Зима в квартирах. Глава 3

Соня, Иркутск

Иркут­ский аэро­порт похож на все обнов­лен­ные меж­ду­на­род­но­стью аэро­пор­ты несто­лич­ных рос­сий­ских горо­дов, отли­ча­ет­ся раз­ве что при­сут­стви­ем мно­гих ази­а­тов; в пер­вый момент поду­ма­ла — каза­хи, ошиб­лась. Это ока­за­лись буря­ты, они широ­ко улы­ба­лись и дер­жа­лись групп­ка­ми чело­ве­ка по три-четы­ре, не знаю. Девуш­ки-бурят­ки почти все невы­со­ко­го роста, креп­ко­го тело­сло­же­ния, выде­ля­лась одна, очень худая, в белом свер­ка­ю­щем пла­ще, я засмот­ре­лась на ее смуг­лые ноги – каза­лось, они изло­ма­ют­ся в любую мину­ту и надо их укрепить.

Зачем-то искать и не обна­ру­жить сре­ди встре­ча­ю­щих Филип­по­ва, буд­то бы тре­ни­ро­вать себя для гря­ду­щих и оче­вид­ных печа­лей и горе­стей, свя­зан­ных с ним. Позво­нить Филип­по­ву, услы­шать о «недо­ступ­ном або­нен­те», най­ти сто­ян­ку так­си, удач­но раз­ме­стить дорож­ную сум­ку на бетон­ную тум­бу неяс­но­го предназначения.

Филип­пов меня, разу­ме­ет­ся, не встре­чал. Не пото­му «разу­ме­ет­ся», что я само­сто­я­тель­ная жен­щи­на и отверг­ла вся­кую его помощь, а про­сто он не мог. Было назна­че­но важ­ное сове­ща­ние с высо­ким госу­дар­ствен­ным чинов­ни­ком, ответ­ствен­ным за меро­при­я­тие – поезд здо­ро­вья име­ни ака­де­ми­ка Федо­ра Углова.

Я спра­ши­ва­ла еще здесь, дома, кто такой ака­де­мик Федор Углов, Филип­пов ска­зал – ну, это док­тор. Спа­си­бо, ска­за­ла я. Боль­ше вопро­сов не зада­ва­ла, если ска­зать откро­вен­но – не пом­ню вооб­ще, как про­ве­ла оста­ток вре­ме­ни, зная, что Филип­пов уез­жа­ет в эту чер­то­ву Сибирь, чер­то­во При­бай­ка­лье и чер­то­ву Мон­го­лию, хоть вна­ча­ле о Мон­го­лии речи не было вооб­ще. Вна­ча­ле речь была о необ­хо­ди­мо­сти что-то менять, и Филип­пов при­хо­дил домой с тем­ным непри­ят­ным лицом, отка­зы­вал­ся от ужи­на и закры­вал­ся в ком­на­те с балконом.

Наша новая квар­ти­ра состо­ит из трех ком­нат, кух­ни бал­ко­на и одной «тем­ной», она все еще счи­та­ет­ся новой, хоть мы в ней живем почти десять лет, Филип­пов не любит квар­ти­ры и не про­ща­ет мне несо­гла­со­ван­но­го пере­ез­да до сих пор. «Ты обма­ну­ла меня», — ска­зал он потря­сен­но, когда я сооб­щи­ла ему об обмене, он был во Фран­ции, в горо­де Тулу­зе, и мы обща­лись по теле­фо­ну. «Ты обма­ну­ла меня», — и поло­жил труб­ку, а я отве­ти­ла: все равно.

Тем не менее, все­го ком­нат было три, пер­вая назы­ва­лась – «боль­шая», вто­рая – «даль­няя» и тре­тья — «с бал­ко­ном», пол­то­ра года назад Филип­пов поста­вил туда замок. Он ска­зал: счи­тай, что это мой каби­нет, кто ныл все вре­мя «док­тор­скую, пиши док­тор­скую», не ты ли? Вот я и буду, в сво­ем каби­не­те, рабо­тать над дис­сер­та­ци­ей, и что­бы без помех, имею право.

На самом деле, труд­но ска­зать, в какой момент он был искрен­ним, может быть – все­гда. Ника­кой док­тор­ской не суще­ство­ва­ло, хоть его боль­нич­ное руко­вод­ство наста­и­ва­ло и сули­ло, но насчет «без помех» — пра­во он имел. И поль­зо­вал­ся им, имен­но в тот пери­од начал отра­щи­вать боро­ду и усы, ужа­са­ю­щая рыже­ва­тая щети­на про­рас­та­ла нерав­но­мер­но и каза­лась на рас­сто­я­нии пяти шагов гря­зью на щеках, гли­ня­ны­ми ошмет­ка­ми. На рас­сто­я­нии двух шагов уже было вид­но – щети­на. Невы­но­си­мо чешет­ся лицо, жало­вал­ся Филип­пов, про­сто сто­нал. Так побрей­ся, гово­ри­ла я, вполне рав­но­душ­но говорила.

До его ли боро­ды мне было! Мне, остав­лен­ной в двух ком­на­тах – боль­шой и даль­ней — остав­лен­ной при­би­рать мусор, выно­сить облом­ки, остат­ки, объ­ед­ки и оскол­ки жиз­ни, нашей когда-то общей.

Сей­час не пом­ню, в какой момент я запо­до­зри­ла нали­чие аль­тер­на­тив­ной женщины.

Это про­изо­шло не испод­воль, когда из неболь­ших жестов, повто­ря­ю­щих­ся поступ­ков скла­ды­ва­ешь кар­ти­ну ново­го мира; одна­жды на ули­це ко мне подо­шла пожи­лая жен­щи­на со сло­ва­ми: «про­сти­те, но я заблу­ди­лась, позор – живу в этом рай­оне пять­де­сят лет, реши­тель­но мне пора на клад­би­ще, не отве­де­те меня по адре­су…», и про­тя­ну­ла свой пас­порт, с про­пис­кой. Пока мы шли, она всё повто­ря­ла: «не пом­ню, когда проснув­шись, пере­ста­ла узна­вать свою комнату».

Вот и я – не помню.

Не пом­нить. Пытать­ся сооб­ра­зить все-таки.

Кажет­ся, было так. Филип­пов ото­шел ко сну, я рабо­та­ла: шер­сти­ла базу, отправ­ля­ла пись­ма, часто про­ис­хо­дит, что кро­ме как ночью, этим зани­мать­ся неко­гда. Раз­дал­ся теле­фон­ный зво­нок, пере­го­во­ри­ла с кли­ен­том – мно­гим при­хо­дит в голо­ву обсу­дить про­бле­мы с жильем в тем­ное вре­мя суток. Раз­го­вор завер­шил­ся прак­ти­че­ски сдел­кой, при­чем уда­лось выгод­но выста­вить на про­да­жу счи­та­ю­щу­ю­ся нелик­вид­ной «треш­ку» у пар­ка Гага­ри­на. При­обод­рен­ная уда­чей, зава­ри­ла чаю и откры­ла холо­диль­ник – съесть кон­фе­ту, я заслу­жи­ла, ска­за­ла себе убе­ди­тель­но. Я долж­на огра­ни­чи­вать себя в еде, осо­бен­но по ночам, хоть Карл Лагер­фельд, сбро­сив­ший поряд­ка пяти­де­ся­ти кило­грам­мов, утвер­жда­ет, что глав­ное – коли­че­ство кало­рий, а не вре­мя их полу­че­ния, но тот же Филип­пов высме­и­ва­ет Кар­ла Лагер­фель­да, назы­вая ста­рым педерастом.

В холо­диль­ни­ке обна­ру­жил­ся пла­сти­ко­вый кон­тей­нер с Филип­пов­ским обе­дом, он носит с собой домаш­нюю еду, так как имел в про­шлом язву две­на­дца­ти­перст­ной киш­ки и нуж­да­ет­ся в дие­ти­че­ском пита­нии. Я отку­по­ри­ла кон­тей­нер. Он содер­жал кар­то­фель­ное пюре и две акку­рат­ные теф­те­ли. В паке­те из спе­ци­аль­ной бума­ги, похо­жей на пер­га­мент, поко­ил­ся кусок яблоч­но­го пиро­га на ско­рую руку, шар­лот­ки. Это был обед про­шед­ше­го дня, и Филип­пов его не съел. Не забыв о кон­фе­те, вер­ну­лась за стол и при­ня­лась обду­мы­вать дан­ный слу­чай. Пожа­луй, это про­изо­шло впер­вые – несъе­ден­ный обед.

Утром спо­кой­но осве­до­ми­лась о при­чи­нах. Да сколь­ко мож­но, взо­рвал­ся Филип­пов на пустом месте, ты со мной обра­ща­ешь­ся, как с соп­ля­ком-маль­чиш­кой, а я взрос­лый муж­чи­на, кан­ди­дат и почти док­тор меди­цин­ских наук, сам раз­бе­русь, когда мне и что съе­дать! Я на рабо­те све­та бело­го не вижу, я кро­ме обя­зан­но­стей заве­ду­ю­ще­го отде­ле­ни­ем, выпол­няю еще и свои, если ты пом­нишь такие незна­чи­тель­ные дета­ли, и мне неко­гда жрать котлеты.

Так он кри­чал, и даже задох­нул­ся, на шее дер­гал­ся синий кро­ве­нос­ный сосуд, лицо при­ня­ло мали­но­вый отте­нок и руки у него тряс­лись, никак не мог спра­вить­ся с застеж­кой-мол­нией лег­кой крут­ки, так и ушел — в рас­стег­ну­той, Филип­пов насто­я­щий педант и все­гда засте­ги­ва­ет одеж­ду до послед­ней пуго­ви­цы, до послед­не­го сан­ти­мет­ра застежки-молнии.

Тем же вече­ром – он дежу­рил – раз­дал­ся теле­фон­ный зво­нок, в труб­ке сна­ча­ла мол­ча­ли, потом спро­си­ли глу­хо­ва­тым, каким-то плы­ву­щим голо­сом: про­сти­те, это област­ной книж­ный фонд? Я отку­да-то сра­зу поня­ла, что дело ни в каком не в област­ном книж­ном фон­де, кото­ро­го навер­ня­ка даже не суще­ству­ет. Книж­ный фонд, отве­ти­ла я, имен­но област­ной, а что вы кон­крет­но хотели.

Труб­ку положили.

Ни на мину­ту не пере­ста­вать его любить, мучи­тель­но обо­жать; уди­ви­тель­ное дело, раз начав­шись, моя влюб­лен­ность не осла­бе­ва­ла, не пере­стра­и­ва­лась в более серьез­ное чув­ство, как пишут в кни­гах попу­ляр­ной пси­хо­ло­гии. Испы­ты­вать неиз­мен­но оди­на­ко­вую по гра­ду­су нака­ла влюб­лен­ность, острое поме­ша­тель­ство, болезнь воли и что угод­но еще.

В одну из пер­вых наших сов­мест­ных про­гу­лок – Филип­пов пред­по­чи­тал все­му осталь­но­му вре­мя­про­вож­де­нию пешие про­гул­ки – я зашла в обще­ствен­ную убор­ную город­ско­го пар­ка, рас­по­ло­жен­ную в поме­ще­нии под зем­лей. Веро­ят­но, во вре­мя холод­ной вой­ны и гон­ки воору­же­ний здесь раз­ме­ща­лось учеб­ное бом­бо­убе­жи­ще, и сохран­ны­ми оста­лись несколь­ко пла­ка­тов о пра­ви­лах пове­де­ния насе­ле­ния при объ­яв­лен­ной воз­душ­ной тре­во­ге. Когда я выско­чи­ла через три мину­ты, Филип­по­ва рядом не ока­за­лось. С пла­чем, мгно­вен­но воз­ник­шим, я бро­си­лась к людям, про­хо­дя­щим мимо, и чуть не на коле­нях ста­ла выпы­ты­вать, не виде­ли ли они моло­до­го муж­чи­ну в кожа­ной курт­ке и без голов­но­го убо­ра. Цеп­ля­лась за руки и края одежд.

Филип­пов в пол­ном заме­ша­тель­стве подо­шел ко мне, он вышел из муж­ской убор­ной, с дру­гой сто­ро­ны, под­нял­ся из-под зем­ли, с каж­дый шагом по лест­ни­це воз­но­сясь, воз­но­сясь. Вытер мои сле­зы ладо­нью. Ладо­ней не хва­ти­ло, и он стря­хи­вал сле­зы на пар­ко­вые дорож­ки, моще­ные на ста­рин­ный манер сти­ли­зо­ван­ны­ми булыжниками.

Но это было дав­но, а плы­ву­щий голос – отнюдь. Не удер­жа­лась, пере­зво­ни­ла Филип­по­ву. Тебя тут из книж­но­го фон­да разыс­ки­ва­ют, ска­за­ла с наи­воз­мож­ней­шим сар­каз­мом. Филип­пов был недо­во­лен и отве­тил в том духе, что вме­сто того, что­бы домо­гать­ся до него, я мог­ла бы сде­лать что-то полез­ное, к при­ме­ру, разо­брать пись­мен­ный стол, он зава­лен дурац­ки­ми фото­гра­фи­я­ми и абсо­лют­но невозможно.

Или одна­жды утром, в суб­бо­ту, кажет­ся. Мы пили вме­сте на кухне чай, я пода­ла зим­ний салат, что наре­за­ла по како­му-то поры­ву нака­нуне, Филип­пов с удо­воль­стви­ем ел и улы­бал­ся – не мне, а в окно. В наше окно смот­рят окна дома напро­тив, и улы­бать­ся осо­бен­но нече­му. Потом он встал, помыл посу­ду и при­нял­ся насви­сты­вать, я замер­ла. Про­сто настро­е­ние, — он под­миг­нул мне, — хоро­шее. Закрыл­ся в сво­ей ком­на­те и вско­ре радост­но про­кри­чал кому-то при­вет­ствие. По-французски.

Он поль­зу­ет­ся «скай­пом», это самое удобное.

***

Соня. Иркутск

Раз­ни­ца с Иркут­ском во вре­ме­ни состав­ля­ла пять часов, и, навер­ное, еще не нача­ла мной вос­при­ни­мать­ся ост­ро. Я совер­шен­но не дума­ла ни о чем таком – Филип­пов и его новые миры — запи­хи­вая новую дорож­ную сум­ку в багаж­ник так­си. Адрес у меня был запи­сан на изнан­ке кви­тан­ции за кабель­ное теле­ви­де­ние, и я про­дик­то­ва­ла води­те­лю: ули­ца Пятой армии, такой-то дом. Это что же, поче­му-то уди­вил­ся води­тель, центр? Отку­да мне знать, я пожа­ла пле­ча­ми, я впер­вые в Иркут­ске. Может быть, и центр. Центр, под­твер­дил води­тель, набе­реж­ная в трех минутах.

Стран­но себя ощу­щать в незна­ко­мом горо­де, хотя и менее стран­но, чем ты ожи­да­ешь, вокруг осень, вовсе не такая холод­ная, какой она пред­став­ля­ет­ся изда­ле­ка. При­ят­ная пого­да, све­жий воз­дух, боль­шие дере­вья, пах­нет рекой. Город пере­се­ка­ет Анга­ра, деля на нерав­ные части.

Вер­нув­шись из сво­ей пер­вой поезд­ки, Филип­пов толь­ко об Анга­ре и рас­ска­зы­вал, еще про мосты — ста­рый и новый, захле­бы­вал­ся сло­ва­ми, всплес­ки­вал рука­ми, что ему отнюдь не свой­ствен­но, ты удив­ля­лась, не пода­ва­ла виду. И если спра­ши­ва­ла его: поче­му поче­му поче­му ты опять едешь на этом поез­де, у тебя же куча рабо­ты и здесь – фак­ти­че­ски он пятый месяц испол­нял обя­зан­но­сти заве­ду­ю­ще­го отде­ле­ни­ем, сам заве­ду­ю­щий отде­ле­ни­ем пятый месяц нахо­дил­ся на боль­нич­ном, он отве­чал: я влю­бил­ся в Иркутск.

Да, так и говорил.

Авто­мо­биль тем вре­ме­нем оста­но­вил­ся у сим­па­тич­но­го дома, я даже не ожи­да­ла, что этот дом мне так понра­вит­ся – трех­этаж­ный дом построй­ки, судя по все­му, сере­ди­ны про­шло­го века, ошту­ка­ту­рен­ный в два цве­та – пер­вый этаж густо-розо­вый, два верх­них – тем­но-жел­тый. Фор­ма у дома была хоро­шень­кая — почти колод­цем, и дво­рик тоже хоро­шень­кий – почти пра­виль­ный квад­рат, несколь­ко дере­вян­ных лавок, рас­сох­ша­я­ся песоч­ни­ца под грибком.

Мне сле­до­ва­ло забрать клю­чи от вре­мен­но­го жили­ща Филип­по­ва в квар­ти­ре номер четы­ре, так и сде­ла­ла. Домо­фон, на порог вышла невы­со­кая девуш­ка в синей рас­кле­шен­ной юбке, зеле­ном поло­са­том сви­те­ре и крас­ных туф­лях без каб­лу­ков. Гор­ло сви­те­ра она натя­ну­ла почти до носа – мерз­ла? Маскировалась?

Это вы что ли к док­то­ру при­е­ха­ли, спро­си­ла девуш­ка без инте­ре­са, сей­час я про­ве­рю, у меня есть кон­троль­ные вопро­сы. Выта­щи­ла из кар­ма­на юбки смя­тый листок, поизу­ча­ла его, засу­ну­ла обратно.

Кажет­ся, я поте­ря­ла эту запись, ска­за­ла без вся­кой обес­по­ко­ен­но­сти, ну да лад­но. Про­ве­рю вас так. Я, кажет­ся, пом­ню, что надо спро­сить. На какой руке у док­то­ра шрам?

Я рас­сме­я­лась, все это зву­ча­ло забав­но, по край­ней мере. На пра­вой, тем не менее, ответила.

Хоро­шо, на пра­вой, а как он его полу­чил, девуш­ка смот­ре­ла в сто­ро­ну. За ее спи­ной был виден кло­чок кори­до­ра, сте­ны в поло­са­тых обо­ях, боль­шое зер­ка­ло и све­тиль­ник с мато­вым аба­жу­ром из стек­ла. Доно­сил­ся запах чес­но­ка, ско­рее при­ят­ный, про­шла кош­ка серых тонов, девуш­ка ее береж­но ото­дви­ну­ла ногой вглубь. Кош­ка мяук­ну­ла уже там, в глубине.

Вне­зап­но отту­да же быст­ро набе­жал маль­чик лет четы­рех, в хлоп­ча­то­бу­маж­ных кол­гот­ках и тол­стов­ке с улы­ба­ю­щим­ся геро­ем совре­мен­но­го мульт­филь­ма. Я не очень в них раз­би­ра­юсь, какой-то житель моря, квад­рат­ный жел­тый, и все­гда улы­ба­ет­ся. Маль­чик был смугл, чер­но­во­лос, куд­ряв, и закри­чал: мама, мама, я доел твой несчаст­ный борщ, теперь могу поесть моро­же­но­го, ты обещала!

Ману, ска­за­ла девуш­ка, Ману, ты видишь – я заня­та, сей­час ты полу­чишь свое моро­же­ное, через три минуты.

Что такое три мину­ты, спро­сил маль­чик, это как что, это как рекла­ма встро­ен­но­го пылесоса?

Девуш­ка не отве­ти­ла, нако­нец посмот­ре­ла на меня, посмот­ре­ла очень вни­ма­тель­но, это назы­ва­ет­ся – свер­ху дони­зу, но что же она мог­ла уви­деть, как ни самую обык­но­вен­ную жен­щи­ну в чер­ном паль­то с капю­шо­ном, из кар­ма­на тор­чат пер­чат­ки, на голо­ве недав­но был берет, но в так­си я его сня­ла, тем­ные воло­сы забра­ны в хвост без вся­ких ухищрений.

Меня зовут Мар­фа, пред­ста­ви­лась она неожи­дан­но. А вы та самая док­то­ро­ва смен­щи­ца, спро­си­ла затем, та самая, да, у кото­рой погиб ребе­нок, да?

Я и не поду­ма­ла остол­бе­неть или что-то такое, слег­ка улыб­ну­лась и отве­ти­ла: вы ошиб­лись, я его жена.

Маль­чик все это вре­мя пры­гал лягуш­кой у мате­рин­ских ног, скан­ди­руя: мо-ро-же-но-йе, девуш­ка Мар­фа покрас­не­ла, доста­ла из дру­го­го кар­ма­на клю­чи, на коль­це один от домо­фо­на и два обык­но­вен­ных, и про­тя­ну­ла мне, не гово­ря более ни сло­ва. Хлоп­ну­ла дверь, и уже за две­рью маль­чик со стран­ным име­нем Ману полу­чил, наде­юсь, свое мороженое.

Хоро­шая лест­ни­ца, доб­рот­ные пери­ла из дере­ва, отре­ста­ври­ро­ван­ные с любо­вью. Номер квар­ти­ры я зна­ла. Трид­цать три. Тре­тий этаж. Тре­тий подъезд.

Во дво­ре раз­го­ва­ри­ва­ли двое муж­чин в каму­фляж­ной воен­ной фор­ме, один ска­зал мне: сест­ра, сест­рен­ка, доб­ро­го тебе дня! Не помочь с сумоч­кой? А то я могу. Улыб­нул­ся, во рту не хва­та­ло мно­гих зубов.

И он, и девуш­ка из чет­вер­той квар­ти­ры раз­го­ва­ри­ва­ли без како­го-либо чуже­род­но­го мне оттен­ка рус­ско­го язы­ка, но очень быст­ро. Почти ско­ро­го­вор­кой. Я вооб­ще очень чув­стви­тель­на к раз­ным акцен­там, диа­лек­там, и они очень лип­нут ко мне, обща­ясь с Филип­по­вым без оста­нов­ки выход­ной день, сле­ду­ю­щим утром я зву­чу, как он – по сину­со­и­де, вверх-вниз, он так инто­ни­ру­ет свою речь.

Спра­вив­шись с нетруд­ны­ми зам­ка­ми, откры­ла дверь с номе­ром трид­цать три, квад­рат­ная при­хо­жая, пря­мо­уголь­ни­ки сол­неч­но­го све­та на пар­кет­ном полу, в углу – круг­лая вешал­ка, на манер ресто­ран­ной, на одном из крюч­ков бол­та­ет­ся филип­по­в­ская курт­ка, я при­кос­ну­лась рукой к серо­му тре­уголь­ни­ку рукава.

И сра­зу отошла.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.