Кладбищенские истории Чапаевска

Скан­да­лы с клад­би­ща­ми для Самар­ской обла­сти не в новин­ку. Регу­ляр­но в реги­оне под­ни­ма­ют­ся вопро­сы о неза­кон­ных захо­ро­не­ни­ях и ненад­ле­жа­щих усло­ви­ях содер­жа­ния пого­ста. Осо­бен­но хоро­шо извест­на про­бле­ма клад­бищ самар­ским дач­ни­кам. Так уж сло­жи­лось, что дачи часто сосед­ству­ют с погостами.

В «Новую в Повол­жье» обра­ти­лась житель­ни­ца Чапа­ев­ска – Мария Пав­лов­на Миро­но­ва. Ее дачу сожгли. Уча­сток Марии Пав­лов­ны нахо­дит­ся в том же Чапа­ев­ске, в СНП им. Мичу­ри­на. Этот дач­ный мас­сив воз­ник более шести­де­ся­ти лет назад – удоб­ное рас­по­ло­же­ние, боль­шие участ­ки, асфаль­ти­ро­ван­ная доро­га – все это при­влек­ло жите­лей Чапа­ев­ска и участ­ки были быст­ро раскуплены.

Со вре­ме­нем на пят­ки дач­ни­кам ста­ло насту­пать мест­ное клад­би­ще. МУП «Риту­ал», кото­рый заве­ду­ет в Чапа­ев­ске захо­ро­не­ни­я­ми, не цере­мо­нясь с ого­род­ни­ка­ми, рас­ши­рял и рас­ши­рял тер­ри­то­рию. Из окон дач­ных доми­ков вид­ны моги­лы и памят­ни­ки. Гос­по­дин Мас­лов, кото­рый явля­ет­ся руко­во­ди­те­лем МУП «Риту­ал», види­мо, по это­му пово­ду не пере­жи­ва­ет. Вол­ну­ет риту­аль­щи­ков одно – как полу­чить новые тер­ри­то­рии под захо­ро­не­ния. Дачи отча­ян­но меша­ют их нала­жен­но­му биз­не­су. На той рав­нине, кото­рую зани­ма­ют садо­во­ды со сво­и­ми план­та­ци­я­ми мож­но рас­по­ло­жить не одну сот­ню могил, а если еще вдо­ба­вок и отстро­ить часов­ню, то день­ги в кар­ман ведом­ства поте­кут широ­кой рекой.

23 сен­тяб­ря 2015 года Мария Пав­лов­на, кото­рая при­е­ха­ла на дачу вме­сте со сво­им вну­ком, уви­де­ла воз­ле участ­ка пожар­ные маши­ны. Ока­за­лось, пожар уже был почти поту­шен, о нем на пульт дежур­но­го сооб­щи­ла жен­щи­на, кото­рая при­шла наве­стить моги­лу сво­е­го мужа.

- Сви­де­тель­ни­ца рас­ска­за­ла мне, что нахо­ди­лась в том момент на клад­би­ще – напро­тив мое­го участ­ка. Было око­ло трех часов дня. В это вре­мя к даче подо­шли два моло­дых чело­ве­ка. Они зачем-то при­гну­лись к зем­ле и уже через мину­ту вспых­ну­ло пла­мя. На клад­би­ще сви­де­тель­ни­ца уви­де­ла еще дво­их — они сни­ма­ли пожар на каме­ру мобиль­но­го теле­фо­на. – Рас­ска­за­ла кор­ре­спон­ден­ту «Новой в Повол­жье» Мария Миронова.

Пожа­ры на даче пен­си­о­нер­ки уже были. В 2014 году. Мария Пав­лов­на рас­ска­зы­ва­ет, что в пер­вый раз сама лич­но виде­ла, как незна­ко­мый муж­чи­на под­жог тра­ву воз­ле ее дачи и скрыл­ся. Во вто­рой раз быст­ро сре­а­ги­ро­ва­ли сосе­ди. Тре­тий пожар стал роко­вым для дачи. Дом с веран­дой и насаж­де­ния погиб­ли от рук ван­да­лов. Все три слу­чая воз­го­ра­ния были ква­ли­фи­ци­ро­ван­ные сотруд­ни­ка­ми пожар­ной охра­ны как под­жо­ги, о чем и были состав­ле­ны соот­вет­ству­ю­щие акты.

Дач­ный мас­сив сосед­ству­ю­щий с клад­би­щем – зре­ли­ще доволь­но жут­кое. Раз­де­ля­ет эти миры живых и мерт­вых неболь­шая асфаль­ти­ро­ван­ная доро­га. Клад­би­ще буд­то надви­га­ет­ся на дачи, напо­ми­ная мест­ным жите­лям о неми­ну­е­мом кон­це. Оно не ого­ро­же­но забо­ром, доро­га, обо­чи­на и вы нахо­ди­тесь у могил. Не о каких трёх­стах мет­рах, кото­рые долж­ны раз­де­лять погост и насе­лен­ный пункт, речи даже не идет.

Уча­сток пло­ща­дью девять соток выгля­дит очень жал­ко. Вот сго­рев­ший дотла дом, обо­жжен­ные дере­вья и кусты, горы голо­ве­шек. Где-то на участ­ке оста­лась зеле­ная тра­ва – яркие пят­на сре­ди раз­ру­хи и копо­ти. Элек­три­че­ство к даче Марии Миро­но­вой не под­ве­де­но, печ­ки у нее тоже не было. Как мог­ла заго­реть­ся дача? По пери­мет­ру неко­то­рые сухие кусты огонь не тро­нул. Каким-то обра­зом уце­ле­ли дере­вян­ный туа­лет и душ. Заде­ло пла­мя и забор сосе­дей, оста­вив после себя чер­ные сле­ды на досках.

Далее Мария Пав­лов­на рас­ска­зы­ва­ет о сво­ем похо­де в мест­ный отдел поли­ции: «Я при­шла к пра­во­охра­ни­те­лям 25 сен­тяб­ря. Дежур­ный, после дли­тель­ных рас­про­сов, все же вызвал ко мне сотруд­ни­ка. Он не пред­ста­вил­ся, я зна­ла толь­ко, что он май­ор, судя по пого­нам. Меня про­во­ди­ли в каби­нет и ска­за­ли, что пока толь­ко опро­сят, после чего необ­хо­ди­мо будет поехать на сго­рев­шую дачу. У меня на руках уже был акт, кото­рый выдал после про­ве­ден­ной про­вер­ки пожар­ный инспек­тор. Далее, что про­ис­хо­ди­ло в каби­не­те дозна­ни­ем назвать было никак нель­зя. Поли­цей­ский поучал меня, запу­ты­вал, зада­вал вопро­сы дале­кие от пожа­ра. В ито­ге я сооб­щи­ла ему, что отправ­лю заяв­ле­ние поч­той, и попы­та­лась забрать из рук поли­цей­ско­го акт о пожа­ре. Но май­ор не хотел мне его отда­вать. Все же я забра­ла свои доку­мен­ты и ушла из отде­ла. После чего соста­ви­ла заяв­ле­ние в про­из­воль­ной фор­ме, напра­ви­ла его на имя про­ку­ро­ра горо­да – Махо­ва А.В. Поз­же мне при­шло уве­дом­ле­ние, что про­ку­ра­ту­ра пере­да­ла бума­ги началь­ни­ку О МВД по г. Чапа­ев­ску Кама­лет­ди­но­ву Р.Р. Как про­дви­га­ет­ся сей­час рас­сле­до­ва­ние я не знаю, но и отка­за в воз­буж­де­нии уго­лов­но­го дела я не получала.

В СНП им. Мичу­ри­на мно­го забро­шен­ных дач, кру­гом бурьян, кое-где вид­ны сле­ды пожа­ра. В ско­ром вре­ме­ни МУП «Риту­ал» все же полу­чит этот лако­мый кусок горо­да в свое поль­зо­ва­ние. Пока рас­ши­ре­нию клад­би­ща меша­ют участ­ки на линии, где рас­по­ло­же­на дача Марии Мироновой.

- До того, как нача­ли под­жо­ги, сосед­ка по даче рас­ска­зы­ва­ла мне, что наши­ми дача­ми откры­то инте­ре­со­ва­лись. При­ез­жа­ли трое муж­чин на синей «Ниве» рас­смат­ри­ва­ли наши забо­ры, загля­ды­ва­ли внутрь и объ­яви­ли сосе­дям, что «при­едут к нам дого­ва­ри­вать­ся». Но потом, види­мо, реши­ли, что дого­ва­ри­вать­ся это лишне. – Гово­рит хозяй­ка сго­рев­шей дачи. – Я ращу вну­ка на свою лишь пен­сию, мне никто не помо­га­ет. Заго­тов­ки, кото­рые я дела­ла на зиму, были серьез­ным под­спо­рьем. Уча­сток, кото­рый при­над­ле­жит мне по пра­ву, я бро­сать не наме­ре­на. Пони­маю, для чего подо­жгли мою дачу. Но я не отступ­люсь. Мне нуж­но вос­ста­но­вить ого­род – без него моей семье будет очень тяжело.

Узнав о том, что боль­ше негде выра­щи­вать ово­щи и отды­хать летом, внук Марии Пав­лов­ны – две­на­дца­ти­лет­ний Даня очень пла­кал. Для маль­чи­ка-инва­ли­да, дача была един­ствен­ной отду­ши­ной в горо­де. Его даже не пуга­ла бли­зость с клад­би­щем, Даня играл в песоч­ни­це, заго­рал, дышал све­жим воз­ду­хом. Маль­чик – инва­лид с дет­ства, он не может ходить без сто­рон­ней помо­щи. Даня не может само­сто­я­тель­но вый­ти погу­лять во двор или поехать со сверст­ни­ка­ми в пио­нер­ский лагерь. Его круг обще­ния толь­ко бабуш­ка и учи­те­ля, кото­рые ходят к нему зани­мать­ся. Дача была для него неким сим­во­лом «нор­маль­ной» жиз­ни. Он даже посиль­но помо­гал Марии Пав­ловне – выпол­нял неслож­ную рабо­ту, что­бы луч­ше под­го­то­вить зим­ние запа­сы. Теперь он не смо­жет поесть яблок и клуб­ни­ки со сво­е­го участ­ка – его дача пере­ста­ла быть кор­ми­ли­цей для нуж­да­ю­щей­ся семьи Миро­но­вых. Маль­чик пони­ма­ет, что бабуш­ка, долж­на будет эко­но­мить на игруш­ках, для того что­бы купить мест­ных фрук­тов и ягод. А Даня так меч­тал о кон­струк­то­ре «Лего».