Уезжаем и празднуем

«Празд­не­ство (вся­кое) – это очень важ­ная пер­вич­ная фор­ма чело­ве­че­ской куль­ту­ры. Ее нель­зя выве­сти и объ­яс­нить из прак­ти­че­ских усло­вий и целей обще­ствен­но­го тру­да или – еще более вуль­гар­ная фор­ма объ­яс­не­ния – из био­ло­ги­че­ской (физио­ло­ги­че­ской) потреб­но­сти в пери­о­ди­че­ском отды­хе». (М. М. Бахтин)

Пер­во­май­ские празд­ни­ки отно­сят­ся к наи­бо­лее люби­мым и почи­та­е­мым наро­да­ми Рос­сии. Это­му спо­соб­ству­ет многое:

- исто­ри­че­ская пред­рас­по­ло­жен­ность и бод­рый настрой тру­дя­щих­ся (вот при­шел Пер­во­май в наш род­ной совет­ский край!);

- погод­ные усло­вия (май – све­жай­ший месяц в году, вер­ши­на весны);

- пред­вку­ше­ние лета (сей­час хоро­шо, а будет – еще лучше);

- воз­вра­ще­ние к све­жев­ско­пан­ным гря­дам на ого­ро­дах и дач­ных участ­ках (опу­стить паль­цы в теп­лую зем­лю, слить напря­же­ние, уста­лость и злость, ско­пив­ши­е­ся за длин­ную, длин­ную зиму). И так далее, мож­но про­дол­жать сколь угод­но дол­го, пока не надоест.

Два­дцать девя­то­го апре­ля Сама­ра начи­на­ет пустеть, пусть все­го лишь сре­да и еще нуж­но вро­де бы пора­бо­тать зав­тра. Теп­лый день, солн­це гре­ет, горо­жане, вымо­тан­ные длин­ной зимой, гру­зят­ся в семей­ные авто­мо­би­ли — плюс ящи­ки с рас­са­дой, домаш­ние живот­ные и ста­ру­хи. Ста­ру­хи все­гда допол­ни­тель­но сохра­ня­ют на теле какую-нибудь рас­ти­тель­ную дико­вин­ку: япон­скую айву, или муж­ское дере­во обле­пи­хи, в пару жен­ско­му дере­ву обле­пи­хи, кото­рое отка­за­лось пло­до­но­сить в про­шлом году. Вет­вят­ся сажен­цы, бле­щут бока­ми газо­но­ко­сил­ки, рас­чех­ля­ют­ся гара­жи-ракуш­ки, пищат сиг­на­ли­за­ции, ветер осы­па­ет садо­вый инвен­тарь рых­лы­ми бере­зо­вы­ми сереж­ка­ми. Соба­ки лают. Кош­ки шипят в пере­нос­ках. Мла­ден­цы пла­чут в авто­мо­биль­ных крес­лах, отры­ги­вая молоч­ное содер­жи­мое желуд­ков. Моло­дые мате­ри лику­ют: они при­вет­ству­ют разнообразие.

Риту­аль­ным сбо­рам на дачи ниче­го не долж­но мешать. Каж­дый член семьи обя­зан участ­во­вать, вне­сти посиль­ную леп­ту. Сосед­ству­ют Land Cruiser цве­та асфаль­та и чуть мятая лада-при­о­ра. Рас­пах­ну­ты багаж­ни­ки, опу­ще­ны стек­ла, солн­це бли­ку­ет в зер­ка­лах зад­не­го вида, и в боко­вых зер­ка­лах тоже. Визг­ли­во кри­чит круп­ная жен­щи­на, в обе­их руках по пле­те­ной корзине:

- Али­на! Али­на! Ты свек­лу взяла?

Из подъ­ез­да появ­ля­ет­ся недо­воль­ная девоч­ка лет тринадцати.

- Я не обя­за­на тво­и­ми дурац­ки­ми свек­ла­ми заниматься.

- Обя­за­на!

Али­на полу­ча­ет по затыл­ку и все-таки при­но­сит свек­лу, семе­на в ярких паке­ти­ках. Швы­ря­ет свек­лой в мать, пина­ет коле­со, демон­стра­тив­но заты­ка­ет уши науш­ни­ка­ми, мело­дия выры­ва­ет­ся и слыш­но, что это поет Каста.

К зав­траш­не­му вече­ру город будет совер­шен­но пуст. Люди со вку­сом все­гда что-то про­де­лы­ва­ют с рабо­чим гра­фи­ком, отгу­ла­ми или отпус­ка­ми за свой счет, и отды­ха­ют всю первую дека­ду мая, до деся­то­го вклю­чи­тель­но. А то и до две­на­дца­то­го. Ред­кая пти­ца оста­ет­ся дома. В оди­но­че­стве квар­ти­ры сва­рит кофе, вый­дет на без­люд­ные про­спек­ты: мяг­кое солн­це, ново­рож­ден­ные листья, пах­нет вче­раш­ним дождем и топо­ли­ные сереж­ки рас­плю­ще­ны по асфаль­ту фио­ле­то­во-зеле­ны­ми поло­са­ми. Какой-то моде­льер любил такое соче­та­ние цве­тов — фио­ле­то­вый и зеле­ный. Скан­да­лист Алек­сандр Мак­Ку­ин, кажется.