Зима в квартирах. Глава 13

Тина

Сего­дня позна­ко­ми­лась с одной дамой, вла­де­ли­ца худо­же­ствен­ной гале­реи, очень бога­тая, назва­ла себя – «про­сто Евге­ния». Раз­го­ва­ри­ва­ли в обе­ден­ное вре­мя в ноч­ном клу­бе, его спе­ци­аль­но откры­ли для «про­сто Евге­нии», она вни­ма­тель­но выслу­ша­ла мои пред­ло­же­ния по пиа­ру и всей этой фигне, зака­за­ла нам еще кофе и по пять­де­сят грам­мов конья­ку. При­нес­ли коньяк, мы сиде­ли за угло­вым сто­ли­ком, сте­ны и пол были тем­но-крас­ные, а пото­лок – про­сто крас­ный, яркий, но это совер­шен­но не дави­ло на пси­хи­ку, а наобо­рот – как-то бод­ри­ло, что ли. Крас­ный про­све­чи­вал через ржав­чи­ну конья­ка, буд­то бы в рюм­ку кап­ну­ли кро­ви. Я уста­ви­лась ну эту рюм­ку, не мог­ла ото­рвать­ся, вспом­ни­ла еще одну кро­ва­вую исто­рию в заве­де­ни­ях обще­ствен­но­го пита­ния, тогда мы были с Ф. и одна девуш­ка реши­ла рас­пи­лить себе палец сто­ло­вым ножом. Пили­ла в абсо­лют­ной тишине, а Ф. подо­шел, ото­дви­нув неболь­шую тол­пу зевак, и ска­зал: «Я врач», и вес смот­ре­ли на него с надеж­дой и дове­ри­ем. Тогда я вста­ла и чуть ли не бегом поки­ну­ла кон­ди­тер­скую – все про­ис­хо­ди­ло в швей­цар­ской кон­ди­тер­ской, и ока­за­лось невы­но­си­мо при­сут­ство­вать при этом и ощу­щать пол­ную неза­ви­си­мость и даже отстра­нен­ность Ф. , я отда­ла бы мно­гое за воз­мож­ность всту­пить с ним в мучи­тель­ные, боль­ные отно­ше­ния. Такой воз­мож­но­сти не было тогда, но теперь кое-что изменилось.

«Зна­е­те, Тина, — ока­зы­ва­ет­ся, и Евге­ния уже что-то гово­ри­ла, — объ­яс­ню вам, поче­му я согла­си­лась вооб­ще на эту встре­чу. Из любо­пыт­ства. После наше­го раз­го­во­ра по теле­фо­ну я пой­ма­ла себя на том, что пыта­юсь пред­ста­вить, как вы выгля­ди­те. Это мне совер­шен­но не свой­ствен­но, види­те ли. И ста­ло любо­пыт­но — что же про­ис­хо­дит? Поко­пать­ся в себе, это ино­гда полез­но! Я люблю…»

Она доста­ла тон­кие сига­рил­лы, про­тя­ну­ла мне, я отка­за­лась, уже было ясно, что ника­ко­го дого­во­ра она со мной не под­пи­шет, и ради чего тра­тить вре­мя в этом баре, с этим кофе, а коньяк я не пью, сего­дня за рулем. Она заку­ри­ла и ска­за­ла: «Рада, что уви­де­ла вас. Теперь я пони­маю, поче­му меня заин­те­ре­со­вал ваш голос и вооб­ще. Вы человек–резонанс!»

Слег­ка поста­ра­лась вспом­нить, что такое за «резо­нер». Не вспом­ни­ла. Евге­ния про­дол­жа­ла, взма­хи­ва­ла рукой в аро­ма­ти­зи­ро­ван­ных дымах: «Вы чело­век, кото­рый помо­га­ет дру­го­му вой­ти в резо­нанс. С чем угод­но. С самим собой, с Все­лен­ной даже, если есть такие зада­чи. С дру­гим чело­ве­ком. С пла­на­ми на зав­тра. С алко­го­лем, нако­нец. Кстати…»

Она улыб­ну­лась, отку­да-то взял­ся бар­мен и сно­ва налил конья­ку, напол­нив рюм­ку до кра­ев. Кро­ви ощу­ти­мо прибавилось.

«Вряд ли вы отда­е­те себе отчет, как это про­ис­хо­дит. Я уве­ре­на, что вы даже не счи­та­е­те чем-то осо­бен­ным то, что люди выби­ра­ют ваше обще­ство сно­ва и сно­ва. И вы добье­тесь, без­услов­но, все­го, чего толь­ко захо­ти­те. Но вам сле­ду­ет опасаться…»

Евге­ния рас­сме­я­лась низ­ко. Прак­ти­че­ски басом, я вздрог­ну­ла от неожи­дан­но­сти и посмот­ре­ла на нее нако­нец; она доволь­но широ­ко рас­ста­ви­ла узкие коле­ни и сквозь поли­амид чул­ка на пра­вой ноге был заме­тен длин­ный шрам, он обви­вал бед­ро, как под­вяз­ка. Не уве­ре­на, уме­ет ли Ф. шить кожу и как их, мяг­кие тка­ни, ско­рее все­го, нет. «Я имею в виду явле­ние резо­нан­са, когда ампли­ту­да коле­ба­ний воз­рас­та­ет вплоть до само­раз­ру­ше­ния», — эта Евге­ния такая раз­го­вор­чи­вая, страх.

***

Соня

Ген­рих сего­дня не в духе, гро­ха­ет в каби­не­те ящи­ка­ми сто­ла и рычит. Катя зага­доч­но улы­ба­ет­ся по обык­но­ве­нию, раз­ре­зы­ва­ет на соча­щи­е­ся соком доль­ки ман­го и упре­ка­ет меня в недо­ста­точ­ном ухо­де за бровями:

- Как это вооб­ще воз­мож­но, ска­жи, за какие-то две неде­ли так запу­стить?.. Ты ведь две неде­ли назад у нее была?

Я киваю. Всю зиму я, как нахлы­стан­ная, мечусь туда-сюда, отра­ба­ты­ваю иде­аль­ное состо­я­ние бро­вей, уже даже втя­ну­лась в ритм. Кро­ме того, уже два­жды сде­ла­ла педи­кюр и раз пять – мани­кюр, сама не могу пове­рить в такой дека­данс. Но Катя мной недовольна.

Она под­хо­дит вплот­ную, смот­рит при­страст­но и раз­гла­жи­ва­ет ука­за­тель­ным паль­цем мою левую бровь по направ­ле­нию роста волос. Мы оди­на­ко­во­го роста, плюс-минус пара сан­ти­мет­ров и смот­ре­лись бы клас­си­че­ски – брю­нет­ка и блон­дин­ка, если бы брю­нет­ка (я) не была бы столь уны­лой, да еще в забрыз­ган­ном сза­ди паль­то. На этот раз – почти весен­няя грязь. Плюс один, ноль, плюс два, потем­не­ла зима, рас­цве­та­ет январь язвой неба – ха-ха.

- Сего­дня вме­сте пой­дем к Гаянэ, — рас­по­ря­жа­ет­ся Катя. Мне обид­но за твое лицо. А тебе обид­но за свое лицо?

Мне, навер­ное, тоже обид­но за свое лицо. По край­ней мере, я киваю, согла­ша­юсь. Ман­го пах­нет елкой. Нет жела­ния съесть кусок, паль­цы выте­реть весе­лень­ким розо­вень­ким листоч­ком для запи­сей, нет жела­ния раз­гля­ды­вать Катю, но разглядываю.

На ней кожа­ная юбка с косым подо­лом, коф­та круп­ной вяз­ки с огром­ным деколь­те, даже это не дела­ет её вуль­гар­ной, не про­стит. Уди­ви­тель­ный тип внеш­но­сти, веч­ная красавица.

Офис Ген­ри­ха не пре­тер­пел ника­ких изме­не­ний – бетон­ные сте­ны и Катин стол, зава­лен­ный бума­га­ми, прав­да, поми­мо ком­пью­те­ра она теперь рабо­та­ет и за ноут­бу­ком – слож­ная систе­ма диф­фе­рен­ци­ро­ва­ния дого­во­ров, такие-то над­ле­жит вести в ком­пью­те­ре, такие-то – в ноут­бу­ке, свя­за­но с пред­став­ле­ни­я­ми Ген­ри­ха о делопроизводстве.

- Вче­ра два пись­ма от него полу­чи­ла, — сооб­ща­ет Катя, бле­стит гла­за­ми, — от пят­на­дца­то­го и от два­дцать тре­тье­го. Как-то они так шли, что при­шли в один день. Эта поч­та… гов­но какое-то.

Катя гово­рит не об элек­трон­ной почте, она недо­воль­на поч­той Рос­сии. Послед­ние пол­го­да свои надеж­ды на счаст­ли­вую жизнь Катя свя­зы­ва­ет с ней.

Катя, луче­зар­ная блон­дин­ка, веч­ная кра­са­ви­ца и надеж­да Ген­ри­ха, быв­шая жена тро­их быв­ших мужей, встре­ти­ла минув­шей осе­нью свою насто­я­щую любовь. Слу­чи­лось так: Катя гости­ла у сво­ей род­ствен­ни­цы по вто­ро­му мужу, Сера­фи­мы Гуцу­ляк, той самой, что вве­ла в наше про­из­вод­ство ком­му­наль­ную квар­ти­ру в двух уров­нях. Сера­фи­ма вооб­ще часто появ­ля­лась в Кати­ных рас­ска­зах, она была жен­щи­ной-офи­це­ром и слу­жи­ла в систе­ме ФСИН, но не над­зи­ра­тель­ни­цей, а в управ­ле­нии. Слож­но было вооб­ра­зить двух более непо­хо­жих жен­щин: изыс­кан­ный цве­ток Катя с тон­ким коле­ном под тон­ким чул­ком и Сера­фи­ма Гуцу­ляк в дур­но сидя­щей фор­ме и при пор­ту­пее ино­гда. Во вре­мя дежурств.

При­чем она была сест­рой Кати­но­го вто­ро­го мужа, видан­ное ли дело, такая неж­ная друж­ба. Так вот, Катя гости­ла у Сера­фи­мы, они по име­ю­щей­ся тра­ди­ции нажа­ри­ли на гри­ле немно­го рыбы – для Кати, и на ско­во­ро­де мно­го сви­ни­ны – для Сера­фи­мы, пили вино, пиво и вод­ку, и болтали.

Сера­фи­ма рас­ска­зы­ва­ла о сво­их тру­до­вых буд­нях офи­це­ра ФСИН, она зани­ма­лась вопро­са­ми пере­во­да заклю­чен­ных из одной испра­ви­тель­ной коло­нии в дру­гую, при­чи­ны мог­ли быть раз­ны­ми. В част­но­сти, пер­вый срок счи­та­лось луч­шим отбы­вать в так назы­ва­е­мой «крас­ной зоне», где не дей­ству­ет воров­ской закон и все под­чи­не­но адми­ни­стра­ции. Или как-то хло­по­та­ли жены, что­бы бли­же к дому. Или мате­ри хло­по­та­ли, это гораз­до чаще, отме­ча­ла Сера­фи­ма. Ино­гда уча­стие в судь­бе заклю­чен­ных при­ни­ма­ли посто­рон­ние жен­щи­ны. Сера­фи­ма гово­ри­ла: «не ука­зан­ные в деле». Сера­фи­ма гово­ри­ла: «заоч­ни­цы».

«При­кинь, — гово­ри­ла Сера­фи­ма, — ну я не могу прям. Эти заоч­ни­цы, дуры-дура­ми, уж сколь­ко вокруг при­ме­ров, а они прут и прут, а потом стра­да­ют. Ты сра­зу пони­май, что полу­чишь от ЗК толь­ко бла-бла-бла и секс».

Заоч­ни­ца­ми назы­ва­лись жен­щи­ны, заво­дя­щие зна­ком­ства с заклю­чен­ны­ми, всту­па­ю­щие в пере­пис­ку и раз­ное обще­ние с ними, ино­гда вплоть до оформ­ле­ния закон­но­го бра­ка – кому это разрешалось.

«Баба, зна­чит, по теле­фо­ну умуд­ри­лась с одним позна­ко­мить­ся, пять лет ему пере­дач­ки тас­ка­ла, на сви­дан­ки мота­лась, а он вышел и толь­ко его и виде­ли. Она его, зна­чит, при­е­ха­ла встре­чать – сто­ит себе, под­жи­да­ет у ворот. Одеж­ду при­вез­ла, все новое, кожа­ный ремень. А ей-то и гово­рят, уехал, всё, вче­ра. Это как в песне, толь­ко наобо­рот: а когда отки­нул­ся я с зоны, ты меня, б…, не жда­ла… Ну и она чего, уда­ви­лась на сво­ем этом кожа­ном ремне, и очень просто».

О таком вот несчаст­ном слу­чае пове­да­ла Кате ее свод­ная род­ствен­ни­ца Сера­фи­ма Гуцу­ляк, а Катя даже бокал с крас­ным вином поста­ви­ла от воз­му­ще­ния. Она не то что­бы не пове­ри­ла Сера­фи­ме, но выра­зи­ла сомне­ния в адек­ват­но­сти бабы – геро­и­ни рас­ска­за и нечаст­ной само­убий­цы. Катя счи­та­ла, что нор­маль­ная, разум­ная жен­щи­на изна­чаль­но не будет ввя­зы­вать­ся в заве­до­мо про­иг­рыш­ную исто­рию отно­ше­ний с осуж­ден­ным. Одно дело, утвер­жда­ла Катя, когда с тво­им род­ным чело­ве­ком про­ис­хо­дит беда – от тюрь­мы да от сумы, но зна­ко­мить­ся с таким?! Да кто это будет делать, в здра­вом-то уме?! Она — сума­сшед­шая, резю­ми­ро­ва­ла Катя, груст­но, разу­ме­ет­ся, тра­ге­дия, но – ниче­го не поде­ла­ешь, стра­да­ю­щий разум, мяту­ща­я­ся боль­ная душа.

И вот тогда Сера­фи­ма Гуцу­ляк сме­лым шагом отпра­ви­лась в свою спаль­ню и при­во­лок­ла отту­да бело­снеж­ный ноут­бук с над­ку­шен­ным ябло­ком на обложке.

«Смот­ри, — корот­ко про­го­во­ри­ла она, — вот смот­ри сюда. Это что же, тут все – псих­боль­ные? Стра­да­ю­щие моз­ги? Боль­ные души? Пол-Рос­сии, что ли?».

Сера­фи­ма пред­ло­жи­ла Кате озна­ко­мить­ся с фору­мом под назва­ни­ем СИЗО, где обща­лись, как было заяв­ле­но, «зеки и сока­мер­ни­ки», но суще­ство­ва­ла и отдель­ная ветвь, где дели­лись набо­лев­шим имен­но «заоч­ни­цы».

Катя нача­ла всмат­ри­вать­ся в мони­тор толь­ко из веж­ли­во­сти, не хоте­лось оби­жать невни­ма­ни­ем доб­рую Сера­фи­му, но уже минут через пять чита­ла, читала.

«При­ве­тик всем! А я хочу рас­ска­зать о сво­ём слу­чае. Рас­пи­са­лись мы на зоне. Рас­пи­сы­ва­ли нас через окно пере­дач (т.к. зона стро­гая), фот­кать­ся не раз­ре­ши­ли. Он по ту сто­ро­ну был в робе, а я в сва­деб­ном пла­тье. Реги­стра­тор­ша отме­ти­ла, что ей надо было, и всё! Но нас сра­зу же заве­ли в ком­на­ту сви­да­ний (сна­ча­ла меня обш­мо­на­ли, потом его). И дали три дня. Вот и вся сва­дьба. Но я ни о чём не жалею, у нас был празд­ник, пус­кай как не на воле, но всё же. Это наш празд­ник. Глав­ное, потом не жалеть, не упре­кать себя и мужа. Всем удачи!».

«Нуж­но, обща­ясь, на все обра­щать вни­ма­ние, ниче­го не про­пус­кать мимо ушей. Если чело­век вам врет, то он когда-нибудь обя­за­тель­но про­ко­лет­ся. Напри­мер, мой эпи­зод: после двух меся­цев обще­ния у мое­го теле­фон отш­мо­на­ли. Теле­фон «Сам­сунг» был, гово­рит. Я отсы­лаю денег, поку­па­ет дру­гой. Спра­ши­ваю, какой? Назы­ва­ет дру­гую мар­ку. Через неко­то­рое вре­мя про­го­ва­ри­ва­ет­ся слу­чай­но, что у него – ста­рый «Сам­сунг». Вывод я делаю соот­вет­ству­ю­щий. Никто ниче­го не заби­рал! Когда таких эпи­зо­дов набе­рет­ся несколь­ко, начи­на­ешь заду­мы­вать­ся. Тем не менее, я все рав­но с ним, и даже пыта­юсь най­ти оправ­да­ние его поступкам».

И так далее.

Катя листа­ла вир­ту­аль­ные стра­ни­цы, рас­крас­не­лась, раз­вол­но­ва­лась, она не пони­ма­ла себя. Сви­да­ние с Сера­фи­мой про­дол­жа­лось весь­ма ском­ка­но, Катя все боль­ше мол­ча­ла, гло­та­ла вино, вне­зап­но вызва­ла так­си, рас­се­ян­но рас­це­ло­вав подру­гу. Стем­не­ло, круг­лая луна напо­ми­на­ла широ­кое Сера­фи­ми­но лицо.

Дома Катя кину­лась к ком­пью­те­ру, отыс­ка­ла тот самый форум — одна запись при­влек­ла ее изби­ра­тель­ное вни­ма­ние. На удив­ле­ние, пред­став­лен­ная фото­гра­фия была хоро­ше­го каче­ства и высо­кой сте­пе­ни худо­же­ствен­но­сти, чер­но-белая, при взгля­де на нее вспо­ми­на­лись чьи-то сло­ва об игре све­та и тени, как смыс­ле фото­гра­фи­че­ско­го искус­ства. Это был порт­рет моло­до­го муж­чи­ны, по типу внеш­но­сти, несо­мнен­но, его мож­но было отне­сти к рас­ти­ра­жи­ро­ван­ной кате­го­рии «гла­мур­ных подон­ков», к кото­рой он и при­над­ле­жал, види­мо. Види­мо — при­ни­мая во вни­ма­ние ста­тью 228 УК РФ: «Неза­кон­ные про­из­вод­ство, сбыт или пере­сыл­ка нар­ко­ти­че­ских средств, пси­хо­троп­ных веществ или их ана­ло­гов…», по кото­рой моло­дой муж­чи­на был осуж­ден сро­ком на две­на­дцать лет. Назы­вал он себя – Пол. Катя соби­ра­лась про­сто посмот­реть еще раз. Про­сто посмот­реть. Но полу­чи­лось не совсем так, ведь чело­век пред­по­ла­га­ет, а.

Катя в силь­ном вол­не­нии, и вряд ли отда­вая себе отчет в дей­стви­ях, пере­пи­са­ла на первую попав­шу­ю­ся бума­гу теле­фон, ука­зан­ный под фото­гра­фи­ей, мобиль­ный опе­ра­тор Билайн, феде­раль­ный номер. Пер­вая попав­ша­я­ся бума­га ока­за­лась кви­тан­ци­ей за теле­фон­ные пере­го­во­ры, в этом обе­зу­мев­шей Кате при­ви­дел­ся доб­рый знак. Она доба­ви­ла в свои мобиль­ные кон­так­ты Пола, пры­га­ю­щи­ми паль­ца­ми набра­ла сооб­ще­ние, адре­со­ва­ла ему, и все это за счи­тан­ные секунды.

Сооб­ще­ние она нача­ла так: «Доро­гой Пол. Вы меня не зна­е­те, но…»

Пол отве­тил через один час пят­на­дцать минут, все это вре­мя, один час пят­на­дцать минут, Катя не толь­ко не выпус­ка­ла из рук теле­фон, но и не отво­ди­ла глаз от его малень­ко­го дис­плея. Как толь­ко он гас, стре­мясь мини­ми­зи­ро­вать рас­хо­ды энер­гии, Катя жала на про­из­воль­ные кноп­ки, доби­ва­ясь ров­но­го све­че­ния застав­ки — выбран­ной под вли­я­ни­ем момен­та фото­гра­фии котен­ка поро­ды мейн-кун. Это такие огром­но­го раз­ме­ра коты, потом­ки камы­шо­вых вро­де бы.

Катя дави­ла на кноп­ки и не мог­ла думать ни о чем кро­ме «а не пло­хой ли здесь сиг­нал сети», через один час пят­на­дцать минут полу­чи­ла недлин­ный ответ, Пол насто­ро­жен­но спра­ши­вал, с како­го имен­но сай­та Катя полу­чи­ла инфор­ма­цию о нем.

Так или ина­че, но Кати­на хоро­шая жизнь, с при­ят­ным про­буж­де­ни­ем безо вся­ко­го будиль­ни­ка пото­му как при­сут­ствие начи­на­ет­ся в один­на­дцать, Кати­на хоро­шая жизнь с при­ят­ным погру­же­ни­ем в сон меж­ду часом и дву­мя ночи пото­му как не тор­чать же в клу­бах до утра – вот эта вся тща­тель­но при­ду­ман­ная Кати­на жизнь пре­вра­ти­лась во что-то дру­гое. Разу­ме­ет­ся, про­изо­шло это не в момент отправ­ки сооб­ще­ния, начи­на­ю­ще­го­ся сло­ва­ми «Доро­гой Пол. Вы меня не зна­е­те, но…»

Этим пре­вра­ще­ние завершилось.

- Так вот, — Катя изящ­но поче­сы­ва­ет нос кон­чи­ком каран­да­ша, — два пись­ма… от пят­на­дца­то­го и два­дцать тре­тье­го… Ой, и не гово­ри. Так рас­стро­и­лась. Какой-то у них кон­фликт в отря­де. И Полу боль­ше всех надо, конечно.

Катя при­са­жи­ва­ет­ся на офис­ный стол, юбка с неров­ным подо­лом, мато­вые тем­но-серые туфли на высо­ком каб­лу­ке, Катя рас­ска­зы­ва­ет послед­ние ново­сти Пола, упо­треб­ляя осо­бый уже сленг, она взвол­но­ва­на еще и тем, что к сере­дине апре­ля Полу обе­ща­ли ДС – дли­тель­ное сви­да­ние сро­ком трое суток, пото­му что он не нару­шал дис­ци­пли­ны, доб­ро­со­вест­но тру­дил­ся, и отси­дел уже почти шесть лет из сво­е­го сро­ка. Катя, разу­ме­ет­ся, едет-едет, она уже все узна­ла, все рас­спро­си­ла, и что вести с собой, и где сни­мать ком­на­ту, и сколь­ко это будет сто­ить и раз­ное еще.

- А вот в аме­ри­кан­ских тюрь­мах сто­ят осо­бые дат­чи­ки, — делит­ся инфор­ма­ци­ей Катя, — они чув­ству­ют нали­чие нар­ко­ти­ков на руках, одеж­де, мель­чай­шие части­цы, моле­ку­лы. Там люди, при­е­хав­шие наве­стить сво­их близ­ких, перед вхо­дом в этот про­ве­роч­ный шлюз сте­ри­ли­зу­ют одеж­ду, руки моют, как хирурги…

Катя заду­мы­ва­ет­ся.

- Хоро­шо, что у нас ниче­го тако­го нет, — дела­ет вывод.

- У нас зато куча все­го осталь­но­го, — воз­ра­жаю я и выхо­дит Ген­рих. Рас­ти­ра­ет лицо рукой. Ген­рих очень похож на Шал­тая-Бол­тая из Али­сы в Зазер­ка­лье, или про­ще – на гигант­ское яйцо, если к нему при­де­лать руч­ки-нож­ки и кро­шеч­ную, почти не высту­па­ю­щую за кон­ту­ры голову.

- Что у тебя с Тор­го­вым про­ез­дом, — раз­дра­жен­но спра­ши­ва­ет Генрих.

- Все нор­маль­но, — я опус­каю голо­ву, нахо­жу справ­ки, — вот полу­чи­ли документы…

Ген­рих отвер­га­ет мое пред­ло­же­ние озна­ко­мить­ся с доку­мен­та­ми и спра­ши­ва­ет дальше:

- Лад­но, а что с пяти­ком­нат­ной? Что ты там тянешь, шоко­лад­ная же хата! Давай, что­бы к кон­цу меся­ца – было.

- Не полу­чит­ся, — не отво­жу взгля­да от его сер­ди­то­го лица, — там чет­вер­тый вла­де­лец в бегах.

- Ну, так най­ди его, — Ген­рих груз­но опус­ка­ет­ся на Катин стул, — какие про­бле­мы. Чаю мне. И вита­мин­ный напи­ток сделай.

- Катя, я вос­поль­зу­юсь тво­им ком­пью­те­ром, — спрашиваю.

- Минут трид­цать у тебя есть, — отве­ча­ет Катя, взгляд ее меч­та­те­лен. Вклю­ча­ет чай­ник, чай­ник визжит.