Зима в квартирах. Глава 6

Елена

Ты про­сти меня, доро­гая, я веч­но гру­жу тебя такой ерун­дой, что ты ско­ро пере­ста­нешь отве­чать на мои звон­ки, но это послед­ний раз. Обе­щаю, послед­ний. Ты же выслу­ша­ешь меня? Да, да. Пред­став­ля­ешь, шла с рабо­ты домой, мороз, кос­ми­че­ская сту­жа вооб­ще неве­ро­ят­ная, замерз­ла. Позво­нил руко­во­ди­тель про­ек­та и про­сил вер­нуть­ся – забыл мне отдать важ­ную рас­пе­чат­ку, а по элек­трон­ной почте, спро­си­ла я. Он воз­му­тил­ся и отве­тил, что ему неко­гда, неко­гда! Я повер­ну­лась обрат­но и поня­ла, что сей­час умру от холо­да. Чул­ки про­сто вмерз­ли в кожу, руки-ноги оде­ре­ве­не­ли и ими хоте­лось сту­чать друг о дру­га, что­бы харак­тер­ный такой звон. И я шла, ника­ко­го транс­пор­та. В прин­ци­пе, идти-то неда­ле­ко, но не каж­дый раз так кажет­ся. И вот я уви­де­ла эту вывес­ку, иди­от­ская совер­шен­но вывес­ка: бар-сто­ло­вая «Послед­няя рюм­ка», такие забе­га­лов­ки при­ня­то назы­вать как-то «шпок», что ли. Не пом­ню. Не знаю. И я откры­ла дверь. Ска­за­ла пожи­лой бар­мен­ше в седых бук­лях: пять­де­сят грам­мов вод­ки. Она про­тя­ну­ла, в стек­лян­ной рюм­ке. Я выпи­ла, и ничуть мне не ста­ло теп­ло. Еще, ска­за­ла я и поста­ви­ла рюм­ку на при­ла­вок. При­ла­вок был окле­ен кон­такт­ной плен­кой, ими­ти­ру­ю­щей дере­во. На нем лежа­ло меню, завер­ну­тое в розо­ва­тый поли­эти­ле­но­вый пакет. «Пиц­ца с яйцом – 27 руб­лей, Лап­ша быст­ро­го при­го­тов­ле­ния – 15 руб­лей, хлеб­ная тарел­ка — 5». Хлеб­ная тарелка.

За моей спи­ной закаш­лял­ся муж­чи­на. Толь­ко в этот момент я обра­ти­ла вни­ма­ние, что в баре-сто­ло­вой кто-то был еще. Вы бы кон­фет­кой заже­ва­ли, он про­тя­нул мне какую-то страш­ную мар­ме­ла­ди­ну в табач­ной тру­хе и обрыв­ках бума­ги. Я взя­ла ее, не реша­лась отку­сить, но отда­вать было неудоб­но. И тогда я выпи­ла вто­рую пор­цию вод­ки и быст­ро съе­ла кон­фе­ту. Бар­мен­ша села на дере­вян­ный стул и сде­ла­ла гром­че музы­ку. Это была пес­ня со сло­ва­ми «она хоте­ла бы жить на Ман­х­эт­тене, и с Деми Мур делить­ся секретами».

Муж­чи­на рас­сме­ял­ся и вышел на ули­цу. Я, неиз­вест­но зачем, поспе­ши­ла за ним. Догна­ла. Он был в курт­ке из гру­бо­го мате­ри­а­ла типа бре­зен­та. Цвет в тем­но­те раз­ли­чить было слож­но, но я бы ска­за­ла – зеле­но­ва­тый. Сво­бод­ные джин­сы. Голо­ва непо­кры­та. Тем­ные воло­сы отрос­ли длин­нее заду­ман­но­го и зави­ва­лись за уша­ми насто­я­щи­ми коль­ца­ми. Небри­тый, неболь­шие гла­за инте­рес­ной фор­мы, узкие.

Я засту­пи­ла ему доро­гу. Я не знаю, зачем я это сде­ла­ла, не было ника­ких осно­ва­ний для это­го – засту­пить доро­гу незна­ко­мо­му чело­ве­ку. Какой-то морок, когда отку­да-то берет­ся твер­дая уве­рен­ность в том, что посту­пить надо имен­но так. Про­сти­те, ска­за­ла я, удив­ля­ясь самой себе, мож­но я вас про­во­жу немно­го. Да, такая глу­пость. Он ска­зал, ну что ж, пошли, если так хочешь. Он выде­лил голо­сом вот это самое «если так хочешь», бес сомне­ния, имея в виду нечто сек­су­аль­ное. Ну, ты пони­ма­ешь, сек­су­аль­ный кон­такт. Уве­ре­на, что он решил, буд­то я запа­ла на него, в этом баре-сто­ло­вой. И даже отка­за­лась ради это­го от пиц­цы с яйцом! Такая вот неле­пость. Про­сти, я обе­ща­ла быть крат­кой. Не полу­ча­ет­ся. Мень­ше все­го тогда я была настро­е­на на секс. Я и сей­час-то… Ладно.

И мы пошли. Это про­дол­жа­лось дол­го. Муж­чи­на под­нял ворот­ник, при­крыл ниж­нюю часть лица шар­фом, отту­да, из-под шар­фа гово­рил мне что-то. Я слы­ша­ла не все, рядом про­но­си­лись авто­мо­би­ли, авто­бу­сы тор­мо­зи­ли, зво­нил мой мобиль­ник, этот шум вокруг мешал. Отдель­ные сло­ва и фра­зы я улав­ли­ва­ла, что-то про ком­му­наль­но­го сосе­да со стран­ным име­нем Кутя. Так полу­чи­лось, что я шага­ла в неиз­вест­ном направ­ле­нии с чело­ве­ком, пред­став­ле­ния не име­ла, как его зовут, зато зна­ла мно­гое про ком­му­наль­но­го сосе­да, о его при­выч­ке зава­ри­вать чай непо­сред­ствен­но в элек­тро­чай­ни­ке, напри­мер. Или о том, что он летом и зимой выхо­дит на ули­цу с дву­мя лыж­ны­ми пал­ка­ми. Такой вид спор­та вооб­ще-то есть, муж­чи­на посмот­рел на меня при­сталь­но, назы­ва­ет­ся — nordic walking. Это про­зву­ча­ло уди­ви­тель­но из его уст, ну ты понимаешь.

И тут мы вдруг при­шли. Бук­валь­но упер­лись носа­ми в облуп­лен­ную кир­пич­ную сте­ну дома. Подо­жди здесь, вынув рот из шар­фа, ска­зал муж­чи­на, подо­жди, посмот­рю, мож­но ли ко мне сего­дня. И он про­шел даль­ше, в подъ­езд, лишен­ный вся­кой две­ри, как бы про­сто — про­ем. Я оста­лась, пыта­ясь сори­ен­ти­ро­вать­ся. Куда, ска­жем, вызы­вать так­си, уточ­нить адрес. С огром­ным удив­ле­ни­ем про­чи­та­ла назва­ние ули­цы, это была дале­кая ули­ца. Полу­ча­лось, мы шли не менее часа.

Муж­чи­на не воз­вра­щал­ся, посте­пен­но мой морок как бы про­хо­дил, отва­ли­вал­ся от меня по кус­кам, вне­зап­но и рез­ко забо­ле­ла голо­ва. Доста­ла теле­фон, посмот­ре­ла – ну конеч­но, пять про­пу­щен­ных вызо­вов от руко­во­ди­те­ля про­ек­та, набра­ла его номер. Он не отве­чал. Надо было ехать домой, вдруг я ощу­ти­ла холод, очень силь­ный, слов­но он накап­ли­вал­ся где-то в резер­ву­а­ре, как в желч­ном пузы­ре, а потом – разом про­лил­ся. Или обру­шил­ся. У меня засту­ча­ли зубы, я забе­жа­ла в подъ­езд, где ранее исчез муж­чи­на, но там согреть­ся было невоз­мож­но. Очень ста­рый был этот дом, лест­ни­цы выщерб­ле­на, пери­ла изло­ма­ны, как это умуд­ри­лись выкор­че­вать чугун­ные эти фраг­мен­ты, а все же выкор­че­ва­ли. Лам­поч­ка горе­ла слиш­ком близ­ко к потол­ку, она выжгла на нем чер­ное пят­но. Бата­рея, бата­рея, бор­мо­та­ла я вслух, иска­ла хоть како­го-то теп­ла. Бата­рея обна­ру­жи­лась меж­ду эта­жа­ми, я даже немно­го про­сле­зи­лась от сча­стья. При­се­ла око­ло нее, как кош­мар­ная бом­жи­ха, при­жа­лась коле­ня­ми, ладо­ня­ми, при­бли­зи­ла лицо. Теп­лой она была весь­ма условно.

Вызва­ла так­си из поло­же­ния на кор­точ­ках. Муж­чи­на так и не появ­лял­ся, да я уже и забы­ла, чего хоте­ла от него. Так­си подъ­е­ха­ло минут через десять. Я разо­гну­лась, спу­сти­лась, заяв­лен­ной дис­пет­че­ром шко­ды-окта­вии не уви­де­ла. Вооб­ще, кро­ме одно­го авто­мо­би­ля, нелов­ко при­пар­ко­ван­но­го напро­тив, ника­ких машин в пре­де­лах види­мо­сти не было. Я быст­ро про­ве­ри­ла адрес. Адрес был верным.

В недо­уме­нии про­шла десять мет­ров вле­во, десять мет­ров впра­во. Загля­ну­ла за угол. За углом был двор, дет­ская пло­щад­ка, песоч­ни­ца. Пере­шла доро­гу. Впе­ре­ди пока­за­лись фары и ярко све­тя­ща­я­ся эмбле­ма так­си, чер­ные «шашеч­ки» на жел­том фоне. Вто­рой раз за вечер я чуть не запла­ка­ла от радо­сти. Побе­жа­ла. Взгляд некста­ти заце­пил­ся за тот самый авто­мо­биль, нелов­ко при­пар­ко­ван­ный кри­во и косо. Я оста­но­ви­лась. Я уже зна­ла, но все же посмот­ре­ла на номер.

Это был авто­мо­биль мое­го мужа.

Да, ходо­вая модель, а циф­ры – код реги­о­на горо­да в теле­фон­ных номе­рах. Лег­ко запом­нить. Это был его авто­мо­биль, и он сто­ял, нелов­ко кри­во и косо при­пар­ко­ван­ный на дале­кой ули­це, где мужу совер­шен­но нече­го было делать. Осо­бен­но если учесть, что он сего­дня вече­ром наве­ща­ет свою мать. Он все­гда наве­ща­ет ее по чет­вер­гам, это в пра­ви­лах семьи.

Загля­ну­ла в тем­ный салон. Разу­ме­ет­ся, он был пуст. Сра­зу куда-то дел­ся озноб. Я выуди­ла из кар­ма­на теле­фон. Набра­ла номер. Алло, ото­звал­ся он сра­зу, я слу­шаю. Ты где, спро­си­ла я обыч­ное. А то ты не зна­ешь, ска­зал он, у мате­ри. Минут через сорок буду выез­жать. Пока. Ты чего-то хотела?

Ниче­го, отве­ти­ла я.

***

Игорь

Тина посту­па­ет со мной так, как нико­гда до нее никто не смел. Я про­шу не зво­нить мне поз­же вось­ми вече­ра, поз­же вось­ми вече­ра я дома, она если и зво­нит, то толь­ко, толь­ко после вось­ми вече­ра. Про­шу не назы­вать меня «Гоша», нена­ви­жу «гошу», она назы­ва­ет меня толь­ко так. Как-то спу­стил­ся на пять минут в кафе­те­рий у себя в офи­се, и уви­дел там ее. Это было не ого­во­ре­но, обыч­ный рабо­чий день, я плот­но зани­мал­ся важ­ным кли­ен­том и вот выкро­ил мину­ту, что­бы купить кофе. У нас сло­мал­ся, что ли, аппа­рат или кон­чи­лись филь­тры, или я не пом­ню. В общем, она сидит в нашем кафе­те­рии, мор­щит­ся над чаш­кой чая, сво­дит бро­ви на пере­но­си­це. Что ты тут дела­ешь, я шаг­нул к ней. Она рез­ко вста­ла, мы ока­за­лись очень близ­ко друг к дру­гу, этот ее запах… Очень силь­ный запах соли, рыбы, кипя­щей воды, я не могу объ­яс­нить. Лич­ный ее запах, не духи, тра­вы, мок­рой зем­ли, не знаю, я про­сто поте­рял воз­мож­ность сооб­ра­жать на вре­мя. Отсту­пил назад и сел. Дышал гром­ко, все в кафе­те­рии смот­ре­ли на меня, слы­ша­ли это гром­кое дыха­ние и виде­ли мое ненор­маль­ное, болез­нен­ное воз­буж­де­ние. Тина повер­ну­лась и пошла к выхо­ду. Мол­ча­ла. В тот день я впер­вые поду­мал, что все идет не так, как мне хоте­лось бы.

***

Тина

Если смот­реть на про­ис­хо­дя­щее с точ­ки зре­ния фата­ли­ста, то в чем-то будет про­ще, а в чем-то слож­нее. Слож­нее изна­чаль­но при­нять точ­ку зре­ния фата­ли­ста, а про­ще – вос­при­ни­мать какие-то стран­ные про­ис­ше­ствия, все­гда слу­ча­ют­ся стран­ные про­ис­ше­ствия. Напри­мер, я выпол­няю свои слу­жеб­ные обя­зан­но­сти, ну мало ли – обща­юсь с кли­ен­та­ми, встре­ча­юсь с парт­не­ра­ми, да пусть хоть пою и тан­цую на бис. Кста­ти о тан­цах, недав­но полу­чи­ла пода­рок от Сая­ны – она при­ко­ло­лась и при­сла­ла мне пере­нос­ной шест для стрип­ти­за. Как я сме­я­лась! Это у нас общее вос­по­ми­на­ние, как-то еще в Бер­лине запи­са­лись в шко­лу стрип-тан­цев, выпол­няя самое пер­вое упраж­не­ние: широ­ко раз­ве­сти коле­ни и одно­вре­мен­но при­сесть – мы упа­ли рядом, валя­лись на полу и ржа­ли, нас попро­си­ли поки­нуть класс. Так вот, я выпол­няю слу­жеб­ные обя­зан­но­сти – и вдруг вижу. Вижу в тор­го­вом зале чело­ве­ка, и у него такой же фор­мы голо­ва, такой же кон­струк­ции нос с гор­бин­кой, точ­но так же подот­то­пы­ре­ны уши, как у осо­бен­но­го для меня мужчины.

И я немед­лен­но теряю мысль, ком­каю важ­ный дого­вор, сби­ва­юсь на полу­сло­ве, заме­чаю, как мне меша­ют эти руки, я сей­час – пло­хой тан­цор. «Черт побе­ри все это нафиг, — думаю в пани­ке, — ну как же так вооб­ще может быть?». Такие же гла­за, такой же под­бо­ро­док, ску­лы в виде квад­рат­ной скоб­ки и ров­но такая же улыб­ка — неболь­шая, буд­то бы муж­чи­на не уве­рен, сто­ит ли улы­бать­ся сейчас.

Есте­ствен­но, у него какое-то дело к хозя­и­ну, но вполне может обра­зо­вать­ся и общая тема со мной. И она обра­зу­ет­ся. И пре­крас­но зная, что это лиш­нее, я с лег­ко­стью устра­и­ваю так, что­бы обсуж­дать общую тему в более под­хо­дя­щем месте. Обсуж­да­ем, зна­чит, общую тему, и я ста­нов­люсь глу­хой с пер­вой же мину­ты раз­го­во­ра, пото­му что и голос ока­зы­ва­ет­ся иден­тич­ным – с голо­сом осо­бен­но­го для меня муж­чи­ны. Эти бар­ствен­ные ныр­ки вниз к сере­дине фра­зы, слег­ка недо­де­лан­ный звук «ж», слиш­ком мяг­кий для рус­ской речи. Рас­тя­ну­тые глас­ные на кон­це сло­ва, прак­ти­че­ски отсут­ству­ю­щие пау­зы меж­ду фра­за­ми. И это даже хоро­шо, что я оглох­ла, есть вре­мя поду­мать о про­ис­хо­дя­щем. Вре­мя есть, а вот думать я не могу, разу­чи­лась? Не уме­ла нико­гда? Неважно.

Мы едим вкус­ный ресто­ран­ный обед. А потом я про­из­но­шу отвра­ти­тель­ную баналь­ность типа «к тебе или ко мне?», а потом дол­го раз­мыш­ляю об эти­мо­ло­гии сло­ва «само­об­ман».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.