Меня зовут Лиза, и я наркоманка

— Това­ри­щи роди­те­ли, — ска­за­ла член роди­тель­ско­го коми­те­та шко­лы, — не рас­хо­ди­тесь. Мы еще не ого­во­ри­ли план класс­но­го часа.

Роди­те­ли, толь­ко и меч­та­ю­щие послед­ние пол­то­ра часа разой­тись, неудо­вле­тво­рен­но заго­мо­ни­ли. Член роди­тель­ско­го пере­беж­ка­ми добра­лась до две­рей и забло­ки­ро­ва­ла их плот­ным, хоро­шо оде­тым телом.

— Наде­юсь, все в кур­се анти­нар­ко­ти­че­ских уро­ков? – спро­си­ла требовательно.

Роди­те­ли мол­ча­ли. Это был слож­ный вопрос. Услы­шав такой, и вы бы заду­ма­лись на мину­ту, чест­но пыта­ясь вспом­нить, оце­нить, какие имен­но анти­нар­ко­ти­че­ские уро­ки пре­под­нес­ла вам жизнь. Ока­зы­ва­ет­ся, член коми­те­та име­ла в виду нечто совер­шен­но конкретное.

— Депар­та­мент по вопро­сам обще­ствен­ной без­опас­но­сти про­во­дит анти­нар­ко­ти­че­ские уро­ки, — почти­тель­но ска­за­ла она, — в рам­ках реа­ли­за­ции город­ской дол­го­сроч­ной про­грам­мы по про­ти­во­дей­ствию неза­кон­но­му обо­ро­ту нар­ко­ти­че­ских средств, про­фи­лак­ти­ке нар­ко­ма­нии и пси­хо­ло­ги­че­ской реа­би­ли­та­ции нар­ко­за­ви­си­мой части населения!

Роди­те­ли тихо и настой­чи­во выра­жа­ли жела­ние не слу­шать ниче­го про целе­вую дол­го­сроч­ную про­грам­му. Роди­те­ли счи­та­ли, что у них нет ниче­го обще­го с нар­ко­за­ви­си­мой частью населения.

— Кто не при­мет уча­стия, тот ребе­нок не закон­чит успеш­но пер­вое полу­го­дие, — мсти­тель­но ска­за­ла член сове­та. – Не задер­жу вас надол­го. План я соста­ви­ла. Сце­на­рий напи­са­ла. Речёв­ки под­го­то­ви­ла. От вас тре­бу­ет­ся лишь физи­че­ское участие.

— Физи­че­ское? – пора­зи­лись родители.

— Неболь­шое физи­че­ское, — кив­ну­ла член коми­те­та, — что­бы каж­дая семья на нашей ули­це воз­двиг­ла дом.

Роди­те­ли пере­гля­ну­лись с лег­ким ужа­сом. Вполне мог­ло быть, что член коми­те­та сошла с ума, поду­ма­ли роди­те­ли, и ей тре­бу­ет­ся экс­трен­ная меди­цин­ская помощь профессионалов.

— Ниче­го подоб­но­го, — рас­се­я­ла она подо­зре­ния, — у меня такой план: выстро­ить город без нар­ко­ти­ков! В бук­валь­ном смыс­ле! Каж­дый скле­ит по доми­ку. Мы орга­ни­зу­ем ули­цы. Пере­ул­ки. Пло­ща­ди какие-нибудь. И так далее. На фаса­дах будут раз­ме­ще­ны про­па­ган­дист­ские лозун­ги. Я гово­рю — все при­ду­ма­ла. Уста­но­вим в акто­вом зале, сов­мест­но с парал­ле­лью семиклассников.

Член коми­те­та была гор­да собой. Воз­мож­но, посмот­ри на нее в эту мину­ту и.о. началь­ни­ка УФСКН по Самар­ской обла­сти Сер­гей Масюк, он тоже был бы ей горд. Роди­те­ли же укре­пи­лись в мыс­ли вне­зап­но­го поме­ша­тель­ства чле­на коми­те­та. Зачем мы ее избра­ли, поду­ма­ли роди­те­ли с тос­кой, зачем нам этот коми­тет вообще!

— Рас­пре­де­лим обя­зан­но­сти, — про­дол­жи­ла член коми­те­та дело­ви­то, — мама Коно­ва­ло­ва! Ваша зада­ча — скле­ить дом из кар­то­на сине­го и крас­но­го цве­тов. Высо­та — не менее два­дца­ти сан­ти­мет­ров. Над­пись на синей стене: луч­ше будем мы учить­ся. Над­пись на крас­ной стене: чем всю жизнь лежать в боль­ни­це. Записали?

Мама Коно­ва­ло­ва пообе­ща­ла запомнить.

— Дей­ствуй во имя жиз­ни! – выкрик­ну­ла член коми­те­та, — это мы начер­та­ем на зеле­ном домике…

У чле­на сове­та ока­за­лось мно­го идей. Одно­му из зда­ний она веле­ла при­дать тра­ди­ци­он­ную фор­му гро­ба. Над­пись пла­ни­ро­ва­лась такая: «Похо­ро­ни нар­ко­ти­ки». Маме Смир­но­вой пору­чи­ли изго­то­вить белый дом со звёзд­но-поло­са­ты­ми бук­ва­ми: «Где Пен­та­гон и НАТО, там и опиаты».

— При чем здесь НАТО, — ото­ро­пе­ла мама Смир­но­вой. – Вся дурь идет из Азии.

— Я вижу, вы вла­де­е­те темой, — при­щу­ри­лась член сове­та, — поздравляю.

— Этот факт обще­из­ве­стен, — попро­бо­ва­ла защи­тить­ся мама Смирновой.

— Не думаю, — под­жа­ла губы член комитета.

Она захо­те­ла сим­во­ли­че­ский при­тон в виде яйца – как у Кощея Бес­смерт­но­го в яйце скры­ва­ет­ся смерть, так и в нар­ко­при­тоне тоже скры­ва­ет­ся смерть, что тут непо­нят­но­го, това­ри­щи роди­те­ли. И пусть Ира Смир­но­ва при­дет в костю­ме для рус­ско­го тан­ца, рус­ский танец бод­рит и созда­ет пат­ри­о­ти­че­скую атмо­сфе­ру. Но что-то над­ло­мил Кощей Бес­смерт­ный в общем настроении.

— А вам не кажет­ся, — ска­за­ли роди­те­ли чле­ну коми­те­та, — что это – дикий бред? Наши дети учат­ся в 11 клас­се. У них ЕГЭ на носу. А вы гово­ри­те – Кощей и рус­ский танец в костюме.

— Чем оспа­ри­вать дирек­ти­вы город­ской адми­ни­стра­ции, — шикар­но отве­ти­ла член коми­те­та, — вы бы луч­ше про­сле­ди­ли за вша­ми! Дети носят вшей! Пере­да­ют их друг дру­гу! А вы кида­е­тесь словами!

Анти­нар­ко­ти­че­ские лозун­ги зазву­ча­ли вновь. Это были хоро­шие, нуж­ные лозун­ги: «Сооб­щи, где тор­гу­ют смер­тью», «Про­сто ска­жи: нет!», «Жизнь у чело­ве­ка одна».

— Жизнь у чело­ве­ка одна, — вол­но­ва­лась член коми­те­та, — одна, понимаете!

— А вшей мно­го, — неук­лю­же пошу­ти­ли роди­те­ли, хоро­шо, что пошу­ти­ли тихо, а то бы член коми­те­та еще дол­го не успокоилась.

— Есть вопро­сы? – спро­си­ла она наконец.

— Нам кажет­ся, — ска­за­ли роди­те­ли, — что такой класс­ный час будет неэф­фек­ти­вен. Дети про­си­дят, проску­ча­ют, уйдут рав­но­душ­ны­ми. Воз­ник­ло пред­ло­же­ние! Вот папа Его­ро­вой у нас док­тор, инфек­ци­о­нист. Он вызы­ва­ет­ся при­ве­сти из сво­их паци­ен­тов пароч­ку нар­ко­ма­нов, что­бы дети уви­де­ли, что нар­ко­за­ви­си­мость – это не короб­ка конфет.

— Да вы шути­те! – всплес­ну­ла рука­ми член коми­те­та, — да вы изде­ва­е­тесь! Ну что может ска­зать нар­ко­ман детям?

Меня зовут Лиза, мне два­дцать пять лет, и я нар­ко­ман­ка, — во всех аме­ри­кан­ских филь­мах имен­но так начи­на­ют­ся собра­ния Ано­ним­ных Нар­ко­ма­нов, когда при­хо­дишь на такое собра­ние в Сама­ре, то дума­ешь, что оно уж точ­но нач­нет­ся по-дру­го­му. Но про­ис­хо­дит имен­но так: если ты нови­чок, то вста­ешь и гово­ришь обя­за­тель­ное «меня зовут Лиза и я нар­ко­ман». Мож­но назвать себя дру­гим име­нем, это раз­ре­ша­ет­ся, ведь нар­ко­ма­ны-то ано­ним­ные. Мож­но вооб­ще все наврать про себя, я так посту­па­ла мно­го раз; когда ходи­ла в первую груп­пу, сочи­ни­ла себе тра­ги­че­скую судь­бу: сиро­та, ски­та­лась, без дома, без рабо­ты, пове­ри­ла одно­му пар­ню, а он ока­зал­ся суте­не­ром и под­са­дил меня сра­зу на геро­ин. На самом деле, ниче­го тако­го, мои роди­те­ли живы, и ски­тать­ся я нача­ла по соб­ствен­но­му желанию.

В дру­гой раз набол­та­ла о неза­дав­шей­ся карье­ре поп-певи­цы, мир шоу-биз­не­са, секс, нар­ко­ти­ки, рок-н-ролл. Если ты хочешь быть сво­ей в тусов­ке, то без веществ не обой­тись. Еще была вели­ко­леп­ная исто­рия о без­вре­мен­ной гибе­ли жени­ха – жених тяже­ло болел, мучи­тель­но уми­рал, бук­валь­но на моих руках, кри­чал, я изму­чи­лась, аго­ния все дли­лась, и мор­фий уже не помо­гал ему. Зато мор­фий помог мне, та самая ампу­ла, остав­ша­я­ся невос­тре­бо­ван­ной мерт­вым паци­ен­том. Несчаст­ный жених поль­зо­вал­ся боль­шим успе­хом, при­чем каж­дый раз я сама почти вери­ла себе, жале­ла бед­ную неве­сту, запу­тав­шу­ю­ся певи­цу, и сироту.

Един­ствен­ное, что каж­дый раз про­го­ва­ри­ва­лось мною прав­ди­во — впе­чат­ле­ния от пер­во­го уко­ла. Я гово­рю имен­но об игле, пото­му что тра­ва – шало­сти, и коле­са — чепу­ха. Когда я уко­ло­лась в пер­вый раз, это было такое сча­стье, такой вос­торг, нико­гда не чув­ство­ва­ла себя луч­ше. Это был рай, но он поки­нул меня через поло­жен­ное вре­мя, ведь потом ока­зы­ва­ешь­ся в аду, всегда.

Свою насто­я­щую исто­рию я не рас­ска­зы­ваю, она не цеп­ля­ет – кого заце­пит стан­дарт­но-быто­вое: «мой бой-френд одна­жды пред­ло­жил мне попро­бо­вать инте­рес­ную штуч­ку». Пыта­лась завя­зать мно­го раз, не пом­ню – пять? десять? сто? Послед­нее вре­мя гово­рю: сни­зить дозу. Если кон­ча­ют­ся день­ги, ложусь в боль­ни­цу. Тогда лом­ка – каж­дая клет­ка тво­е­го чер­то­ва тела крю­чит­ся и орет от боли, и ты отку­да-то свер­ху смот­ришь на эту гру­ду костей лицом в уни­та­зе, не веришь, что такое мог­ло слу­чить­ся с тобой, и дума­ешь: а ведь я когда-то зани­ма­лась в музы­каль­ной шко­ле, по клас­су роя­ля, ха. Потом я чистая, хожу в груп­пу месяц-два. Потом цикл начи­на­ет­ся заново.

Не верю в такие исто­рии, когда нар­ко­ман рабо­та­ет в офи­се целый день, управ­ля­ет меж­ду­на­род­ным бан­ком, а вече­ром акку­рат­но ширя­ет­ся в пахо­вые вены, и все в поряд­ке. Кайф зани­ма­ет часов пять, семь, потом чуть не сра­зу кида­ет в абсти­нент­ный син­дром, и вот ты со сво­и­ми огром­ны­ми зрач­ка­ми уже сно­ва шаришь­ся в духе «есть чо?». Про род сво­ей дея­тель­но­сти гово­рить не буду, все мы тут кру­тим­ся в одном направ­ле­нии, доволь­но опас­ном с точ­ки зре­ния УК. Про­сти­ту­ци­ей мно­го не зара­бо­тать – никто не запла­тит мно­го тощей обдол­бан­ной дев­ке с гаран­ти­ро­ван­ным гепа­ти­том С.

Мне два­дцать пять, и если что меня пуга­ет, так это коли­че­ство мало­ле­ток, юных нар­ко­лыг, кото­рые целы­ми ста­я­ми под­са­жи­ва­ют­ся на вся­кое дерь­мо. Сей­час валом идут деше­вые син­те­ти­че­ские нар­ко­ти­ки из Китая, кури­тель­ные сме­си и соль. Соль – поро­шок, кока­ин для нищих, его мож­но нюхать, гло­тать, колоть, что угод­но… на соли пре­вра­ща­ешь­ся в деби­ла. Или «кро­ко­дил», само­дель­ный дез­о­мор­фин. «Кро­ко­дил» — обя­за­тель­но при­тон, гни­лые ноги, гни­лые руки, вонь и гроб. В послед­ний раз в ток­си­ко­ло­гии со мной лежа­ла дев­чон­ка 1999 года рож­де­ния. Какой-то появил­ся у них новень­кий, при­шел после зим­них кани­кул, а в нача­ле фев­ра­ля полк­лас­са уже валя­лись на боль­нич­ных кой­ках, и она в том чис­ле, и еле отка­ча­ли — пере­доз. Но отка­ча­ли не так что­бы до кон­ца, поч­ки отка­зы­ва­лись рабо­тать, тре­бо­вал­ся диа­лиз, а она все никак не мог­ла прий­ти в себя, сло­ма­ла кро­вать, фраг­мен­та­ми спин­ки кида­лась в мед­се­стер, не спа­ла ни мину­ты – нар­ко­лы­ги на соли могут не спать по две неде­ли, и вы бы виде­ли, как мечут­ся у них глаз­ные яблоки.

Ника­ких детей у меня быть не может, думаю, что это хоро­шо. Луч­ше не иметь ребен­ка, чем так. Летом воз­вра­ща­лась из реа­би­ли­та­ци­он­но­го цен­тра под Вол­го­гра­дом – кста­ти, ред­ко где при­ни­ма­ют на лече­ние жен­щин, в основ­ном паци­ен­ты – муж­чи­ны, а поче­му? – так вот, воз­вра­ща­лась по желез­ной доро­ге. Вагон был закле­ен стран­ны­ми реклам­ны­ми объ­яв­ле­ни­я­ми, пом­ню наизусть до сих пор: «Покуп­ка биле­та дела­ет поезд­ку дешев­ле и упро­ща­ет посад­ку в поезд». Труд­но не согла­сить­ся, и я поче­му-то вся­кий раз вспо­ми­на­ла ту мало­лет­ку с раз­би­той спин­кой кро­ва­ти, как у нее все деше­во и про­сто полу­чи­лось – две неде­ли, две почки.

***

— Това­ри­щи роди­те­ли, — повто­ри­ла член сове­та, — сбор доми­ков для «горо­да без нар­ко­ти­ков» в сле­ду­ю­щую сре­ду. Непло­хой цвет­ной кар­тон есть в мага­зине для худож­ни­ков «Арт­лан­дия», там же мож­но при­об­ре­сти деко­ра­тив­ные эле­мен­ты — это при­даст вашим подел­кам непо­вто­ри­мый автор­ский колорит.