­на, вдруг осо­знав, что име­ет про­бле­мы с дик­ци­ей, пока­зы­ва­ет жеста­ми, что ему необ­хо­ди­ма помощь в добы­ва­нии денег из кар­ма­на курт­ки. «Мня не слша­ют­ся паль­цы», — тра­ги­че­ски повто­ря­ет он, теряя глас­ные. Кон­дук­тор смот­рит на нас с инте­ре­сом. Немно­го­чис­лен­ные пас­са­жи­ры под­са­жи­ва­ют­ся побли­же. Маль­чик с шах­мат­ной дос­кой про­ти­ра­ет очки. Муж­чи­на рвет на гру­ди изящ­ную дуб­лен­ку. Я выужи­ваю у него из кар­ма­на пять­сот руб­лей. Отдаю удо­вле­тво­рен­но­му кон­дук­то­ру. Полу­чен­ную сда­чу пихаю обрат­но, но муж­чи­на воз­ра­жа­ет, кри­чит бар­ствен­но: «Заби­рай все!» и раз­бра­сы­ва­ет желез­ные десят­ки, и бумаж­ные тоже. Мно­гие радовались.

Покри­чав­ши, манит меня бирю­зо­вым айфо­ном и сооб­ща­ет, что он министр. «Почти министр, — добав­ля­ет чест­но, — я почти министр сель­ско­го хозяй­ства и все­го это­го… это­го… крас­но­го полу­ме­ся­ца! Или нет! Нет!..»

Рас­стра­и­ва­ет­ся, что нуж­ное сло­во не при­хо­дит в его голо­ву, лупит себя по коле­ну айфо­ном, лупит меня по коле­ну айфо­ном, айфон упру­го отска­ки­ва­ет и пада­ет в снеж­ную грязь авто­бус­но­го дна. Муж­чи­на отки­ды­ва­ет­ся на спин­ку сиде­нья, быст­ро и глу­бо­ко спит мину­ты три. Тем вре­ме­нем я шарюсь в снеж­ной гря­зи, под­би­раю айфон, нена­ви­жу всех, всо­вы­ваю айфон обрат­но в кар­ман, про­тис­ки­ва­юсь к выходу.

Муж­чи­на про­сы­па­ет­ся и неж­но гово­рит: «Я пой­ду с тобой, девоч­ка. Я куп­лю тебе небо и рас­ска­жу тебе про самар­скую поли­ти­ку всё». Вновь теря­ет айфон, вза­мен него доста­ет (дуб­ли­ка­том бес­цен­но­го гру­за) удо­сто­ве­ре­ние чле­на пра­ви­тель­ства самар­ской обла­сти. Раз­ма­хи­ва­ет удо­сто­ве­ре­ни­ем. Роня­ет удо­сто­ве­ре­ние в снеж­ную грязь авто­бус­но­го дна. Ука­зы­ва­ет мне дви­же­ни­ем бро­вей, что непло­хо бы под­нять. В гне­ве под­ни­маю. Кон­дук­тор тро­га­ет меня за рукав паль­то и дру­же­ски пред­ла­га­ет: «И прав­да, заби­рай себе. Так-то он явно мужик непло­хой. Пить толь­ко не уме­ет». Маль­чик с шах­ма­та­ми весе­ло сме­ет­ся. Поки­даю салон авто­бу­са три­ум­фаль­но. И не нуж­но мне поку­пать ника­ко­го ваше­го неба. Оно и у меня есть и так.

И вот мину­ет пол­го­да. И эта неза­мет­ная вес­на про­хо­дит, и это стран­ное лето, насчет кото­ро­го все боя­лись, что будет жар­ким, а оно – ока­за­лось ниче­го. Глу­бо­кой осе­нью сно­ва посре­ди мок­рых сне­гов я ожи­даю подру­гу око­ло «бело­го дома» – зда­ния област­ной адми­ни­стра­ции. Мы не соби­ра­ем­ся с подру­гой тер­ро­ри­зи­ро­вать мест­ных сотруд­ни­ков, но я при­е­ха­ла рань­ше назна­чен­но­го сро­ка и гуляю. Рас­смат­ри­ваю с дет­ства под­на­до­ев­ший пей­заж. И тут! И тут вне­зап­но из тем­но­го при­зе­ми­сто­го авто­мо­би­ля выхо­дит муж­чи­на — при нор­ко­вом бере­те, изящ­ной дуб­лен­ке, поло­са­том шар­фе и зам­ше­вых ботин­ках. Это мой ста­рин­ный зна­ко­мец, почти министр сель­ско­го хозяй­ства и крас­но­го полу­ме­ся­ца. Он, оскор­би­тель­но трез­вый, сопро­вож­да­ет­ся дву­мя моло­ды­ми людь­ми с лица­ми доб­рых бело­чек. Моло­дые люди уве­ша­ны про­фес­си­о­наль­ной фото- и видеоаппаратурой.

Почти министр гру­бо помы­ка­ет ими: «Сей­час же пошли и сде­ла­ли!». Белоч­ки мям­лят что-то неслыш­ное. «А мне пле­вать! – кипя­тит­ся почти министр, — хоть кого, я ска­зал! Первую встреч­ную, я ска­зал! Харак­те­ри­сти­ки мини­маль­ные! Что­бы была смот­ри­бель­на, я ска­зал!». Вот такие непо­нят­ные вещи выкри­ки­ва­ет почти министр, и натал­ки­ва­ет­ся сво­им пра­ви­тель­ствен­ным взгля­дом на меня. И про­дол­жа­ет еще гром­че: «Учи­тесь у меня, я ска­зал! Иван Ива­но­вич пошел и все сде­лал! Две мину­ты потре­бо­ва­лись Ива­ну Ивановичу…»

Направ­ля­ет­ся ко мне. Уже с поло­ви­ны доро­ги начи­на­ет при­вет­ствен­ную речь: «Девуш­ка! Не мог­ли бы вы мне помочь в одном дели­кат­ном деле. От вас ниче­го осо­бен­но­го не потре­бу­ет­ся…». И тут поло­ви­на доро­ги закан­чи­ва­ет­ся. Почти министр под­хо­дит очень близ­ко. Рас­смат­ри­ва­ет мое вдох­но­вен­ное лицо. Слиш­ком широ­кие белые шта­ны, обе­ща­ю­щие вой­ти в моду гря­ду­щим летом, крас­ную шап­ку с над­пи­сью «Хули gun» на неиз­вест­ном язы­ке. Кру­то раз­во­ра­чи­ва­ет­ся и идет назад. Сле­ду­ю­щую репли­ку адре­су­ет моло­дым людям: «Иван Ива­но­вич не обя­зан выпол­нять ваши обя­зан­но­сти. Так, ну, что вста­ли? Быст­ро, я ска­зал. Нашли мне смот­ри­бель­ную модель …»

Так вот бес­слав­но мы встре­ти­лись с почти мини­стром вто­рой раз.

А вы не забы­ли? Все это я рас­ска­зы­ваю фаль­ши­вым кон­траль­то, после пти­чье­го кле­ко­та. Резю­ми­рую: поэто­му не спра­ши­вай­те нико­гда, зачем два года под­ряд ходи­ла на каж­дое откры­тое для прес­сы рабо­чее сове­ща­ние при гла­ве город­ско­го окру­га. И как я сей­час ску­чаю без них.

Куда же я без поли­ти­ки, резю­ми­рую. К сло­ву ска­зать, «куда же я без авиа­ции» — вполне себе мем. Еще доин­тер­нет­ной эпохи.

P.S. Кста­ти, совер­шен­но не в оби­де на почти мини­стра крас­но­го чего-то там. Еще неиз­вест­но, для каких целей пра­ви­тель­ству тре­бо­ва­лась смот­ри­бель­ная модель. В част­но­сти, в кни­ге «Ребе­нок Роз­ма­ри» подыс­ки­ва­ли здо­ро­вую недев­ствен­ни­цу для вына­ши­ва­ния сына дьявола.