Как мы съели 7 ноября

Сна­ча­ла мы, конеч­но, при­ня­лись есть два­дцать пятое октяб­ря, из-за раз­ни­цы в сти­лях. Не думаю, что пай­ка рядо­го мат­ро­са рево­лю­ции отли­ча­лась даже в те маро­дер­ные вре­ме­на от кра­ю­хи хле­ба и ста грам­мов вод­ки. Хотя есть вари­ан­ты раз­граб­ле­ния поме­стий гос­под Шува­ло­вых или, про­сти гос­по­ди, Тру­бец­ких. Пола­гаю, на кухне гос­под Тру­бец­ких сно­ва­ли стар­шая и млад­шая кухар­ка, лов­ко вспа­ры­вая брюш­ки ома­рам, выслан­ным со льда из самой Фран­ции. Ома­ра нату­раль­но отнял и съел с кожу­рой съел вне­та­бель­ный под­кан­це­ля­рист, ну а в мас­се бегу­щий мат­рос, бегу­щий сол­дат, да еще и стре­ляя на ходу, вряд ли отве­да­ли ряб­чи­ков с ананасами.

Да и черт с ними, ряб­чи­ка­ми. Раз соци­аль­ная рево­лю­ция, гово­рил про­фес­сор Пре­об­ра­жен­ский, не надо топить. Ряб­чи­ки тоже сует­ли­во закон­чи­лись, уле­тев зимо­вать к ракам. Но вре­мя не оста­но­ви­лось в момент жесто­кий собы­тий и про­сто-напро­сто сто­и­че­ски снес­ло убий­ство цар­ской семьи – впро­чем, вре­мя, оно чего толь­ко ни насмот­ре­лось. Попри­вык­ло. Пошло себе дальше.

Два­дца­тые годы. Из Повол­жья вез­ли дет­ские кости, чуть обтя­ну­тые корич­не­вой кожей. Помо­га­ли неожи­дан­ные люди. Нор­ве­жец вон помо­гал, член экс­пе­ди­ции Амуд­се­на, сей­час ему памят­ник у нас выстро­и­ли, близ вок­за­ла. Кор­мил детей.

Вре­ме­на жире­ли. Нали­ва­лись мяс­ным про­зрач­ным соком, и всем было дав­но пора попро­бо­вать вкус­ных кра­бов и паюс­ной икры. В 1939 году автор Худя­ков по ука­за­нию полит­бю­ро и все­го тако­го пишет кни­гу «О вкус­ной и здо­ро­вой пище», тогда, в 1939, она была неж­ней­ше-зеле­но­го цве­та и учи­ла хозя­ек гото­вить кок­тейль из малин­но­го мус­са и шам­пан­ско­го. Совет­ско­го шампанского.

Одоб­рен­ная Инсти­ту­том пита­ния Ака­де­мии меди­цин­ских наук СССР, зна­ме­ни­тая кни­га пере­из­да­ва­лась затем в 1945 (!) и 1952 году. Запо­лу­чить томик было недо­ступ­ной рос­ко­шью! Его дари­ли нуж­ным зна­ко­мым и женам зам­ми­ни­стров, ее вру­ча­ли гине­ко­ло­гам коро­лев­ский ста­тей и дирек­то­рам авто­ма­стер­ских. Для любов­ниц. У таких дирек­то­ров все­гда нали­че­ство­ва­ли любовницы.

По кни­ге мож­но было пра­виль­но рас­чле­нить коро­ву, и нако­нец узнать, где рас­по­ло­же­но коро­вий око­ва­лок. Вряд ли кто-нибудь этим зани­мал­ся специально.

Далее, с пере­ры­вом на вой­ну, где вер­ши­ной кули­нар­но­го мастер­ства были лепеш­ки из лебе­ды, све­коль­ной бот­вы и нава­ри­стый борщ поли­цая Пан­те­лей­мо­на, в ход пошли холод­цы, пиро­ги с капу­стой и с мясом. На семью — один с капу­стой, один с мясом. Не заба­лу­ешь. Для види­мо­сти богат­ства выстав­ля­лась кол­бас­ная нарез­ка. В руки отпус­ка­лось не более двух про­зрач­ных лепестков.

Вине­гре­ты в боль­ших коли­че­ствах, селе­доч­ка с луч­ком и отвар­ной кар­то­шеч­кой, кар­то­шеч­ка горя­чая, посы­па­на луч­ком и укро­пом. В сала­ты «оли­вье» до шести­де­ся­тых годов кла­ли кра­бы. Потом кра­бы заме­ни­ла варе­ная кол­ба­са, кало­рий­ное яйцо и кон­сер­ви­ро­ван­ный горо­шек, таин­ствен­но пере­ли­ва­ясь жем­чуж­ной зеле­нью на зубах красавиц.

Рыба! В рыб­ных местах мог­ла быть бога­тая рыба, даже осетр. Белу­га. Севрю­га. «А это — гвоздь про­грам­мы», — с кокет­ли­вой гор­де­ли­во­стью выно­си­ла хозяй­ка на мель­хи­о­ро­вом (тро­фей­ном?) блю­де кра­си­во убран­ные тра­ва­ми изви­тые мерт­вые рыбьи туши. Рыбы тара­щи­ли мерт­вые гла­за. Во рту у них зеле­не­ла пет­руш­ка, сим­во­лом окон­ча­тель­ной капитуляции.

Тор­ты появи­лись в шести­де­ся­тых. Пер­вым был напо­ле­он, сек­рет его при­го­тов­ле­ния хра­ни­ли все жен­щи­ны в СССР. Напри­мер, взять рюм­ку вод­ки и доба­вить в тот самый момент, когда. Или про­сло­ить кор­жи спе­ци­аль­ным кре­мом на осно­ве оре­хо­во­го варе­нья. О! Это были интрига.

Вслед за напо­лео­ном на рус­скую аре­ну роб­ко всту­пи­ли медо­вый торт, торт из зефи­ра с завар­ным кре­мом, а так­же зажи­точ­ный сме­тан­ный, тре­бу­ю­щий кило­грамм базар­ной сме­та­ны и кило­грамм грец­ких орехов.

Воз­ник­ла мода на сала­ты: селед­ка под шубой, мимо­за, все слоями,упаси гос­подь пере­пу­та­тать. Свек­ла с чер­но­сли­вом, и – при­вет из При­бал­ти­ки – салат из кра­бов и све­жей капусты.

И вдруг все свих­ну­лись на мясе по-фран­цуз­ски! Опять каж­дая хозяй­ка хра­ни­ла под серд­цем, как дитя, «а я все­гда сви­ни­ну выма­чи­ваю в огу­реч­ном рас­со­ле», «а я каж­дый кусок над­ре­заю, как кни­гу, а внутрь закла­ды­ваю кусок мас­ла и кусок шампиньона».

«Кок-о-вен» тре­бо­вал непре­мен­но­го пету­ха и бело­го вина, луч­ше не порт­вей­на. Пету­хов мож­но было достать у обо­ро­ти­стых дере­вен­ских род­ствен­ни­ков с гар­мо­нью навынос.

Пече­ноч­ный паш­тет, щед­ро сдоб­рен­ный мас­лом. Залив­ной язык, обя­за­тель­но под хре­ном, залив­ная рыба — тоже под хре­ном. Ста­рый доб­рый холо­дец неза­мет­но ушел. Испа­рил­ся. Жал­ко холод­ца. Доб­ро­го студня.

Самые отваж­ные дела­ли пер­вые шаги к фур­ше­там – мини­а­тюр­ные экле­ры, начи­нен­ные тер­тым сыром с май­о­не­зом и чесноком.

Не забыть бы про кур – кур упро­мыс­ли­ва­ли все­ми воз­мож­ны­ми спо­со­ба­ми. Их фар­ши­ро­ва­ли бул­кой, гри­ба­ми, рисом, острой мор­ко­вью и про­сто ябло­ка­ми. Их пла­сто­ва­ли под гне­том (утюг) и жари­ли под гне­том (утюг) и пред­став­ля­ли пуб­ли­ке как цып­лен­ка таба­ка. Фар­ши­ро­ва­ли яйца – то сами собой плюс май­о­нез, то добав­ля­ли какой-нето рыбы или мел­ко поруб­лен­ных соле­ных огур­цов. Или там сыра. Сыр­ка. На новый год добы­ва­ли гусей, вымо­роч­но дол­го пек­ли их, про­кли­на­ли густой сине­ва­тый чад, и про­вет­ри­ва­ли после это­го мало­га­ба­рит­ные квар­ти­ры в тече­ние суток. Не менее. Гуси­ный жир поль­зо­ва­ли потом в раз­ных целях – напри­мер, умы­ва­ли обмо­ро­жен­ных деток.

Не менее девя­но­ста вось­ми лет мы с вами, граж­дане раз­ных смеж­ных по соста­ву руко­вод­ства стран, жра­ли в ноябрь­ские. В Таш­кен­те мы заво­ди­ли плов. В Алма­ты – замо­ра­чи­ва­ли такой беш­бар­мак, что чер­тям ста­но­ви­лось тош­но. В Мол­да­вии запе­ка­ли муса­ку, в Лит­ве руши­ли в сме­тане цеп­пе­ли­най, а в бли­жай­шей Эсто­нии – выку­сы­ва­ли сви­ни­ну из муль­ги­ка­ап­сас. В Арме­нии всех мани­ла тол­ма эчми­ад­зин­ская в огром­ной закоп­чен­ной кастрю­ле, а в Баку неку­да было деть­ся от джин-быз.

И мы ели. Мно­гие жра­ли. Ути­ра­ли рты сал­фет­ка­ми из бума­ги, полот­ня­ны­ми, обрыв­ка­ми туа­лет­ной­бу­ма­ги и скот­ча. Ино­гда рты мы ути­ра­ли рука­вом, ино­гда – сво­им. И над всем этим раб­ле­зи­ан­ским тор­же­ством сия­ла Крем­лев­ская звез­да и раз­ве­вал­ся крас­ный совет­ский флаг на креп­ком древ­ке. Тоже со звездой.

И сей­час есть-то про­дол­жа­ем. Иные даже куша­ют. А вот празд­ник мало-пома­лу съе­ли. День 7 нояб­ря. А день-то непло­хой был. Слав­ная осень! Здо­ро­вый, ядре­ный, воз­дух уста­лые силы бодрит.